Отец и сыновья отозвались и вышли на крыльцо.
Во дворе стояло несколько мужчин. Тот, что в центре, щеголял в пестрой полосатой одежде и держал в руках свиток, сощурившись в улыбке.
Юный Джон нахмурился, глядя на этого человека, разодетого словно лесной тетерев:
— Господин налоговый пристав, разве осенний сбор уже не прошел?
— О, и Юный Джон здесь, — чиновник благосклонно кивнул парню. — Это дополнительный сбор на зимнюю оборону, объявленный самим графом. Вы же знаете, зимой гоблины плодятся сверх меры. Лорду нужно выставить войска для зачистки территорий. Никому ведь не хочется, открыв утром дверь, увидеть стаю зеленых коротышек у себя во дворе.
— Раньше о таком сборе и не слыхивали, — буркнул Джон, но отец вовремя шагнул вперед, заслоняя его спиной.
— Раньше тоже собирали, просто в прошлые годы они не так лютовали, — терпеливо объяснил пристав и вдруг прищурился:
— Слыхал, ты жениться собрался на дочке кузнеца?
— Откуда вы знаете, господин? — Удивился Джон.
— Как мне не знать! Мэри частенько забирает у моей жены стирку, — расхохотался пристав. — Славная девчонка, красавица и работящая. Если денег в обрез – так и быть, разрешу донести остаток через пару недель.
— Хватит, господин, на всё хватит, — Старый Джон торопливо закивал, лебезя перед начальством.
Узнав сумму, он ушел в дом и вынес золотые монеты.
— Порядок, — пристав махнул рукой, собираясь уходить, но, вспомнив что-то, подошел к Юному Джону и протянул ему один золотой:
— Считай это моим подарком к свадьбе. Не обижай Мэри.
— Господин пристав… — Джон опешил. Он замер на секунду, а затем быстро принял монету. — Да, я… я буду её беречь.
— Идем к следующим, — пристав с улыбкой развернулся, и свита под уздцы повела коней к соседским домам.
— Отец, сколько осталось? — Спросил Джон, подходя ближе.
— На еду хватит, но вот для Мэри… — голос Старого Джона дрогнул.
— Не беспокойся об этом, — Джон вложил подаренную монету в руку отца. — Возьми.
— Но это же тебе дали…
— Пустяки, Виллеру на школу нужнее, — успокоил отца сын. — У меня отложено достаточно, честное слово.
— Гоблины! Смерть зеленым! — Виллер подхватил какую-то палку и принялся неистово махать ею в воздухе. Он был слишком мал, чтобы вникать в тонкости налогов, для него гоблины были просто врагами, виновниками всех бед семьи.
— Виллер, кончай этот шум, марш в дом, — строго осадил его Джон.
Брат понуро побрел в хижину, а Джон снова обратился к отцу:
— Всё будет в порядке. Пока мой хозяин платит, я быстро заработаю еще. На школу хватит.
Его смущало, что налог на зимнюю оборону ввели так внезапно, ведь его не собирали годами. Впрочем, гоблины зимой действительно становились активнее. «Вот если бы мой босс смог прибрать к рукам всех окрестных гоблинов, – подумал он, – тогда бы и набегов не было».
— Но тогда куча ловцов за ушами осталась бы без работы, — самоиронично усмехнулся он.
— Идем в дом, отец, холодает, — позвал Джон. — Зима на пороге, не жалей дров, главное – не заболей.
Старый Джон что-то согласно буркнул в ответ.
После скромного обеда Юный Джон велел брату помыть посуду и ничего не разбить, попрощался с отцом и отправился к Мэри.
Их деревня была довольно крупной – одинокие поселения у леса долго не выживали под натиском лесных тварей.
В отличие от семьи Джона, многие сельчане не имели своей земли, арендуя участки у графа Валентайна, из-за чего не все могли позволить себе даже церковную школу. В этом году налоги сожрали больше половины урожая, и даже крепкие хозяева начали роптать.
Но нынешняя «работа» Джона давала ему уверенность в завтрашнем дне.
Дом Мэри стоял на востоке, на другом конце деревни. Путь лежал через всю главную улицу.
Джон здоровался с встречными, сияя улыбкой, и наконец подошел к калитке кузнеца.
Во дворе не утихали удары молота, прерываемые хриплым ворчанием:
— Куда ты лупишь! Так только заготовку испортишь!
— Скрип! — Джон толкнул дверь. Он бывал здесь сотни раз и чувствовал себя своим, но сегодня он ощущал себя почти триумфатором.
— О, глядите-ка, кто пришел! — Крикнул кто-то из подмастерьев.
Джон поздоровался с парнями и перевел взгляд на могучего мужчину с седой бородой.
— Зачем явился, Джон? — Буркнул великан, щурясь от жара горна. — Собрал нужную сумму?
Джон молча кивнул.
— За мной, — кузнец отложил клещи и отошел от огня, напоследок рявкнув на ученика:
— Гляди у меня, испортишь железо – останешься без ужина.
В доме кузнец налил себе воды, выпил залпом и спросил:
— Так быстро накопил?
— Да. Шесть золотых, — Джон потянулся за монетами.
— Гм, видишь ли… — старик не торопился брать деньги. Помедлив, он пробасил:
— Возможно, эти деньги тебе уже не понадобятся.
Джон опешил. Он убрал руку, гадая, неужели этот скряга внезапно подобрел?
— Другая сторона готова заплатить десять золотых. Боюсь, тебе крыть нечем, — отрезал отец Мэри.
— Десять золотых?! — Джон округлил глаза. — Вы что, устроили аукцион?
— Отец, ты не имеешь права! — Из комнаты выбежала Мэри и встала рядом с Джоном. — Я не лопата и не кайло, ты не можешь так со мной поступать!
— Молчи! Ты моя дочь, и раз там дают десять золотых, я выберу того, кто богаче, — кузнецу было глубоко плевать на её чувства.
— Как ты можешь так с ней? — Вскипел Джон. Он знал, что старик никогда не жаловал дочь – даже в школу отдал всего на год, лишь бы потом «продать подороже» грамотную невесту.
— Как хочу, так и поступаю. Принесешь десять золотых – отдам её тебе, — осклабился кузнец.
Джон смотрел на эту жадную физиономию и едва сдерживал желание выхватить меч:
— Мэри – человек, а не товар!
Тот лишь презрительно скривился в ответ.
В ярости Джон выхватил часы и с грохотом хлопнул ими по столу:
— Этого-то хватит?!
— Ого… — кузнец уставился на полированный металл. Он знал цену таким вещам – у пристава были похожие, стоили они целое состояние.
— Джек! — Мэри первой схватила часы. — Это же вещь твоего хозяина, не твоя!
Она вложила их обратно в руку возлюбленного, умоляюще глядя ему в глаза.
— А-а, так они не твои? А я уж грешным делом подумал, что ты их украл, — хохотнул кузнец.
— Я могу оставить их в залог! Пока не заработаю остаток! — Прорычал Джон.
— Это можно. Но тебе придется оплатить хранение. Вещь дорогая, а у меня тут народ постоянно ошивается, если пропадет… — вальяжно протянул старик.
— Нет, Джек, — Мэри оттолкнула Джона. — Не делай этого. Нельзя закладывать чужое имущество.
— Но Мэри… — попытался возразить он.
— Твой хозяин доверился тебе. Доверием нельзя торговать, — она покачала головой и повернулась к отцу:
— Отец, умоляю, позволь мне выйти за него! Я люблю его! Неужели ты хочешь, чтобы я досталась тому уроду, который меня в могилу сведет?
— О нет, доченька, я желаю тебе только счастья. Но он должен доказать, что сможет тебя прокормить. Только тогда я буду спокоен, — елейным голосом произнес кузнец.
Джона трясло от этой лицемерной лжи. Вся деревня знала, что этот тип за грош удавится – продавал втридорога, на металле экономил. Люди предпочитали идти в соседнее село за плугом, лишь бы не кормить этого паука.
— Отец, если я не выйду за Джека, я лучше умру или уйду в монастырь! — Выкрикнула Мэри, подаваясь вперед.
— Хлест! — Звонкая пощечина оборвала её слова. — Ты моя дочь. И подохнешь моей собственностью!
— Ах ты… — Джон рванулся к нему, но Мэри мертвой хваткой вцепилась в его плечи.
— Пошла в дом! — Рявкнул кузнец. Мэри, сдерживая слезы и прижимая руку к горящей щеке, ушла внутрь.
— До зимы еще есть время. Я принесу тебе эти проклятые деньги, — Джон сверкнул глазами и, развернувшись, вышел прочь, хлопнув дверью.
Снаружи ученики тут же застучали молотами, делая вид, что ничего не слышали.
Отец Мэри вышел на порог, глядя вслед парню:
— Неужто и впрямь соберет десять золотых? Хотя у них своя земля, могли припрятать… Надо бы сходить к тому, другому, да еще цену набить.
Он взял шапку и, уходя, бросил подмастерьям:
— Работайте, бездельники, а не то голодными спать ляжете!
* * *
— Господин! — В комнату вбежал косоглазый мужик с уродливо выпирающей челюстью. — Отец Мэри только что заходил.
— Ну? И что сказал? — Пристав лениво бросил на стол карты.
— Говорит, Джон готов отдать десять золотых, но просит подождать пару дней, — заискивающе доложил Косой.
— И всё? — Пристав бросил ему два серебряника. — Больше ничего?
— Ничего, господин. Спрашивал только, сколько мы еще накинуть можем, — мужик поймал монеты, потер их о рубаху и довольно оскалился.
— Старый хрыч в своем репертуаре, — пристав тонко рассмеялся. — Скажи ему, что даешь двадцать.
— Двадцать?! Господин, не многовато ли? — Спросил здоровяк, сидевший за карточным столом.
— В самый раз. Сначала дадим, а за пару лет всё вернем через налоги. Кто тут власть, я или кто? Не к графу же они жаловаться пойдут, — пристав скинул еще пару карт.
Он сегодня не просто так налоги собирал – хотел прощупать почву вокруг Джона. Увидев, что парень настроен решительно, решил просто задавить его ценой.
— Премного благодарен, господин, — Косой мелко закланялся и поспешил налить приставу деревенской плодовой наливки.
— Уговор в силе: в брачную ночь опоишь Мэри, я буду первым, — пристав отхлебнул из кубка.
— Как скажете, господин, — кивнул Косой.
— А не опасно, господин? — Спросил здоровяк по кличке Охотничий Пес, делая ход.
— Опасно что? Я на эту девку давно глаз положил. Каждое утро её под окнами вижу, личико, фигурка… Если бы не приличия, я бы давно её силой взял. А так – налоги в округе под моим началом, кто мне слово скажет?
— Я про Джона. Слыхал, он в авантюристы подался, — Охотничий Пес нахмурился.
— И что с того? Он не рыцарь, так, на побегушках у кого-то гоблинов режет. Вы же видели этих тварей – недомерки дохлые, их с одного пинка уложить можно. Если он только на такое годен, чего мне бояться? — Пристав презрительно фыркнул. — Или ты, Пес, старый разбойник с большой дороги, испугался сопляка, который меч-то толком держать не умеет?
— Я просто не хочу лишнего шума, господин, — ухмыльнулся здоровяк.
— Какого шума? Если дернется – прирежете его, а я спишу всё на разбойное нападение и кражу налогов. Всю их семейку на виселицу отправлю.
Пристав на мгновение задумался:
— Хотя ты прав. Джон туп как пробка, а вот у Мэри ум есть. Надо за ними приглядывать.
Он повернулся к Косому:
— Смотри в оба за девкой эти дни. Я слишком долго ждал, чтобы под конец всё сорвалось.
— Всё исполню, господин! Комар не пролетит, — вытянулся Косой.
— Мой ход! — Пристав с азартом швырнул оставшиеся карты. — Снова я! Гоните деньги!
Троица со вздохом выложила серебро. Пристав, сгребая монеты, довольно добавил:
— Авантюрист, подумаешь… В Рэмсхорне их как грязи. Если приспичит, куплю за двадцать серебряников живого гоблина с обрезанными ушами, потыкаю в него ножом – тоже буду «героем».
Он допил наливку и сплюнул остатки ягод на пол:
— Сдавай еще партию.
… … … …
«Примечание: Начиная с сегодняшнего дня – по 6000 знаков в день. Пожалуйста, продолжайте чтение, добавляйте в коллекцию и не откладывайте книгу в долгий ящик!»
Комментарии