Вэй Юэфу задействовал немало связей, чтобы разузнать всё о Ли Чунчжао.
Если только все вокруг не сговорились лгать в один голос, этот Ли Чунчжао и правда оказался упрям как осёл.
Даже если всё это – лишь продуманный образ, Вэй Юэфу понимал: если человек намерен придерживаться его всю жизнь, значит, притворство становится самой что ни на есть правдой.
Поразмыслив, Вэй Юэфу уловил и замысел наследного принца.
Император Великой Сюань уже в годах, самое время задумываться о преемнике.
Хотя пробуждение духовной энергии и позволило немногим стать практиками ци, ещё большой вопрос, продлевает ли это жизнь.
Никто толком не проверял, так что, если судить по среднему сроку жизни, император Великой Сюань и так задержался на этом свете.
А сельскохозяйственная продукция Вэй Юэфу, напитанная духовной энергией, представляет огромную ценность для принца.
Вот он и хочет прибрать её к рукам, а для этого нужно расставить фигуры заранее.
Чтобы не оказаться в растерянности, когда император Великой Сюань отправится к праотцам.
Потому Вэй Юэфу не сомневался: первое, что сделает этот Ли Чунчжао, – попытается лишить его титула барона Цинпу.
В своё время император Великой Сюань раздал столько титулов, чтобы привлечь практиков ци, что теперь сам не справляется.
Принц вряд ли сможет удержать ситуацию под контролем, и император это понимает, поэтому закрывает глаза, а порой и подыгрывает.
Но то было раньше. Теперь император Великой Сюань стал «Вершителем мира», путешествует по иным землям, и его амбиции явно возросли.
А значит, возможны два пути.
Либо полная передача власти, вплоть до отречения и ухода на покой, с удержанием лишь ключевых рычагов управления при смене приоритетов.
Либо политика «двух рук», когда он не выпускает власть из хватки.
Зная решительность императора, Вэй Юэфу ставил на первый вариант.
Уклад и логика династии Великой Сюань меняются: награды за задания в иных мирах, диковинные предметы, редчайшие ресурсы и даже «Семена Дао» толкают империю на путь безрассудной погони за силой.
Грядёт время, когда во главе угла встанет только одно: прав тот, кто сильнее.
Правда, процесс идёт медленно: прошло всего одно задание, да и степень духовного пробуждения ограничена, как и число Вершителей мира.
Вэй Юэфу потёр виски и спросил:
— Старый Юань, где сейчас этот новый уездный начальник?
— Докладываю, господин, через полчаса должен войти в город, — тут же отозвался Юань Цзинтин и добавил:
— Но господин, к чему вам лично встречать этого чинушу седьмого ранга?
Вэй Юэфу на это лишь раздражённо бросил:
— А сам-то я, по-твоему, какого ранга? Шестого.
— Не стоит смотреть свысока на малый чин: уездный начальник – это, считай, хозяин всей округи.
— Но господин, вы же настоящий титулованный аристократ, — Юань Цзинтин считал, что проявлять столько внимания – значит ронять собственное достоинство, и по всем правилам новый чиновник должен был сам прийти с визитом.
Вэй Юэфу отмахнулся:
— Сделай, как велено.
Того, кто в прошлый раз не вышел встречать начальника, звали Хуан Сылан. Этот Ли Чунчжао явно не дотягивает до Чжан Мучжи, но и у самого Вэй Юэфу уровень не тот, чтобы вести себя как герой.
Так что, хочешь не хочешь, придётся изображать улыбчивого тигра.
А лицо? Да чего оно стоит.
Юаню Цзинтину не оставалось ничего, кроме как выполнить распоряжение господина.
Сам же Вэй Юэфу погрузился в раздумья: если задобрить не получится, какие бы служебные успехи подстроить Ли Чунчжао, чтобы его поскорее перевели отсюда?
Служебное рвение – вещь такая: в большинстве случаев всё решают деньги.
И по несчастливой для Ли Чунчжао случайности, у Вэй Юэфу денег куры не клюют, да и связей в уезде Вэньчи предостаточно.
Ещё немного похлопотать – и через год этот человек исчезнет с горизонта.
Это уже очень быстро: как-никак, он уездный начальник, а не староста в начальной школе.
Время тянулось медленно, и Вэй Юэфу вовремя выехал к городским воротам.
Честно говоря, он даже хотел бы, чтобы Ли Чунчжао не принял его любезности.
Худшее – это не честный чиновник, а честный чиновник, который хитрее самого отпетого подлеца.
Тьфу, подумал он, а не слишком ли я сгущаю краски? С чего это я сам себя записал в противники?
В этот момент Юань Цзинтин доложил:
— Господин, господин Ли прибыл.
Услышав это, Вэй Юэфу тут же выбрался из паланкина и, широко улыбаясь, устремился к человеку, которого сразу же приметил.
Ли Чунчжао был в расцвете сил, с открытым, строгим лицом – с первого взгляда было видно, что человек властный.
Да и узнать его было легко.
Свита, слуги, обозы с вещами – сразу видно, не простой путник.
— Господин Ли, не обессудьте, что встретил вас без должной пышности, — Вэй Юэфу радушно двинулся навстречу.
Ли Чунчжао окинул его внимательным взглядом и сразу догадался, кто перед ним.
Он тут же, вместе с домашними, сложил руки в приветствии:
— Скромный чиновник Ли Чунчжао приветствует барона Вэй.
— Прошу, встаньте, — Вэй Юэфу поспешно помог ему подняться. — Господин Ли, к чему такие формальности? Вы теперь наш главный отец-наставник в уезде Вэньчи.
— Не стоит стольких церемоний.
— Не могу иначе, — Ли Чунчжао выпрямился и холодным официальным тоном отрезал:
— Таковы законы и правила, пренебрегать ими нельзя.
— Да-да, конечно, это я был неправ, — Вэй Юэфу не придал значения его словам и обернулся к слугам:
— Эй, помогите господину Ли с багажом…
— Не нужно, барон Вэй, — Ли Чунчжао перебил его на полуслове. — Мои скромные пожитки не требуют рук ваших слуг.
Слова прозвучали более чем ясно: он хочет чётко провести границу между ними.
Однако улыбка не сошла с лица Вэй Юэфу. Если он потеряет самообладание из-за такой мелочи, то сам же и попадётся в ловушку.
— Разумеется, книги господина Ли требуют осторожности, — рассмеялся Вэй Юэфу. — Мои люди – народ грубоватый, чего доброго, испортят что-нибудь.
— Я подготовил небольшой пир в своём поместье, прошу господина Ли непременно почтить меня своим присутствием сегодня вечером.
— Пусть это будет жестом моего гостеприимства.
Ли Чунчжао снова отказал, отчеканив:
— Благодарю за доброту, барон Вэй, но от пира придётся отказаться.
— Законы Великой Сюань…
— Ну раз господин Ли не желает, то и не будем, — Вэй Юэфу перебил его – нельзя допустить, чтобы тот начал цитировать законы, это ему не на руку.
— Как только господин Ли освоится, приглашу вас полюбоваться пейзажами нашего уезда Вэньчи.
Сказав это, Вэй Юэфу развернул отряд и отбыл.
Юань Цзинтин помрачнел: этот Ли Чунчжао явно не знает, где его место.
— Господин, позвольте мне проучить этого… — начал было он.
Но Вэй Юэфу оборвал его:
— Он всего лишь не хочет играть по моим правилам, зачем же сразу в расход?
— Убьёшь его сразу после назначения, думаешь, при дворе ослепли?
Закончив, Вэй Юэфу немного смягчился и добавил:
— Раз уж об этом многие прознали, пусть слухи разойдутся дальше.
— Да добавь красок, не забудь исказить всё до неузнаваемости.
— К закату его репутация должна быть в клочьях.
Раз уж человек твёрдо решил идти против него, Вэй Юэфу не собирался любезничать.
Ли Чунчжао что, правда думает, будто его доброта – это признак слабости? Если он хочет играть в жертву, получая удары и теряя лицо, – что ж, это даже выгодно.
Сначала – массированная атака через общественное мнение, посмотрим, как он будет выкручиваться.
А если всё-таки устоит? Что ж, у Вэй Юэфу припасено немало козырей в рукаве.
Комментарии