На следующее утро.
Ли Жэньшу сидела у окна с чашкой кофе, о чём-то задумавшись.
Сюй Тун тихонько села рядом. Она хотела что-то сказать, но колебалась.
— Жэньшу, у меня тут кое-что есть, не знаю, стоит ли тебе показывать…
Ли Жэньшу на мгновение замерла:
— Что такое? Раз уж ты сомневаешься, то давай. Я не такая уж и хрупкая.
Сюй Тун кивнула и достала из кармана сложенную в несколько раз записку:
— Я нашла это у двери в комнату тётушки Су.
Ли Жэньшу замерла. Она взяла записку и развернула её.
На ней было всего две простые фразы.
«Это не рай, и я здесь чужая.
Поэтому, не грустите обо мне».
Ли Жэньшу с удивлением перечитала эти две фразы несколько раз и с недоумением спросила:
— Нашла у двери тётушки Су?
Сюй Тун объяснила:
— Да, вход на второй этаж ведь такой запутанный, и комнаты с соседними номерами не обязательно рядом. Так получилось, что моя и Цзян Хэ комнаты как раз рядом с комнатой тётушки Су.
— Тётушка Су в последнее время часто не выходила из комнаты, так что мы с Цзян Хэ несколько раз её навещали.
— Сегодня утром я шла, задумавшись, и увидела у её двери эту записку.
— Я сначала подумала, что это кто-то мусор бросил, но потом поняла, что нет, она была аккуратно сложена, да и у нас никто не мусорит у дверей.
— Я подняла её и увидела… похоже, это сообщение от тётушки Су.
— Мне тоже это показалось странным. Ведь, по идее, после выдворения игрока должны исчезать все его вещи, кроме браслета. Так откуда эта записка?
— Может, это чья-то злая шутка? Но почерк, кажется, действительно её.
Ли Жэньшу, серьёзно подумав, сказала:
— Это, скорее всего, оставила тётушка Су.
— Хотя после выдворения игрока все его личные вещи исчезают, но косвенно связанные — нет. Иначе и посуда тётушки Су и дяди Дина на кухне тоже бы исчезла.
— Я думаю, с этой запиской то же самое.
— Тётушка Су написала её и оставила у двери ещё до того, как вошла в игру.
— Ручка и бумага были из общей зоны, и она оставила её снаружи, так что их не убрали.
— Игроки могут таким образом оставлять предсмертные записки.
Лицо Сюй Тун стало ещё более мрачным:
— То есть, догадка следователя Цао была верна.
— Тётушка Су, ещё до того, как войти в игру, уже решила уйти.
Ли Жэньшу молча вздохнула:
— Похоже, так.
— Тётушка Су, скорее всего, давно потеряла волю к жизни.
— Ты и Цзян Хэ были теми двумя, от кого она чувствовала больше всего доброты, поэтому она и хотела своей смертью добыть для нас побольше визового времени.
— Хотя мы все и недовольны исходом этой игры, но для тётушки Су, возможно, это и был тот результат, которого она хотела…
Она снова посмотрела на записку в своей руке.
— Можно я её оставлю у себя?
Сюй Тун кивнула:
— Да, конечно.
Ли Жэньшу аккуратно убрала записку и, глядя в окно, снова погрузилась в раздумья.
…
Вечером.
В тусклом свете Цао Хайчуань курил, огонёк сигареты то вспыхивал, то гас.
Ли Жэньшу сидела рядом, и оба молчали.
Подошёл Цай Чжиюань и сел чуть поодаль.
— Хотя коммуна ещё не объявила о наборе, но нам нужно готовиться заранее.
— По каким критериям будем отбирать нового члена?
— Если следовать прежнему обещанию, то на этот раз нужно принять женщину. Тогда главными критериями будут возраст и профессия.
— Или, может, попробовать снова принять мужчину? Можно попытаться протолкнуть это предложение, создав ощущение кризиса, но риск большой.
Ли Жэньшу посмотрела на Цао Хайчуаня:
— Женщину, конечно, мы должны сдержать своё обещание.
— Следователь Цао, как вы думаете?
Цао Хайчуань выпустил кольцо дыма:
— Согласен.
Цай Чжиюань кивнул:
— Да, я тоже склоняюсь к тому, чтобы сдержать обещание. Просто хотел уточнить ваше мнение.
— А возраст и профессия?
— Если обсуждать открыто, то, я думаю, многие снова будут за молодого повара или медсестру.
— Конечно, можно и рассмотреть вариант с высокоинтеллектуальной женщиной, например, актуарием, детективом, профессором, учёным.
— Хотя это и несёт определённый риск для стабильности коммуны, но может повысить нашу выживаемость в играх.
— Конечно, нужно учитывать, что такие профессии редки, и выборка будет слишком маленькой, что может привести к искажению результатов.
Цао Хайчуань, подумав, сказал:
— Я думаю, повара пока исключим. Хотя это и экономит визовое время, но заставлять человека бесплатно готовить на одиннадцать человек как-то нехорошо.
Цай Чжиюань покачал головой:
— Можно и за плату, это легко решить.
— Мы можем принять предложение и платить ей часть сэкономленного визового времени.
— Если можно будет таким безопасным способом каждый день зарабатывать немного визового времени, то, я думаю, повар с радостью согласится.
Он посмотрел на Ли Жэньшу:
— Это в основном тебе решать.
Ли Жэньшу, немного поколебавшись, сказала:
— Раньше я думала, что нужно принять актуария, такого, как Ян Хуэй.
— У нас в коммуне, кажется, перевес в сторону гуманитариев.
— Актуарий мог бы восполнить наши пробелы в знаниях, и она умная, что должно было бы помочь нам в решении игр.
— Но сегодня я долго думала и пришла к новой идее.
— А не принять ли нам пожилую женщину с обычной профессией?
Цай Чжиюань на мгновение замер:
— Почему? В память о тётушке Су?
— Память — это хорошо, но не стоит переносить такие эмоции на управление коммуной.
Ли Жэньшу покачала головой:
— Конечно, нет.
— Я просто вдруг подумала, что «разнообразие» может быть важнее, чем мы думаем.
— Как ты и говорил во время разбора, многие наши неудачи в игре были вызваны моим высокомерием.
— Я долго думала, и ты был прав.
— Я, как госслужащая, всегда была уверена в своих способностях.
— Но в этой игре я не догадалась, что для окончания кризиса нужно нанимать сотрудников, а это было самое непростительное.
— Я проанализировала и поняла, что я всегда жила в городе, мои родители — высокоинтеллектуальные люди, и я, от учёбы до поступления на госслужбу, всегда шла по гладкому пути, почти не сталкиваясь с трудностями.
— И сразу же начала с высокой должности, без всякого опыта работы на низовом уровне.
— Если бы я была действительно хорошей госслужащей, то на вопросы о ценах, о быте, я должна была бы ответить.
— Возможно, здесь и была зарыта собака.
Комментарии