Глава 84: «Наконец-то клюнули.»
Сун Шиань дрых в своем кабинете без задних ног, но не проспал и двух страж, как на рассвете в двери постучал другой управляющий из поместья Чжана. По приказу Шианя на часах у входа стоял один лишь Саньгоу.
— Ничтожный приветствует Вашу Честь, — первым делом гость рухнул на колени.
— К чему такая учтивость? — Усмехнулся Сун Шиань.
— Не извольте смеяться над маленьким человеком. — Управляющий поднялся, но остался стоять, низко согнувшись.
Сун Шиань не стал ходить вокруг да около:
— Всё зерно оставить во внутреннем дворе. Все деньги сегодня ровно в час Крысы доставить на тачках к южным воротам. Грузы возить частями, там вас встретят военные офицеры. Запомни: не сбиваться в кучи, толпу не собирать.
— А если по пути кто из господ служивых спросит? — Осторожно поинтересовался тот.
В ответ Шиань протянул ему собственноручно написанное официальное разрешение, скрепленное печатью уездного начальника:
— Предъявишь это. Лишних слов не болтать.
Управляющий принял бумагу обеими руками и увидел на ней три вызывающе дерзких слова:
«Пусть он пройдет.»
— Когда закончите и будете выходить из города, верните записку караульному офицеру. Гляди, не потеряй – без этой бумажки обратно не выпустят, — предупредил Сун Шиань.
— Понял, всё понял.
— Список тех, кто покидает город, подготовь и сдай мне сегодня утром. После этого никаких добавлений. Если кто-нибудь проболтается – из города не выйдет ни единая душа, — вновь сурово предостерег Шиань.
— Слушаюсь. — Управляющий кивнул и добавил:
— Есть ли какие требования к списку отъезжающих?
— Только глава семьи и ближайшая родня. Остальных не пропустят. Даже не думай хитрить – у меня на руках все реестры домохозяйств. И забудь о тех, кто якобы приехал в город проведать родню, но в списках Шофэна не значится. Никаких поблажек не будет.
— Но, Ваша Честь… — Управляющий замялся.
— Как тебя зовут? — Спросил Шиань.
Тот с подобострастием выпалил:
— Смиренно отвечаю Вашей Чести – Саньмин.
— Впиши себя в список с пометкой «управляющий поместья Чжана», — небрежно бросил Сун Шиань.
— Благодарю, Ваша Честь! Покорно благодарю! — Саньмин, сложив руки в приветственном жесте, так и расплылся в довольной улыбке.
— Возвращайся. Всё должно быть в строжайшей тайне. — Шиань ткнул в него пальцем и произнес ледяным тоном:
— Если пойдет хоть какой-то слух или, не дай бог, всплывет моё имя – вы не просто в городе останетесь. Я ведь и убить могу.
— Да-да! Всё запомнил, клянусь!
Покончив с делом быстро и решительно, Саньмин удалился. Сун Шиань устало зевнул и потер виски. Четыре часа сна – это, конечно, маловато, но такая нагрузка была ему не в новинку.
— За работу.
… … …
Весь сегодняшний день ворота влиятельных семей оставались наглухо закрытыми. За стенами вовсю кипела работа: зерно из амбаров непрерывно грузили для отправки. Главы семейств хранили гробовое молчание.
Времена изменились. Перед ними был Сун Шиань – человек с повадками тирана. Все понимали: если его разозлить, то, какой бы знатной ни была твоя фамилия, отправишься рыть траншеи. Да и кто может потягаться знатностью с самим Чжао Сяном? Раз шестой принц дошел до таких крайностей, то его верный пес Сун Шиань уж точно не проявит милосердия.
Впрочем, зерно – дело наживное. Если начнется настоящая битва и наступит голод, его не убережет даже господин Чжан, так что они и не думали копить припасы. А вот деньги… медяки, серебро и блестящее золото – отдавать всё это в качестве взятки ненасытному хапуге было невыносимо больно.
Ох и лютый же народ эти столичные из Шэнъани!
Днем Саньмин еще раз сбегал в управу и пулей вернулся назад. Когда господин Чжан обсуждал дела в главном зале с младшим поколением других семей, управляющий ворвался внутрь без доклада.
При его виде все напряглись.
— Что со списком? Всех утвердили? — Нетерпеливо выкрикнул кто-то.
Саньмин смутился и, глядя на сидящего во главе стола Чжана, ответил:
— Половину списка вычеркнули.
В зале поднялся невообразимый шум.
— Мы отвалили столько денег, а он не дает добавить пару человек?!
— Этот Сун Шиань совсем берега попутал!
— И то верно! Возомнил о себе невесть что, просто пес на привязи у шестого принца!
Пока все галдели, господин Чжан внезапно рявкнул:
— Заткнулись!
Мгновенно воцарилась тишина. Старик выхватил список, пробежал глазами по вычеркнутым именам и обвел присутствующих тяжелым взглядом:
— Я ясно сказал: вписывать только родню, состоящую в местном реестре. А вы в каждую семью по три-пять лишних человек впихнули. Мои слова для вас – пустой звук?
Все виновато потупили взоры.
— Господин Чжан, мы виноваты, — подал голос один из них. — Но такая неумолимость… разве это не слишком? Настоящий деспот.
— У него ключи от города, а у тебя что? — Отрезал Чжан.
— Но моя кузина приехала погостить… я не могу бросить ее здесь одну, — пролепетал кто-то. — Нельзя ли как-то подменить?
Чжан посмотрел на него с нескрываемым презрением:
— И кем же ты собрался ее заменить? Отцом, матерью или братом?
Тот покраснел до корней волос и замолчал.
— Иди обратно в управу и скажи господину Суну, что возражений у нас нет, — старик протянул бумагу Саньмину.
Управляющий схватил список и снова умчался. А господин Чжан, глядя на шушукающуюся молодежь, обвел их пальцем:
— Если кто-то из вас при попытке выйти из города попробует протащить лишнего человека и сорвет план по отходу… Клянусь, этот умник в провинции Лянчжоу и корки хлеба не получит.
Может, Сун Шианя они и не боялись, но перечить воле господина Чжана никто не смел. Все встали и разом поклонились:
— Слушаемся.
… … …
Настал час Крысы. Группы слуг от разных семей начали перевозить сундуки с ценностями на ручных тележках в сторону городских ворот. Каждую колонну возглавлял Саньмин, зажав в кулаке письменный указ.
— Стой! Комендантский час, почему в пути? — Патрульный латник преградил дорогу первой группе.
Хоть сейчас и было военное время, правила оставались строгими. Как только ополченцы-рабочие заканчивали трудовую повинность, город переходил в режим боевой готовности. Появление на улицах без нужды каралось смертью. Чем суровее обстановка, тем яростнее ищут шпионов и внутренних соглядатаев.
Однако такая «официальная» колонна – дело иное. Мало ли, какое поручение выполняют, сразу в предатели не запишут.
Саньмин, уже наловчившись, почтительно протянул указ. Солдат взял его одной рукой, глянул на текст и печать и, не раздумывая, вернул назад:
— Проходите.
Колонна двинулась дальше, к южным воротам.
— Неужели у этого Сун Шианя такая власть? — Шепотом спросил кто-то, когда рядом никого не осталось.
— Он доверенное лицо шестого принца. Любой его приказ в этом городе выполняется беспрекословно. Его полномочия давно переплюнули любого обычного уездного начальника.
— Тогда почему принц не повысит его в ранге?
— Молчи уже, шагай быстрее.
Со всеми предосторожностями караван достиг цели. Южные ворота смотрели прямо на противоположную сторону от реки Чишуй. Последние дни весь обоз шел через северные и частично западные ворота, так что южный выезд почти не использовался. Охраны здесь было меньше – всего один сотняжник да полсотни воинов.
— Господин офицер, — Саньмин уважительно поклонился.
Сотняжник методично, один за другим, проверял сундуки. Вид золота, серебра и драгоценностей не вызвал на его лице ни тени эмоций. Проверка была лишь для того, чтобы убедиться: никто не спрятался внутри.
Поскольку господин Чжан уже высказал свои угрозы, никто не решился на авантюру. Если суд империи требует формальностей, то господину Чжану для расправы достаточно одного списка.
Старик убивал не просто так. Если кто-то переходил ему дорогу или нарушал правила, он просто пускал слух, и вскоре виновного приводили к нему на расправу те же соратники, чтобы искупить вину всего рода. Ну, или приносили его тело.
А разговоры о том, что, имея армию, можно легко вырезать одну влиятельную семью и заменить ее другой – это детские сказки. Такие фокусы заставят остальных в страхе бежать к врагу. Неужели двору плевать на дезертирство знати? Вовсе нет, двор этого смертельно боится. Главная ценность любой эпохи – люди. Большой клан может легко увести за собой тысячи, а то и десять тысяч душ. Если округ потеряет столько населения, циши придется ответить за это парой десятков голов своих подчиненных.
Для знатных семей солдаты были просто «вонючим быдлом». И только титулованная знать стояла особняком – это были супер-кланы с собственными частными армиями.
— Порядок. Проходите.
Закончив осмотр, сотняжник велел забрать сокровища, а людей отвел в барбакан – пространство между двумя городскими воротами. Семь десятков членов влиятельных семей, одетых в простые одежды, собрались вместе.
Заметив среди прибывших молодую женщину в шелках, господин Чжан рассвирепел:
— Дрянь! Немедленно сними это и надень мешковину!
Женщина, дрожа от страха, повиновалась. Пока ее закрывали собой спутники, она переоделась.
— Нам запретили брать слуг и охрану. За стенами любая банда разбойников нас перережет, — прорычал Чжан. — Запомните: мы беженцы. Кто не будет меня слушать – последствия вы знаете.
Несколько человек хором ответили:
— Смерть от руки каждого.
Атмосфера была предельно гнетущей. Нервы у всех были натянуты до предела. Наконец, когда последняя группа прибыла, ворота открылись, и восемьдесят с лишним человек покинули город.
За ночь луна успела скрыться, небо чуть посветлело. Группа людей в лохмотьях побрела прочь от Шофэна. Чжан Тин остановился, обернулся к родному дому, и по его щекам потекли слезы:
— Родовое гнездо десяти поколений предков…
Господин Чжан холодно бросил, не глядя на него:
— Теперь Сун Шианю придется за это ответить.
… … …
На городской стене сотняжник проводил их взглядом и обернулся к двум невысоким воинам, переодетым в крестьянское платье:
— Идите следом. Не высовывайтесь.
Комментарии