После совета военные донесения из Бэйляна разлетелись по всей столице. Жителей Шэнъаня охватили скорбь и тревога; само имя Цзи Юаня внушало им беспредельный ужас.
Единственной вестью, поднявшей дух народа, стало известие о том, что шестой принц лично ведет войска на выручку уезду Шофэн.
— Чжао Сян потерял армию, десятки тысяч лучших воинов погибли или попали в плен. Силы мятежников Ци велики… Разве Шофэн устоит?
— Да наверняка не устоит. Увэй пал, долина Бэйлян теперь открыта, там не за что зацепиться, всё как на ладони.
— Будь проклят этот Чжао Сян, никчемный трус!
— Но шестой принц никогда не водил полки в бой, как он сможет противостоять Цзи Юаню?
— Даже если он ему не ровня, он – родной сын Его Величества… Это значит, что армия ни за что не бросит город и не сбежит!
— Верно. Раз принц идет в дозор, значит, будем биться с псами Ци до конца.
— Если Бэйлян падет, под угрозой окажется вся Великая Юй. Нужно стоять насмерть. Даже если не удержим город, надо перебить как можно больше врагов, чтобы захватчики захлебнулись кровью!
Пока все обсуждали войну, мысли Сун Цзина были заняты совсем иным. В кабинете он мерно постукивал пальцами по столу – «тук-тук-тук», и лицо его было пугающе суровым.
Сянши – это не Хуэйши и не внеочередные экзамены по случаю торжеств; внимание двора к ним не столь пристально. Хотя из-за огромного масштаба провинциальные экзамены обсуждаются в народе шире, чем тунши, и такие образцовые работы, как «Трактат о военных поселениях», зачитываются до дыр всеми учеными мужами, их «вес» в иерархии власти куда меньше.
Хуэйши и сянши в некотором смысле можно сравнить с набором в центральный аппарат и обычным государственным экзаменом.
Раз это «всего лишь» сянши, Император не устраивает пир для ученых и не назначает чиновников лично. В конце концов, в шести провинциях Поднебесной цзеюаней и яюаней предостаточно.
Поэтому формально судьба победителей была в руках Департамента Наказаний.
На деле же, если бы не инцидент на праздновании, семьи из высшей знати легко могли бы проложить дорогу своим отпрыскам.
Госпожа Цуй и клан Сун планировали, что Сун Шиань усмирит свой нрав и станет уездным начальником в каком-нибудь безопасном месте, чтобы за год-два «набрать веса» и затем уже служить лично императору.
Но теперь они подозревали, что Ситу Сунь начнет строить козни, сговорившись с Департаментом Наказаний. Без прямого указания из дворца место службы Шианя будет зависеть лишь от прихоти Оуяна Кэ.
Нет. Еще оно будет зависеть от самого Сун Шианя.
И этот мальчишка…
Сун Цзин сжал кулаки, теряя терпение.
В этот момент раздался нерешительный стук в дверь. Даже через дерево чувствовалось смятение гостя.
— Войди, — буркнул Сун Цзин.
Вошла госпожа Цзян. Она шла с поникшей головой и таким виноватым видом, что казалась воплощением самого страха. Сун Цзин мгновенно вспыхнул от гнева:
— Только не говори мне, что он до сих пор не вернулся!
Госпожа Цзян вдруг разрыдалась и, глядя на мужа с отчаянием, пролепетала:
— Господин, умоляю, скажите мне… что происходит? У Шианя явно что-то на душе, он сам не свой.
Да, у него на душе тяжкий груз. Он думает о том, не навлечет ли его поступок беду на всю семью. И раз он сделал это, не посоветовавшись со мной, то теперь боится смотреть мне в глаза, боится возвращаться домой.
Он жаждет богатства и славы. Но он хочет получить их, полагаясь лишь на свои «способности».
Неужели этот глупец всерьез полагает, что если он просто не будет приходить домой, то сможет отсечь себя от рода? На кой черт Ситу Суню сдался какой-то безвестный мелкий цзеюань? Весь его гнев обрушится на нас. Клан Сун и клан Цуй – вот кто станет для него мишенью.
Обе семьи вынуждены бросить все силы на его защиту. И он действительно верит, что стал «человеком дня» лишь благодаря собственному таланту?
— Если не вернется – пусть катится на все четыре стороны! — Окончательно вскипел Сун Цзин.
Сегодня он собирался отбросить гнев и серьезно поговорить с сыном. Право слово, в такой час им нужно было действовать заодно. Но тот всё продолжал играть в свои игры.
Этот мальчишка возомнил себя слишком умным!
— Господин! — Госпожа Цзян упала на колени перед мужем, моля о пощаде. — Шиань сказал, что обязательно вернется. Скоро, совсем скоро он придет.
«Обязательно вернется». Но не сейчас. Значит, после назначения. Он хочет сначала сам принять решение, а потом поставить меня перед фактом.
— Не нужно. Пусть больше не возвращается.
Лицо Сун Цзина потемнело, взгляд стал холодным и разочарованным.
— Отправьте господину Суну его чиновничье платье. Пусть идет добывать свое богатство сам.
…
Шелк высшего качества, пропитанный ароматом алоэ, коснулся кожи, словно прохладная нить ледяного шелкопряда в утренней росе поздней весны. Новое платье чиновника седьмого ранга было подпоясано белым нефритовым ремнем. Черная шапка в медной оправе отливала мягким блеском.
Сун Шиань как-то говорил друзьям, что в деревнях ночи не бывают черными, ведь ясная луна заливает землю серебряным светом, но ему никто не верил. Свежий ветерок, дувший между полуночью и рассветом, ласково касался лица и проникал в широкие рукава, принося легкую прохладу.
Шэнъань в этот час замер в тишине. Идя по центральной оси Небесной улицы, он подошел к широко распахнутым воротам императорского города. Двое стражей из Запретной гвардии скрестили алебарды, преграждая вход в обитель власти.
Когда он остановился у ворот, к нему поспешно подошел офицер стражи и вежливо произнес:
— Господин, до снятия запрета на вход остался еще один страж времени.
— У меня дела в Департаменте Наказаний, — спокойно ответил Сун Шиань.
Офицер на мгновение задумался:
— В таком случае, господин, не могли бы вы предъявить вашу печать или подорожную?
Императорский город был сердцем Шэнъаня, здесь располагались почти все ведомства. Но далеко не все чиновники могли позволить себе жить внутри стен. Даже некоторые «высокие чины» пятого или шестого ранга, вышедшие из бедных семей и не имеющие состояния, жили во внешнем городе вместе с простым людом. Чтобы успеть к утренней перекличке, им приходилось входить в город задолго до рассвета. В таких случаях требовалась печать.
Конечно, если стража знала чиновника в лицо, его пропускали и так. Но этот молодой чиновник в черном платье седьмого ранга был совершенно незнаком.
Впрочем, вряд ли кто-то решился бы выдать себя за государственного служащего. Нужно иметь не одну голову на плечах, чтобы осмелиться на такое в самом сердце столицы.
— Я цзеюань, иду в Департамент Наказаний для вступления в должность. Поэтому печати у меня пока нет, — пояснил Шиань.
— О! — Офицер тут же всё понял. Он махнул рукой, приказывая стражникам разойтись, и с улыбкой добавил:
— Так вы и есть господин Сун.
— Благодарю, — Шиань кивнул и слегка поклонился офицеру. — Прошу прощения за беспокойство.
— Это моя прямая обязанность, — воодушевленно ответил тот, но затем не удержался от вопроса:
— Но, господин Сун, до Департамента Наказаний путь неблизкий. Почему же вы не в экипаже?
Сун Шиань улыбнулся и шагнул на залитую лунным светом дорогу:
— В этом нет нужды. Весь мой путь до этого дня я проделал пешком.
…
Мои верные друзья знают: я не люблю разглагольствовать в конце глав. Даже в моей дебютной работе, которая имела оглушительный успех еще до публикации, я не проронил ни слова в послесловиях, полагая, что это портит впечатление от чтения. Я пишу сюжет, который мне нравится, и хочу, чтобы мы обсуждали только саму книгу.
Но сегодня я вынужден высказаться. Не знаю, что стряслось, но в комментариях началось форменное паломничество хейтеров, из-за чего читать обсуждения стало решительно невозможно.
Пока я ломал голову, мой старый товарищ предложил: «А почему бы не установить порог активности для комментаторов?»
Я подумал – гениально! И тролли мигом испарились.
Конечно, теперь и преданные читатели не могут оставлять короткие отзывы без подписки. Но из двух зол приходится выбирать меньшее. Те, кому скучно читать без возможности комментировать, могут отложить книгу на время: как только она выйдет в платном доступе, достаточно будет открыть одну главу, чтобы снова получить право голоса.
С уважением.
Комментарии