До этого момента они оба придерживались подчеркнутой вежливости, но стоило пальцу Сун Шианя опуститься на стол, как эта притворная учтивость рассыпалась в прах.
Эти слова заставили господина Чжана осознать: перед ним на редкость необычный юнец. Синьюэ и вовсе не ожидала такого: тот самый Сун Шиань, который так разумно все объяснял принцу, теперь вел себя нагло и вызывающе.
Впрочем, Сун Шиань именно так всё и планировал. Любые переговоры – это попытка задавить противника словесно. И у него были козыри. Сейчас господин Чжан не распоряжался собой.
— Твою решимость защищать город я увидел, — голос господина Чжана утратил былую мягкость, но остался ровным. — Но неужели ты и правда можешь совсем не думать о том, что будет потом?
— Прошу, просветите меня, — отозвался Сун Шиань.
— Вы с принцем самовольно захватили власть над войсками в Ланъе, — старик пригубил чай. — Но если город выстоит, и вы вернете полномочия, это всё равно будет великим подвигом. Ключевое условие лишь в том, чтобы у этого дела не было иных изъянов.
— Что вы называете изъянами?
— Мятеж в Ланъе обошелся без крови. Войска переброшены ради борьбы с Цзи Юанем. Если город будет спасен, разве это сочтут преступлением? Нет. Скажут: «полководец на поле боя волен не слушать приказов», скажут: «решительность в бою», скажут: «верность, чистая как небо». Император слова худого не скажет принцу. Чиновники станут соревноваться в хвалебных одах, величая Его Высочество «оплотом северных рубежей». Даже те воины, что были втянуты в мятеж, будут взирать на него с благоговением, говоря, что в нем живет дух великих полководцев прошлого.
— Потому что это не задевает ничьих интересов, — вставил Сун Шиань.
Его прямота заставила старика усмехнуться. Тот кивнул и тоже постучал пальцем по столу:
— Совершенно верно.
— Изъян появится лишь в том случае, если я нанесу обиду вам и другим семьям. Тогда, даже победи я в войне, на меня посыплется град доносов. Заслуги перекроются виной, и всё пойдет прахом, — дополнил Сун Шиань.
— Удачное сравнение.
Старик кивнул, и этот юноша начал нравиться ему всё больше. Но он еще не закончил:
— Раз хочешь победить – победи красиво. От нас, старых костей, и от изнеженных молодых господ и дам толку в обороне никакого. Пусть мы покинем город и будем в тылу помогать армии провиантом и деньгами. Разве так не лучше?
— А если вы уйдете, вспомните ли вы об этом городе, который обречен на падение? — Сун Шиань испытующе посмотрел на него.
— Мои корни здесь, мне некуда бежать, — без тени сомнения ответил господин Чжан. — Если будет хоть малейший шанс победить, я помогу всем, чем смогу.
— Значит, мне – воевать, а вам – почивать на лаврах? — Усмехнулся Сун Шиань.
— Разве не так устроено всё? Победи ты – и плодами твоей победы будут пользоваться те, кто сидит в столице. Одной семьей больше, одной меньше – какая разница?
— Несправедливо.
Сун Шиань покачал головой. — Я ведь тоже не в поле рожден, почему же я должен проливать кровь за вас?
— Так ведь ты сам это выбрал.
— Поэтому я выбираю заставить всех помогать мне в этом деле.
Глядя на старика, Сун Шиань холодно произнес:
— Мне плевать, останутся ли «изъяны» после дела. Если меня прижать, то и вам, господин Чжан, придется рыть крепостные рвы.
— Молодой человек, ты серьезно?
Во взгляде старика промелькнула враждебность. Сун Шиань медленно поднялся и поставил ногу на стол прямо перед господином Чжаном.
— Кто бы ни пришел просить за вас – хоть сам циши, хоть кто угодно – я не открою городские ворота перед знатью ни разу.
С этими словами Сун Шиань развернулся.
— Стой, — внезапно окликнул его господин Чжан, когда тот уже почти дошел до дверей.
Сун Шиань остановился и обернулся.
— Семьи согласны отдать всё зерно.
— Глупости, не отдадите – я и так заберу.
— И половину всех денег мы отдаем лично тебе.
Сун Шиань на мгновение замер. Синьюэ тоже опешила, пораженная тем, что юноша, кажется, заколебался.
— Сейчас деньги мало чего стоят, но после битвы они тебе очень пригодятся, — господин Чжан, заметив столь знакомый блеск в глазах гостя, понимающе улыбнулся и указал на стол. — Цзинсю, бери эти деньги со спокойной душой. Без тебя из этих скряг и зернышка не выжмешь. А теперь ты получаешь всё. Подумаешь, возьмешь немного себе… Кто в этом мире не грешен? Все мы люди.
Старик понял: он попал в точку. Куда проще отдать богатства одному конкретному человеку, чем казне или армии. — «Так ты, цепной пес, просто хотел кость пожирнее? А я-то думал, ты и правда весь такой верный и бескорыстный. „Разве ученый не достоин титула маркиза?“ Тьфу, тошно смотреть».
Сун Шиань долго молчал, не сводя с него глаз, а затем веско произнес:
— Я забираю всё.
— «Ну и жадность!», — Синьюэ поняла, что недооценивала его.
— Столько богатств… Сможешь ли ты их проглотить? — Господин Чжан хоть и владел землями вне города, но расставаться с таким кушем ему было больно.
— Если сгину в городе, то всё превратится в горсть земли, — напомнил Сун Шиань.
— Тогда все семьи могут уйти.
— Ни один слуга, управляющий или служанка не покинут город. Только кровные родичи. Иначе не выпущу никого, — настоял Сун Шиань.
— Идет. Я переговорю с остальными и пришлю к тебе человека.
— Только ночью. Только завтра. После – время выйдет.
Бросив это, Сун Шиань окончательно вышел вон. Господин Чжан смотрел им вслед с разочарованием. В конце концов, всего лишь бастард наложницы, талантливый игрок – и ничего больше.
… … …
Выйдя из поместья, они быстрым шагом направились назад. Отойдя подальше, Синьюэ не выдержала:
— Эй!
— У меня есть имя. Сун Шиань.
— Ты и правда собираешься взять взятку и выпустить их? — Она была в полном недоумении.
Сун Шиань посмотрел на неё и промолчал.
— И не вздумай предлагать мне долю, чтобы я молчала. Мне твои грязные деньги не нужны, — отрезала она. — Я не стану докладывать принцу сейчас, но ты совершаешь ошибку.
— Не станешь докладывать? — Сун Шиань прищурился. — А у тебя, оказывается, свои мысли на уме. Интересно, когда это я успел тебя так очаровать?
— Я просто не хочу, чтобы между вами сейчас пробежала кошка и пострадал весь город.
Раньше Синьюэ верила, что он печется о народе, но теперь в её сердце поселилось сомнение.
— Ладно, довольно разговоров, — Сун Шиань поднял руку, обрывая её. — Когда пойдем к принцу, не смей кривиться или мяться. Не порть мою репутацию и доброе имя перед Его Высочеством.
— Да о чем ты вообще? — Вспылила Синьюэ.
— Помолчи. Я с тобой пока в ссоре.
— Ты бредишь? — Она нахмурилась. — Ничего не понимаю.
— Молчи, молчи, молчи.
Сун Шиань не стал больше спорить и зашагал к управе. Синьюэ пришлось следовать за ним. Вскоре они достигли покоев Вэй Ушэна.
— Срочное дело к Его Высочеству, — бросил Сун Шиань гвардейцу у дверей.
Вскоре тот вернулся:
— Ваше Высочество просит господина Суна войти.
Вэй Ушэн, уже облаченный в красный военный халат, с трудом проснулся, сел и, зевнув, устало произнес:
— Пусть Сун-цин входит.
Когда они вошли, принц сам зажег лампу.
— Ваше Высочество, я поговорил с господином Чжаном. Все семьи согласны отдать зерно, — доложил Сун Шиань. — Кроме того, он предложил мне огромную сумму денег за то, чтобы я выпустил их из города. Речь только о родичах, слуги и челядь остаются здесь.
— «Он всё рассказал?», — Синьюэ была поражена его прямотой. Или он передумал из-за её слов?
Вэй Ушэн задумался. — Если так, то всё зерно наше, и нам не пришлось применять силу. К тому же будет чем наградить солдат и поднять боевой дух. А ценой за это станут лишь несколько бесполезных стариков, от которых в обороне никакого толку.
— Хорошая работа, Шиань, — принц улыбнулся. — Значит, выпускаем?
— Можно выпустить, — ответил Сун Шиань.
— Тогда выпускай.
— Нельзя выпускать, — тут же добавил Сун Шиань.
Вэй Ушэн и Синьюэ замерли в полном замешательстве.
— Я что, еще сплю? — Пробормотал принц через минуту. — Похоже, у нас разговор не клеится.
— «Кто-то тут бредит наяву».
— «Можно выпустить» – потому что это самый быстрый способ получить всё без боя. Мы забираем их добро даром, — пояснил Сун Шиань. — «Нельзя выпускать» – потому что если уйдет не один господин Чжан, а вся знать, в городе вспыхнет недовольство. Люди не захотят сражаться, видя, как господа бегут.
— Так выпускать или нет? — Окончательно запутался Вэй Ушэн.
— Я могу выпустить, а Ваше Высочество – нет, — серьезно ответил Сун Шиань.
— Признаю, я не так умен, как ты, — вздохнул принц. — Объясни мне на пальцах: что значит «ты можешь, а я – нет»?
— Я выпускаю их от своего имени.
Сун Шиань сделал паузу и добавил:
— А Ваше Высочество от своего имени их… ловит.
(Конец главы)
Комментарии