— Ваш слуга желает отправиться в Шофэн.
Стоило прозвучать этим словам, как всех присутствующих охватило оцепенение.
Даже если кто-то и предполагал, что сегодняшний совет будет связан с Вэй Ушэном, никто и помыслить не мог, что добровольцем на верную смерть вызовется родной сын Императора.
Пусть даже он и не был любим родителем.
Впрочем, вскоре сановники сочли этот план превосходным.
Шофэн уже не спасти, этот город обречен на падение, и Чжао Сян обязан стоять там до последнего вздоха. Если бы генерал бросил крепость и бежал, Император бы не пощадил его.
Потомок титулованной знати, основавшей государство, стал лишь разменной монетой, жертвенным агнцем.
Но одной лишь смерти генерала было мало, чтобы явить решимость Его Величества «не отдавать ни пяди земли»; это лишь показало бы его суровость к поражениям.
Но теперь на поле битвы отправлялся сын Императора.
Разве могли остальные безучастно наблюдать за этим? Разве не воспрянет духом народ Поднебесной?
В ответ на просьбу Вэй Ушэна Император не дал немедленного согласия. Его лицо оставалось бесстрастным, выражая глубокое раздумье.
— Если войска будут разбиты, а город падет, ваш слуга не сдастся в плен ради жалкой жизни. Я приму смерть, чтобы искупить вину перед миром! — Громко и твердо провозгласил Вэй Ушэн.
Другие принцы, видя эту сцену, почувствовали дрожь в сердце.
Будучи сыновьями Императора, они знали: пока они не совершают ошибок, им не грозит гибель от меча. Но нашелся тот, кто сам вызвался идти на смерть…
В душах братьев зародилась тень почтения к Вэй Ушэну. Впрочем, оно было ничтожным.
Пусть идет. Пусть погибнет со славой. Но если он вернется живым…
Тогда на него больше нельзя будет смотреть как на безликого, никчемного шестого принца.
— Дозволяю, — промолвил Император, глядя на стоящего внизу сына. В его голосе не было ни капли тепла. — Повелеваю назначить воеводу свиты Вэй Ушэна тайшоу округа Шо и генералом, карающим разбойников. Через три дня на плацу отобрать тысячу воинов Запретной стражи и выступить в Шофэн на смену Чжао Сяну.
Со второго подкласса четвертого ранга – сразу на третий высший.
Всего за два дня Вэй Ушэн, не имевший ранее никакой должности, превратился в важного сановника империи! Столь стремительное возвышение выглядело невероятным даже для принцев.
Конечно, ведь они не начинали свой путь с чистого листа. А путь Вэй Ушэна, начавшийся с нуля, к нулю вскоре должен был и прийти.
Никто не понимал помыслы Императора лучше Сыма Юя. С самого начала, лишь из-за сна, государь хотел уничтожить шестого принца без всякого повода. Разве мог он теперь, не имея стопроцентной уверенности в его гибели, пойти на риск и дать силу этому «непокорному сыну из вещего сна», который может убить братьев и захватить трон?
Лишь сейчас Сыма Юй в полной мере осознал всю тяжесть этого видения. Он хранил величайшую тайну империи.
И если он не унесет этот сон с собой в могилу, то в могилу отправится вся его семья!
— Ваш слуга благодарит Ваше Величество! — Вэй Ушэн поднялся, кланяясь за оказанную милость, и вернулся на свое место в строю.
Когда решение было принято, Император продолжил:
— Ся Чунь, апрель еще не настал, а мятежники в Ичжоу уже подавлены. Там скопились сотни тысяч беженцев. Отправляйся туда, собери их и начинай туньтянь.
Услышав это, представители влиятельных кланов поняли, куда дует ветер. Если война будет выиграна – хорошо, но если проиграна, систему военных поселений введут незамедлительно.
Пока Император говорил лишь о Ичжоу, где бурлили толпы беженцев. Но проницательные люди понимали: «Трактат о военных поселениях» неизбежно распространят на всю страну, что нанесет удар по интересам аристократии Цзяннани. Император лишь давал им временное утешение, откладывая неизбежное на год.
— Ваше Величество! — Ся Чунь воспротивился этому назначению даже сильнее, чем знать. Его слова звучали умоляюще:
— Неужели этот старый воин не может стать авангардом под началом генерала Сяо, чтобы сразиться с Цзи Юанем?
Он всё прекрасно понимал. Система туньтянь – это способ использовать старых, слабых и раненых солдат. И точно так же это способ использовать отодвинутых от дел старых генералов.
Но, Ваше Величество, я ведь еще в самом расцвете сил!
— Истребление врагов – служение родине, и пахота в поселениях – тоже служение. Усмири свой нрав и делай, что велено, — Император не собирался давать ему шанса.
Он знал Ся Чуня: строгий в командовании, милосердный к людям, любимый солдатами и, что редкость, искренне преданный трону. Можно сказать, у него не было недостатков, кроме одного – он постоянно проигрывал сражения. В этот критический момент больше нельзя было проигрывать.
— …Слушаюсь, — Ся Чуню ничего не оставалось, кроме как принять назначение. А вместе с ним – и свою участь.
Случалось, что генералы проводили в военных поселениях десятилетия. Невольно он почувствовал укол зависти к шестому принцу, которому выпал шанс пожертвовать собой ради страны.
— На этом всё, — завершил Император, распределив задачи. — Сяо Цюнь, Чэнь Лин, ждите в Военном совете. Ся Чунь и Вэй Ушэн – остаться. Остальным – разойтись.
Совет завершился. В огромном зале остались лишь шестой принц и Ся Чунь.
— Возьми эти труды: «Трактат о военных поселениях» и «Пять стратегий туньтянь для помощи при бедствиях». Изучи их. Через три… нет, через семь дней представь мне план обустройства поселений в Ичжоу, — приказал Император.
Главный евнух Си поднес два свитка Ся Чуню. Тот принял их, хотел что-то сказать, но, видя непоколебимую волю государя, лишь поклонился и покинул зал.
Наконец, остались только Вэй Ушэн и Император. Отец и сын, которые прежде никогда не говорили друг с другом по-настоящему.
— Ты отправляешься в Бэйлян, — спокойно произнес Император, глядя на него. — Желаешь ли ты чего-нибудь?
— Ваш слуга безмерно благодарен Вашему Величеству за доверие и не смеет просить о большем, — без колебаний ответил Вэй Ушэн.
— А если победишь, какой награды захочешь?
Император знал, что победа невозможна.
— Сама возможность служить Великой Юй – уже величайшая милость, — Вэй Ушэн снова вежливо уклонился от ответа.
— Неужели ты совсем ничего не хочешь? — Глаза Императора сузились, вопрос прозвучал сурово.
Тогда Вэй Ушэн медленно опустился на колени и снял с головы венец. Его длинные иссиня-черные волосы рассыпались по плечам.
— Путь вашего слуги может окончиться там, где не будет даже места для могилы, — Вэй Ушэн поднял голову, в его взгляде читалась искренняя мольба. — Прошу Ваше Величество: воздвигните для меня кенотаф рядом с гробницей наложницы покойного Императора, госпожи Чжан.
— Да будет так.
…
После окончания совета чиновники в экипажах разъезжались по своим поместьям. Ситу Сунь отыскал Шаншулина Оуяна Кэ.
— Господин Сунь, — поспешил поклониться Оуян Кэ.
Хотя Ситу Сунь и входил в число Трех Гунов, Шаншулин возглавлял Девять министров и был фактически первым лицом среди гражданских чиновников, поэтому старик не стал важничать и вежливо ответил:
— Господин Оуян.
— Чем обязан, Ситу? — Спросил Оуян Кэ.
Лицо Сунь Хэна помрачнело, его природная мелочность взяла верх:
— Известно ли господину Шаншулину о том цзеюане, что гостил в моем доме?
Оуян Кэ не удержался от улыбки и приподнял руку:
— Полноте, об этом знает каждый встречный.
— Послезавтра этот цзеюань должен явиться в Департамент Наказаний для вступления в должность, — продолжал Ситу Сунь.
— Если у Ситу есть распоряжения, прошу говорить прямо, — с предельно серьезным видом произнес Оуян Кэ.
— Тогда не стану скрывать, — не скрывая гнева, бросил старик. — Этот юнец слишком заносчив. В день назначения подберите ему место уездного начальника в каком-нибудь самом нищем и захудалом углу. Коли так, почему бы не отправить его в Цанся? Пусть там воплощает свои «великие помыслы».
Шаншулин огляделся по сторонам и, убедившись, что лишних ушей нет, строго ответил:
— Я услышал вас. Но помните: Ситу никогда не вел со мной подобных разговоров.
— И я никогда никому об этом не обмолвлюсь.
Достигнув молчаливого соглашения, они обменялись поклонами и разошлись. Спустя мгновение к Оуяну Кэ подошел мужчина лет тридцати пяти с густыми бровями и правильными чертами лица. Это был шаншу-ланчжун Юй Сю.
— Учитель, Ситу Сунь подходил из-за дела Сун Шианя? — Осведомился он.
— Он просит отправить Сун Шианя в Цанся.
— В Цанся? — Пробормотал Юй Сю. — А ведь только что, при выходе из зала, правый советник Цуй просил направить Сун Шианя в уезд Чун.
Проанализировав ситуацию, он в замешательстве спросил:
— Учитель, как же нам поступить?
— Подождем вестей из дворца, — ответил Оуян Кэ, собираясь сесть в экипаж.
Юй Сю поспешил подсадить учителя и спросил вдогонку:
— А если за эти два дня из дворца никто не придет?
— Тогда поступим так, как захочет сам Сун Шиань.
Устроившись в карете, Оуян Кэ посмотрел на стоящего снаружи ученика и серьезно добавил:
— Если из дворца не будет указаний, мы не станем его ни убивать, ни защищать.
— Понял вас, учитель.
Штора экипажа опустилась, но внезапно Оуян Кэ снова откинул ее и сказал Юй Сю:
— Однако мне кажется, этот человек способен на великие дела. Можешь в частном порядке сблизиться с ним.
Комментарии