Вэй Июань, не дожидаясь церемонии прощания с ситу Сунем, поспешил покинуть поместье. Когда он уже собирался сесть в карету, его догнал Сунь Цянь.
— Постойте! — Выкрикнул тот.
Вэй Июань не стал подниматься в экипаж, а повернулся к бегущему Сунь Цяню, ожидая его.
Запыхавшийся юноша отвесил глубокий поклон:
— Ваше Высочество, прошу вас, проявите великодушие. Мой отец…
— К чему лишние церемонии, — Вэй Июань поднял руку и с улыбкой произнес:
— Мы понимаем чувства ситу. Этот цзеюань из клана Сун и впрямь перебрал лишнего и устроил пьяный дебош.
«Пьяный дебош».
Услышав эти слова, Сунь Цянь уловил в них тонкий подтекст. В каких случаях говорят о пьяном дебоше? Обычно когда хотят оправдать чью-то ошибку или неосторожное слово, ссылаясь на помутнение рассудка от вина, дабы виновного простили. Но был ли Сун Шиань пьян? Нет, он был безумно высокомерен в самой глубине души.
— Мы приносим глубочайшие извинения за сегодняшний прием, — Сунь Цянь виновато улыбнулся. — Пиршество было испорчено и закончилось столь бесславно.
— Пустяки. Мы прибыли, чтобы поздравить ситу с днем рождения. Свою волю Я проявил, намерения донес. Видя, что ситу Сунь бодр духом и пребывает в добром здравии, Я чувствую истинное облегчение. — После дежурных вежливостей Вэй Июань шутливо поинтересовался:
— Так что же с замужеством госпожи Сунь? Присмотрели ли кого из яюаней?
— Ради этого всё и затевалось, но после сегодняшнего скандала… боюсь, дело затянется, — в замешательстве ответил Сунь Цянь.
— Ха-ха, передайте господину ситу, чтобы не гневался. Не стоит принимать близко к сердцу выходки подобных юнцов, — сказал Вэй Июань.
— Будет исполнено, я передам ваши слова отцу, — серьезно кивнул Сунь Цянь.
— Тогда у Меня еще есть дела, позвольте откланяться.
— Счастливого пути, Ваше Высочество князь Чжунпин.
Когда принц изъявил желание уйти, Сунь Цянь снова поклонился. Он поднял голову лишь тогда, когда княжеский выезд скрылся вдали. Его брови медленно сошлись на переносице. Что-то было не так.
«Почему князь Чжунпин отнесся ко мне столь… прохладно?» При первой встрече он не скупился на похвалы, назвав его «лидером столичных ученых мужей». Это означало признание его главенства среди молодого поколения. Разве слова принца могут быть пустым звуком? А сейчас, когда я подошел к нему наедине, он не высказал ни одобрения, ни признания, не дал ни одного напутствия. Что же задумал князь Чжунпин?
Сидя в карете, Вэй Июань отдыхал, прикрыв глаза.
— Ваше Высочество, кажется, это тот самый цзеюань из клана Сун, — негромко произнес гвардеец, ехавший верхом рядом с окном кареты.
Вэй Июань медленно отодвинул занавеску. У края дороги тот самый беспутный цзеюань брел зигзагами, шатаясь из стороны в сторону. Даже строжайший этикет, предписывающий «простолюдинам падать ниц, а чиновникам кланяться при встрече принца», он, казалось, в грош не ставил.
— Ваше Высочество, прикажете его наказать? — Спросил сопровождавший кавалерийский гвардеец.
— Разве ты не видишь, что цзеюань мертвецки пьян? — Холодно отозвался Вэй Июань и задернул штору. Княжеский поезд проследовал дальше.
А хмель Сун Шианя мгновенно испарился, лицо снова стало острым и сосредоточенным. Он остановился, оглянулся в сторону поместья ситу, и в его глазах застыла решимость. «Мать вашу, я иду на таран».
…
Карета князя Чжунпина прибыла к поместью князя Цзинь. Выйдя из экипажа, он скорым шагом направился внутрь.
— Где князь Цзинь? — Спросил Вэй Июань.
— Ваше Высочество, он в кабинете. Ваш раб сейчас же доложит о вашем прибытии…
Не дослушав, принц прямиком направился к кабинету. Раздался громкий стук распахиваемой двери.
— Цзышан пришел, — Вэй Июань-младший даже не поднял головы от письма, над которым работал. Услышав этот бесцеремонный шум, он сразу понял, кто это.
— Брат, ну сколько можно, всё еще упражняешься в каллиграфии? — Вэй Июань подошел ближе.
— Учитель Гу наставлял: каллиграфия укрепляет дух, — Вэй Исюань продолжал копировать свиток Гу Исиня, ни на миг не теряя сосредоточенности. Дописав последний иероглиф, он поднял взгляд:
— Что случилось?
— Брат, ты и представить не можешь, что произошло на пиру у Сунь Яня! — С азартом сплетника, таинственно произнес Вэй Июань.
— И что же? — В князе Цзинь тоже проснулось любопытство.
Тогда Вэй Июань во всех красках расписал всё случившееся: от распределения мест в начале до тех стихов, что прочел Сун Шиань, не упустив ни единой детали. Выслушав рассказ, князь Цзинь был по-настоящему поражен.
Однако, обретя спокойствие, он вскользь спросил:
— Он не поклонился твоей карете? И ты оставил такое оскорбление без внимания?
— Будь это в обычный день, Я бы не спустил такое, — с улыбкой ответил Вэй Июань. — Но сегодня он только что разыграл целый спектакль под предлогом хмеля. Раз уж представление вышло столь славным, как бы Я мог лишить его достойного финала?
— Ты стал удивительно снисходителен.
— И всё же, Ваше Высочество князь Цзинь, что вы об этом думаете? — Полюбопытствовал младший брат.
— «Зачем мужчине не носить крюк Юэ, чтобы вернуть пятьдесят областей гор и застав. Прошу вас, господа, поднимитесь пока в павильон Юньсяо, разве ученый не достоин титула маркиза»… Поистине стихи великого размаха и мощного духа, — всерьез оценив строки, князь Цзинь выразил искреннее восхищение.
— Он вел себя на пиру с достоинством, не заискивая перед ситу, и при этом в полной мере явил свой талант. Несомненно, он вмиг станет самым обсуждаемым человеком в столице, — уверенно произнес Вэй Июань.
— И нажил себе смертельного врага в лице ситу Суня.
— В этом и была его цель. И цель ситу была такой же.
— Что ты имеешь в виду? — Спросил князь Цзинь.
Вэй Июань, у которого уже созрел план, высказался напрямик:
— Брат, сейчас ты просто обязан проявить радушие и лично принять цзеюаня. Притом официально. Разумеется, официальность не в дорогих подарках, а в самом факте встречи – это уже окажет ему великую честь. Но главное – вся столица должна знать, что Сун Шиань теперь в твоем лагере.
— Но не принесет ли хлопот покровительство такому безумцу?
— Он вовсе не безумен, брат, — убежденно доказывал Вэй Июань. — Будь он обычным сумасбродом, он бы взорвался еще при распределении мест. К чему было терпеть до самого конца?
— Значит, он просто жаждет славы.
— Истинно так, брат.
Вэй Июань кивнул и продолжил:
— Туньтянь – это дело, за которое взялся Отец-Император, и оно неминуемо ударит по интересам Суней. Через несколько дней при назначении на должность Отец наверняка выберет для него уезд, где тот сможет заработать репутацию, чтобы спустя годы доверить ему нечто большее. Раз Император намерен использовать этого человека, ты тоже должен это сделать.
Глубоко задумавшись, князь Цзинь произнес:
— Но выбрать его – значит отказаться от Сунь Цяня.
— Бросай Сунь Цяня, — отрезал Вэй Июань. Он шел туда с намерением привлечь Сунь Цяня, но по пути переменил мнение.
— Нет, нет. — Принц поднял руку и после недолгой внутренней борьбы сказал:
— Нельзя делать такой выбор. Прими Сун Шианя.
«…» Услышав это, Вэй Июань едва не сорвался:
— А что если четвертый брат пойдет к нему? Что тогда делать?
— Пусть идет.
Князь Цзинь сохранял невозмутимость:
— Пусть эта слава «собирателя талантов» достанется ему.
Отец уже стар, и здоровье его пошатнулось. В такой переломный момент Цзышэн осмеливается якшаться с такой одиозной фигурой – он словно на лбу у себя пишет слово «амбиции».
Так думал князь Цзинь. И Вэй Июань понимал его ход мыслей. Пока ничего не делаешь – не ошибешься. Но ведь четвертый брат тоже законный сын, у него тоже есть права на престол. Как можно просто сидеть сложа руки?
— Брат, — Вэй Июань посмотрел на него со срывающейся тревогой, — ты же не собираешься просто ждать, пока отец передаст тебе трон?
Услышав это, князь Цзинь помрачнел, поднял палец и сурово прошептал:
— Цзышан, больше никогда не смей произносить этого вслух!
…
— «Зачем мужчине не носить крюк Юэ, чтобы вернуть пятьдесят областей гор и застав».
— «Прошу вас, господа, поднимитесь пока в павильон Юньсяо, разве ученый не достоин титула маркиза?»
— Ох и отваги же в этом цзеюане, дух захватывает!
— И ведь в самом поместье ситу он посмел бросить в лицо: «Какое мне дело до вашего дня рождения»! Он что, всегда был таким храбрецом?
— Этот человек метит в герои!
— Неужели первая красавица Цзяннани для него совсем ничего не значит?
— Слишком легкомыслен, слишком заносчив. Молодость, не понимает, что творит. Ситу – один из Трех Гунов, сколько людей мечтают к нему подольститься!
— Выходит, клан Сун из округа Хуай пошел войной на клан Сунь из Янчжоу?
Не прошло и часа после пира, как вести о случившемся разлетелись по всей столице, став главной темой для пересудов. Вэй Ушэн, находясь инкогнито в отдельном кабинете трактира у окна, слушал эти разговоры, и в его душе разгоралось пламя восторга. Сидевшая напротив Синьюэ, телохранительница в мужском платье, как всегда хранила холодное молчание, внимая словам господина.
— Императору нужна острая сабля для проведения реформ туньтянь, и этот человек вызвался стать этой саблей!
Вэй Ушэн чувствовал уже не просто интерес или восхищение Сун Шианем. Ему не терпелось увидеть, как выглядит этот человек. Что за сердце бьется в его груди, если он способен на такие речи.
— Синьюэ. — После недолгой внутренней борьбы Вэй Ушэн поднял взгляд на девушку. — Ступай и повидайся с ним вместо меня.
Комментарии