Уездная управа превратилась в ставку генерала.
Едва Цинь Ко и Чжу Цин вошли в город, как их тут же вызвал к себе Вэй Ушэн.
Всю дорогу оба пребывали в крайнем смятении.
Лишь когда они переступили порог главного зала управы, шестой принц, до того сосредоточенно разбиравший военные сводки, отложил дела и поспешно поднялся им навстречу.
В этот миг они осознали: им дают возможность отступить с достоинством.
Вот только воспользоваться этой возможностью было ох как непросто.
— Если я соглашусь, что станется с девятью коленами моего рода? — Эта мысль не давала им покоя.
— Сяовэй Чжу, секретарь-архивариус Цинь.
Вэй Ушэн подошел к ним, по-свойски положил руки на плечи и, увлекая вглубь зала, радушно произнес:
— Прошу, присаживайтесь.
Оба были в смятении, но послушно сели по обе стороны от принца.
— Что же до захвата власти… Я не обсудил это с вами заранее, каюсь. Порыв вдохновения был слишком внезапен, времени не хватило, — пояснил Вэй Ушэн. — Теперь, поразмыслив, я чувствую вину за свою поспешность.
— Ваше Высочество, — Цинь Ко медленно поднял голову и посмотрел на него с нескрываемым трудом. — Я хочу знать: что нам делать дальше?
— «Ваше Высочество, хватит ломать комедию. Дайте нам шанс выжить!», — кричало все его существо.
— Будь я один, без семьи, я бы без колебаний пошел за Вашим Высочеством в огонь и в воду, — поддержал товарища Чжу Цин, говоря с предельной искренностью. — Идя сюда, я понимал последствия. И даже так я готов сражаться до последней капли крови. Но мои жена и дети в Шэнъани, младшему сыну нет и трех лет.
На лицах обоих застыла мука.
Вэй Ушэн серьезно кивнул и погрузился в раздумья.
— Мы преданы вам, — продолжал Цинь Ко с болью в голосе. — Преданы Его Величеству и Вашему Высочеству. Но мы не простые солдаты. Если они последуют за вами, двор не станет – да и не сможет – мстить их близким. Семьи тысячи человек – это прорва людей, их всех не покараешь. Но мы с Чжу Цином – офицер и секретарь этой гвардии. Случись что, первыми к ответу призовут нас.
Их опасения были вполне оправданны.
Закон не карает толпу – даже если солдаты действительно взбунтуются, что с ними сделаешь? А эти двое, пусть даже и втянутые силой, остаются официальными руководителями отряда Запретной стражи.
К тому же, прими они чины от принца в статусе мятежников, девять колен их рода сотрут в порошок в мгновение ока.
— Я понимаю вашу тревогу, чувствую ее каждой клеткой, — Вэй Ушэн медленно поднялся и взял со стола личное предписание. — Не знаю, насколько мне удастся спасти положение, но я приложу все силы.
С этими словами он протянул свиток Цинь Ко.
Чжу Цин тут же вскочил и придвинулся ближе, чтобы прочесть текст вместе с товарищем.
Оба впились глазами в иероглифы, и чем дальше они читали, тем серьезнее становились их лица.
«Ваш покорный сын клянется защищать Шофэн до смерти. Однако запасы провизии, доспехов и число воинов в городе крайне скудны. Посему я вынужден подчинить себе Запретную стражу и изъять все ресурсы Ланъи, дабы всеми силами противостоять Цзи Юаню. Если Небо отвернется от меня и город падет, а армия будет разбита, пусть Ушэн прослывет величайшим предателем в истории, осквернившим предков и проклятым на веки вечные. Если же мне удастся изгнать врагов Ци и сохранить земли, я добровольно явлюсь во дворец и предстану перед святым судом».
Закончив чтение, они медленно подняли глаза.
Вэй Ушэн смотрел на них твердым, решительным взглядом.
— Мне ничего не нужно для себя, — поклялся он. — Я хочу лишь выиграть эту битву, не отдав ни пяди земли. Я возьму всю вину на себя. И если мы разобьем псов Ци, я не стану цепляться за власть. Я все сдам до последнего. Если нарушу клятву – пусть меня поразит гром, а в загробном мире терзают демоны и призраки сотни веков!
Вэй Ушэн озвучил то, чего они боялись больше всего.
Ведь если они проиграют – полбеды. Гибель за родину смягчает вину, и двор не будет слишком суров. Но что, если они чудом выстоят, а шестой принц откажется отдавать власть? Если он решит создать собственное удельное княжество в Шофэне, опираясь на армию? Тогда они превратятся в настоящих государственных изменников. У шестого принца ведь ничего нет, а после победы будет слишком много соблазнов.
Когда это сомнение развеялось, оба вышли на середину зала, синхронно опустились на одно колено и, сжав кулаки, в один голос произнесли:
— Благодарим, Ваше Высочество!
Вэй Ушэн шагнул к ним и поддержал под локти.
— Я знаю, что вы не жаждете власти, но вы – свои люди. Только своим я могу доверять.
— Мы ждем ваших приказаний, Ваше Высочество, — твердо сказал Чжу Цин.
— Слушайте, — начал Вэй Ушэн. — С нами пришла тысяча гвардейцев, из Ланъи мы привели еще четыре тысячи. В Шофэне стояло около девяти тысяч, но из них почти две тысячи раненых. Итого – около двенадцати тысяч боеспособных воинов. Я разделю их, перемешаю и сформирую четыре лагеря. Жань Цзинь возглавит один, вы двое возьмете по одному, а последним я буду командовать лично. Так мы полностью возьмем армию под контроль.
Командовать тремя тысячами человек – это уже уровень настоящего генерала.
— Ваши нынешние чины слишком малы, так что пока будете исполнять обязанности генералов. Если выстоим, я отправлюсь в Шэнъань сдавать полномочия и подам прошение Его Величеству о вашем официальном повышении, — пообещал Вэй Ушэн.
— Как прикажете, Ваше Высочество, — тут же отозвался Цинь Ко.
Чжу Цин же, помолчав мгновение, спросил:
— Ваше Высочество, позвольте узнать, как вы поступите с Чжао Сяном?
— О чем ты?
— Неужели действительно оставите его простым солдатом искупать вину в первых рядах?
— Именно так, — отрезал Вэй Ушэн.
Услышав это, Чжу Цин окончательно успокоился.
— Если у Вашего Высочества есть такая решимость, мы сможем навести порядок в войсках.
— Прямо как Сун Шиань говорил, — усмехнулся Вэй Ушэн. — Вы – мой клинок. А сможет ли клинок разить врага, зависит лишь от того, насколько тверда рука того, кто его держит.
Любой человек, наделенный умом и лишенный безрассудства, неизбежно задается вопросом: насколько силен его лидер?
Эта реорганизация, по сути, была захватом власти, разделом пирога местных элит и насильственным выдвижением новых фаворитов. Когда Лю Янь входил в Шу, он привел с собой партию Дунчжоу, чтобы придавить местных. Когда Лю Бэй вошел в Шу, он привел партию Цзинчжоу, поглотил Дунчжоу и еще сильнее ударил по местным.
Пирог не резиновый, новых кусков не предвидится. Как же его делить? Нужно отдать самые большие куски немногим избранным, сплотить их вокруг себя, и тогда они будут зубами грызть любого за твое право делить этот пирог.
Поэтому, когда Цинь Ко и Чжу Цин займут посты, им придется методично давить старых командиров. Давить так, чтобы те и головы поднять не смели, не имея ни сил, ни возможности даже пикнуть.
Но если бы принцу не хватило воли, или если бы он, боясь дурной славы, оставил прежнего вожака Чжао Сяна при власти, Цинь Ко и Чжу Цин мгновенно стали бы мишенями для всех. Власть держится на примере сверху. Чувство безопасности – вещь взаимная.
— Дерзко он выражается, как и всегда, — покачал головой Цинь Ко.
— Впрочем, не держите на Шианя зла. Все решения принимаю я, он лишь хочет, чтобы дело было сделано как надо, — подмигнул Вэй Ушэн.
Оба склонили головы, снова в унисон ответив:
— Слушаемся.
На словах-то они согласились, но в душе осадок остался. Девять к десяти, что все эти идеи нашептал тот юнец! Уж точно не невинная овечка.
— Ступай, генерал Чжу. Как закончим с переформированием, я объявлю о назначениях официально, — Вэй Ушэн уже сейчас титуловал их по-новому. Повернувшись к Цинь Ко, он добавил:
— Генерал Цинь, останься.
— Тогда я удаляюсь, — Чжу Цин поклонился и вышел.
В зале остались только Вэй Ушэн и Цинь Ко. Не дожидаясь, пока принц заговорит, Цинь Ко достал тот самый письменный указ императора и, протянув его на обеих руках, поспешил объясниться:
— Ваше Высочество, прошу, верьте мне. Я получил этот указ внезапно, перед самым выступлением. К тому же Цзиньивэй Его Величества не дали никаких пояснений.
— Я знаю.
Вэй Ушэн без тени эмоций смотрел на золотой шелк указа.
— Ваше Высочество, вам что-то известно?
Цинь Ко спросил из любопытства, а заодно чтобы еще раз подчеркнуть свою неосведомленность.
— Должно быть, Его Величество беспокоился, что я, впервые ведя войска, окажусь недостаточно опытным, — Вэй Ушэн усмехнулся. — Ступай и ты, генерал Цинь.
— Слушаюсь.
Отдав честь, Цинь Ко ушел.
Вэй Ушэн снова взял указ и долго вглядывался в него. Наконец он со сложным выражением лица прошептал:
— Отец-Император, неужели вы думаете, что я, рожденный вопреки, обязательно стану идти наперекор?
Сперва в нем взыграла обида. Но внезапно он осознал: если император подготовил такой ход, значит, он действительно предвидел его неподчинение. Он не ошибся. Он был совершенно прав.
— Ваше Высочество!
В этот момент в зал вбежал Чжэн Тун, бывший секретарь-архивариус Чжао Сяна. — Беда! — Выдохнул он в спешке.
Должность секретаря-архивариуса встречалась повсеместно: у уездного начальника, у губернатора, у циши и в армии. Но между ними была пропасть. Это как секретари у министра и у главы района – названия похожи, а вес разный.
Цинь Ко был не помощником Чжу Цина, а именно военным администратором, который вместе с ним управлял войском. Утром Чжэн Тун сопровождал Чжао Сяна, но когда стало известно, что он пытался отговорить своего начальника от безрассудства, его восстановили в должности и оставили при штабе. Принимая командование, принцу нужен был человек, знающий армию изнутри и ведающий всеми местными делами.
— Что за паника? — Спросил Вэй Ушэн.
Чжэн Тун, едва переводя дух, сообщил:
— Уездный начальник Сун избил людей господина Чжана. Сейчас об этом гудит весь город!
В такое неспокойное время, когда нужно поддерживать порядок, устраивать подобные демонстрации силы… Слишком безрассудно!
Услышав это, Вэй Ушэн лишь досадливо поморщился:
— И только-то? Из-за такого пустяка стоило бежать? Впредь, что бы ни делал уездный начальник Сун, докладывать мне не нужно.
— Слушаюсь, — пробормотал Чжэн Тун. Видя реакцию принца, он не решился спорить, но все же добавил:
— Но этот господин Чжан… он ведь родной дядя самого циши…
Вэй Ушэн нетерпеливо махнул рукой:
— Вот когда он изобьет самого господина Чжана, тогда и приходи.
Комментарии