Дворецкий по очереди открыл три двери в гостевом крыле.
— Сэр и мадам расположатся здесь, мисс Эвелин – в соседней комнате, а молодой господин Ричард – в самой дальней.
Он раздал ключи:
— Если вам что-нибудь понадобится, воспользуйтесь колокольчиком. Перед ужином за вами зайдут.
Прежде чем уйти, дворецкий заметил, как Эвелин поджимает пальцы в явно тесных туфлях, и сделал себе мысленную пометку.
Ричард дошел до конца коридора.
Его комната оказалась раза в три больше его собственной спальни в Бристоне.
Обстановка не кричала о богатстве позолотой или хрусталем, но качество материалов, тонкость работы и налет старины говорили сами за себя.
В этом и заключалась суть «старых денег» – то же чувство он испытал, когда ехал в машине Грей.
Он снял прилипший к спине пиджак, повесил его на крючок и выбрал из чемодана запасной жилет. Рубашка с жилетом – вполне допустимый вариант для ужина, зато дышалось в них куда легче.
Переодевшись, Ричард повалился на кровать, раскинув руки, и принялся обдумывать произошедшее.
То, что дед причастен к мистическому миру, теперь было неоспоримым фактом.
То, как он придавил его микроциркуляцию своим эфирным полем – чисто, технично и мгновенно, – говорило о многом. Удар был направлен только на Ричарда, так что остальные ничего не почувствовали.
Обычный Практик на такое не способен.
Для Практика управление Эфиром – это всё еще активный процесс, требующий предельной концентрации, словно работа тяжелым инструментом.
А дед проделал это так, будто он сам и есть Эфир, подчиняющийся одному движению мысли. Такая разница в мастерстве и была признаком качественного скачка между рангами.
Согласно рангам из «Ботаники Западного континента»:
Неофит, Практик, Младший Адепт, Старший Адепт, Виртуоз, Магистр, Архонт.
Старик был как минимум Младшим Адептом, а скорее даже Старшим.
О пятом ранге, Виртуозе, и выше в книге почти ничего не говорилось, но судя по редким упоминаниям, существа такого уровня уже мало походили на обычных людей.
Дед же пока казался вполне человечным. Значит, где-то между Младшим и Старшим Адептом.
Впрочем, какой бы ранг у него ни был, для Ричарда он сейчас представлял непреодолимую силу.
Судя по тому, как изменилось его отношение после теста, Ричард его прошел. Хорошо это или плохо – пока неясно, но в любом случае нельзя позволять деду сбивать себя с намеченного пути.
Ричард поднялся, намереваясь осмотреть планировку этажа. Но стоило ему коснуться дверной ручки, как из соседней комнаты донесся глухой звук.
Словно что-то ударилось о стену – стул или табурет. Стены в особняке были толстыми, так что звук дошел до него смазанным.
В соседней комнате была Эвелин.
Ричард замер у двери, прислушиваясь. Тишина. Может, просто задела мебель, когда переодевалась? Он нахмурился: в незнакомом месте осторожность лишней не бывает.
Он вернулся к стене и сосредоточился на Престоле Солнца.
Тонкая струйка Эфира отделилась от микроциркуляции и направилась к ушным раковинам. Под воздействием Эфира слух обострился до предела, и звуки за стеной стали отчетливыми.
— Нет-нет, не нужно, правда!
Голос сестры звучал встревоженно.
— Мисс, господин дворецкий распорядился, чтобы вы примерили эти туфли. Мы должны найти те, что вам впору.
Второй голос, более глубокий и спокойный, принадлежал пожилой горничной.
— Я сама примерю! Оставьте их у двери, просто у двери!
— Мисс, при примерке нужно измерить стопу, я должна убедиться, что размер правильный…
— Не надо мерить! Мои ноги… я… мне сейчас неудобно!
— Мисс? — Горничная явно была в замешательстве.
Ричард уже понял, в чем дело.
Утром он отдал сестре свои носки, а они были ей велики на пару размеров. Плотно утрамбованные в тесные туфли, после целого дня ходьбы в тепле…
Можно было только догадываться, в каком состоянии сейчас её ступни.
— Мисс, вам плохо? Позвать врача?
— Нет-нет-нет! Уходите, я сама переобуюсь!
Через стену Ричард «увидел» целое представление: судя по звукам, Эвелин попятилась вглубь комнаты, снова задев стул, а горничная, видимо, пыталась её нагнать. Они навернули по спальне добрых пару кругов.
Похоже, ничего страшного не случилось.
Он отозвал Эфир, плечи его затряслись от беззвучного смеха.
Через несколько минут послышался хлопок двери – горничная ушла. А вскоре раздался стук в дверь Ричарда.
— Не заперто, — отозвался он.
Эвелин просунула голову в щель:
— Ричард?
— Что такое?
Девочка вошла, пряча руки за спиной. Лицо её пылало до самых корней волос.
— Ты… ничего не слышал?
— О чем ты?
— Ну… звуки из моей комнаты.
— Тут отличная звукоизоляция, я ничего не слышал, — Ричард сохранял абсолютно невозмутимое выражение лица.
Эвелин подозрительно сверлила его взглядом несколько секунд, после чего шумно выдохнула.
— Горничная привязалась, хотела помочь мне переобуться.
— Ну и помогла бы.
— Я же в твоих носках! После целого дня ходьбы!
Она выглядела так, будто была на грани истерики.
— Это же просто смена обуви, а не пересадка ног.
— Ты не понимаешь! — Эвелин почти выкрикнула это. — Она опустилась на колени, чтобы снять с меня туфли… Я… я просто не могла позволить ей это увидеть!
Её лицо покраснело еще сильнее.
— А если она разболтает? Скажет: «Внучка старого Эшфорда носит мужские носки на три размера больше…»
— Не разболтает. Слуги в таких домах умеют держать язык за зубами.
— Откуда тебе знать?!
— Болтливых здесь надолго не задерживают.
Эвелин открыла рот, признавая его правоту, но спокойствия ей это не прибавило.
— Так ты переобулась или нет?
— Переобулась, — она выставила ногу из-за спины.
На ней была туфелька из мягкой темно-коричневой замши, сидевшая идеально.
— В них куда удобнее.
Она сделала пару шагов по ковру, и на её лице отразилось блаженство.
— Ну вот и славно.
— Но мои носки… — она снова замялась. — Я засунула их под подушку. Когда будем уезжать, нельзя их там забыть.
— Тебе стоило бы их постирать и высушить.
— А если кто увидит? Чтобы в доме Эшфордов сушились чьи-то огромные носки?
— …Тоже верно.
— Так что пусть лежат под подушкой.
— Решила, что подушка должна страдать вместе с тобой?
Эвелин наградила его уничтожающим взглядом и с силой захлопнула дверь.
Через мгновение дверь снова приоткрылась:
— Зайди за мной перед ужином. Пойдем вместе.
— Ладно.
— И еще.
— Да?
— Если хоть кому-нибудь пикнешь про носки – я от тебя отрекаюсь.
Комментарии