Чжоу Аня, избитого почти до смерти, по приказу Сун Шианя отвезли в поместье Чжанов несколько писарей.
Едва они показались у ворот, как их встретил второй сын семейства – Чжан Тин. Слухи по рыночным площадям разносятся быстро, и он уже был в курсе случившегося. Он тут же вцепился в воротник старшего из пришедших – архивариуса, мелкого чиновника девятого ранга, ведавшего тюрьмами. — Мерзавец! — Взревел он. — В нашем доме посмели поднять руку на человека? Жизнь надоела?!
— Молодой господин… помилуйте… — запричитал архивариус. — Это Ваша Честь приказал… и били-то не наши, люди из армии руки прикладывали. Мы тут вовсе ни при чем!
— И ты еще смеешь заявляться сюда? Может, мне и тебя в калеку превратить, прежде чем назад отправить? — Чжан Тин был вне себя от ярости. — Отвечай!
В Шофэне любой уездный начальник, если в первый же день не являлся засвидетельствовать почтение господину Чжану, долго на своем месте не задерживался. Даже если это был столичный щеголь, сдавший экзамены на высшую степень цзиньши, ему приходилось считаться с местной властью. Иначе как вы думали – на чьи деньги содержится управа?
— Смилуйтесь, господин… помилуйте… — архивариус только и мог, что молить о пощаде, зная, что этот человек слов на ветер не бросает.
— Чжан Тин.
Внезапно за его спиной раздался старческий, надтреснутый голос. Опираясь на трость, из ворот медленно вышел старик.
— Отец, этот новый выскочка-начальник совсем берега попутал! — Выкрикнул Чжан Тин, не в силах сдержаться.
— Отпусти его, — холодно произнес господин Чжан, не меняясь в лице.
Чжан Тин нехотя разжал кулак и оттолкнул бедолагу-чиновника.
— Ничтожный… ничтожный приветствует господина Чжана, — архивариус тут же рухнул на колени, дрожа от благоговейного ужаса.
— Уходите, — бросил старик.
Чиновник и писари бросились прочь, боясь, что их передумают и все-таки выпорют.
— Отец! — Чжан Тин задохнулся от обиды.
— Закрой ворота.
На лице господина Чжана по-прежнему не дрогнул ни один мускул. Его сыну ничего не оставалось, как подчиниться и вернуться в дом. Слуги поспешили запереть тяжелые створки, ведь уже сгущались сумерки.
Опираясь на руку служанки, старик подошел к носилкам, на которых лежал Чжоу Ань. Тот едва нашел в себе силы приоткрыть глаза и прошептать:
— Господин Чжан…
Старик коснулся его головы сухой, шершавой ладонью. В его голосе прозвучала печаль:
— Эти побои ты принял за нашу семью. Я этого не забуду. Я приложу все силы, чтобы тебя вылечить. Если сможешь и дальше служить – останешься главным управляющим. Если же болезнь возьмет свое – я дам тебе сотню му земли и слуг, доживешь свой век в достатке в родной деревне. А сыновей твоих я пристрою писарями в управу.
Слыша это, Чжоу Ань разрыдался и, содрогаясь всем телом, пролепетал:
— Благодарю вас, господин Чжан…
Старик едва заметно кивнул, и раненого унесли. Бросив взгляд на сына, он обронил:
— За мной.
Раздраженный Чжан Тин последовал за отцом в главный зал. Сев на почетное место, господин Чжан кивнул служанке:
— Отдай ему.
Девушка на вытянутых руках поднесла Чжан Тину стопку бумаг. Увидев мелкую вязь иероглифов, тот вспыхнул:
— Отец, если бы я хотел учиться, я бы корпел над книгами раньше, но сейчас-то дело горит!
— Прочти всё, — с недовольством оборвал его отец.
Делать нечего, Чжан Тин сел и принялся терпеливо изучать листы. И чем больше он читал, тем сильнее вникал в смысл.
Это были экзаменационные работы нынешнего года. Одна – ода для экзамена по поэзии, другая – политическое эссе цэллунь.
Обе были написаны блестяще.
— Это сочинения того самого Суна, цзеюаня. На юге Лянчжоу ими зачитываются все ученые люди. До нас они не дошли только из-за осады Шофэна. Ты хоть понимаешь? За пределами этого города Сун Шиань уже знаменит на всю Поднебесную.
Договорив, старик посмотрел на сына с горечью:
— Ему всего двадцать. В двадцать лет он пишет такие вещи.
Чжан Тин опустил голову:
— Да, отец.
— Будь ты как твой старший брат, который вовремя стал цзюйжэнем, я бы давно пристроил тебя к делу, — вздохнул старик.
— Экзамены в Лянчжоу проходят в Юнчэне, — буркнул Чжан Тин себе под нос. — И пусть там всё строго, но если замолвить словечко перед Великим ученым из Гунъюаня, то пропихнуть меня в конец списка победителей было бы не так уж трудно…
— А сам ты сдать не можешь?
Господин Чжан сердито стукнул тростью об пол. Сын был совершенно безнадежен. Старик знал, что действительно мог бы договориться. Столица – это мир науки, а провинция держится на связях. Он не торопился помогать младшему лишь потому, что старший уже был при должности, а этому балбесу стоило бы посидеть над книгами, чтобы хоть немного воспитать характер. Иначе какой толк от чиновника-пустышки?
— Отец, клянусь, после всего этого я засяду за учебу. Но сейчас-то мы заперты в городе! — В отчаянии воскликнул Чжан Тин. — Цзи Юань на подходе, кто знает, чем всё кончится!
Семья Чжан меньше всего хотела переметнуться к врагу. Измена была лишь самым крайним, нежелательным выходом. Если они предадут, их племяннику-циши придется несладко, а без такой опоры и их жизнь потеряет былой блеск.
— Послушай еще кое-что, — подготовив почву, произнес господин Чжан. — На реке Чишуй стоят десятки судов. Они привезли пять тысяч воинов, горы оружия и припасов.
— Как? — Округлил глаза сын. — Говорили же, всего тысяча?
— Принц захватил власть над войсками в Ланъе.
— Что?!
Чжан Тин был ошарашен. Но следующее известие потрясло его еще больше:
— И с вероятностью в восемь из десяти, надоумил его на это именно Сун Шиань.
— Он что, о девяти коленах рода не думает?!
— О его родне мне ничего не известно, а вот тебе о своих девяти коленах стоит поразмыслить крепко, — отрезал старик.
— Безумец… какой безумец…
Удивление Чжан Тина сменилось страхом. — Он совсем слетел с катушек. Теперь у него армия за спиной. Раз он так обошелся с нашим управляющим, не задумал ли он вырезать и нас?
— Он безумец, но не дурак.
Видя малодушие сына, старик заговорил горячо:
— Если бы наличие солдат и резня всех несогласных решали проблемы, то династии правили бы вечно. Если бы после каждой битвы военачальники вырезали местную знать на границах, то в Поднебесной не осталось бы влиятельных семей. Если бы казнь одного-двух заносчивых господ могла усмирить весь город и заставить народ повиноваться, то не бывало бы бунтов и сдачи городов врагу. Если бы дядю самого циши убивали без объяснений, не принося в жертву головы виновных для искупления, то на кого бы тогда рассчитывал император Великой Юй?
Чжан Тин окончательно поник под градом этих доводов. — Ваш сын был недалек.
— И это еще не всё. Шестому принцу нужно защищать не только Шофэн. Чтобы выстоять, ему придется поднять на борьбу весь округ Шо. И то, как он поступит с нами, увидят все влиятельные семьи Бэйляна. Начни он резню в городе – и все остальные тут же сбегут на север, под крыло Ци.
Господин Чжан прекрасно понимал: их положение еще не стало безнадежным.
— Раз этот ученый Сун не решится нас тронуть, значит ли это, что мы должны проглотить обиду за управляющего? — Спросил Чжан Тин.
Глаза старика потемнели. — Он избил нашего человека под предлогом, что простолюдин не поклонился и оскорбил чиновника. Так что, если он захочет нас прижать, он обязательно найдет благовидный повод.
В этом мире любая правда начинается с повода. И сильный, и слабый нуждаются в нем. Убивать без причины ради своих целей – удел разбойников. И причина эта должна быть столь же веской, сколь сурова кара. Только тогда сердца людей останутся спокойными.
— И мы просто позволим ему издеваться над нами?
— В Бэйляне еще никто не смел безнаказанно обижать старика.
Успокоившись, господин Чжан произнес:
— Он не дорожит жизнью, а мы дорожим. Поэтому сейчас мы должны уйти в тень и не лезть на рожон.
— Разъясните, отец, — Чжан Тин не совсем уловил мысль.
— Сейчас наша главная задача – выбраться из города, — пояснил старик. — И забрать с собой остальные семьи.
— Но как?
— От Шофэна до реки Чишуй десять ли. Солдатам нужно укреплять город, перевозить горы провианта и снаряжения. Силами городских рабочих на это уйдет двое суток, не меньше. Всё это время ворота будут настежь.
Господин Чжан посмотрел на сына и ровным голосом добавил:
— Всё, что нужно ученому Суну, мы ему отдадим. А получив своё, он нас выпустит.
— Значит, откупиться зерном и золотом за право уйти…
Чжан Тину всё равно казалось, что это унижение.
Заметив его сомнения, старик небрежно обронил:
— А как окажемся за стенами – найдем способ его прикончить.
Эти слова наконец успокоили Чжан Тина. Он знал: если отец сказал так – значит, так и будет. Все, кому старик желал смерти, в итоге оказывались в могиле. Без исключений.
— Тогда, отец, что нам делать сейчас?
Господин Чжан посмотрел прямо перед собой и твердо ответил:
— Почтительно пригласить господина Суна к нам.
Комментарии