Перемены от активации навыка Питание ощутились уже во время первого завтрака.
Дело было не только в аппетите: после той же порции еды чувство сытости сохранялось гораздо дольше.
Раньше через два часа после еды он начинал чувствовать слабость, теперь же сил хватало до самого обеда.
Более тонкие изменения проявились на третий день: Ричард заметил, что ногти стали расти быстрее.
Это означало ускорение синтеза кератина – эффективность усвоения белков действительно пошла вверх.
Если раньше добрая половина питательных веществ пропадала впустую, теперь организм старался извлечь из пищи максимум энергии.
Эффект от навыка Сон оказался еще нагляднее.
В первую же ночь он уснул меньше чем за три минуты.
Раньше этот процесс занимал от десяти до пятнадцати минут – в голове роились мысли, тело ворочалось в поисках удобной позы, прежде чем сознание наконец проваливалось в забытье.
Теперь переход в сон стал невероятно плавным: стоило голове коснуться подушки, как ритм дыхания автоматически замедлялся, и сознание мягко окутывал покой.
Глубина сна тоже возросла: три ночи подряд он спал без сновидений до самого утра.
Проснувшись на четвертый день, он увидел в зеркале лицо, ставшее ему почти чужим.
Глаза заблестели.
Не то чтобы они сияли магическим светом, но белки стали чище, а радужка – четче.
Три навыка «Тела», работая в связке, давали кумулятивный эффект.
Дыхание оптимизировало приток кислорода, Питание – усвоение веществ, Сон – ночное восстановление.
Всё съеденное за день усваивалось с максимальным КПД, а ночью эффективно использовалось организмом на фоне непрерывно работающего Дыхания.
«Разбитый кувшин» его здоровья медленно, по кусочкам, собирался воедино.
Он вернулся за стол и снова открыл Цицерона.
Энергия била ключом, мысли текли стремительно.
Прогресс на панели тоже не стоял на месте.
[Дыхание Lv.2] Прогресс: 46%
[Эрудиция Lv.2] Прогресс: 26%
[Сон Lv.1] Прогресс: 3%
[Питание Lv.1] Прогресс: 2%
Четыре шкалы заполнялись одновременно, каждая приближаясь к своей цели.
…
В день конкурса небо над Имперской столицей на редкость прояснилось.
Семья Эшфорд прислала за Ричардом экипаж, который доставил его к парковке у западной стороны капеллы.
— Господин Ричард, после окончания конкурса я буду ждать вас на площади Святого Августина.
— Хорошо, — Ричард спрыгнул на землю, подхватив сумку с книгами.
Он быстро отыскал группу из Гринвуда в толпе.
Холланд стоял у колонны возле бокового входа, сжимая в руке свернутый листок – вероятно, программу или расписание.
Заметив Ричарда, лысеющий мужчина оглядел его с ног до головы.
— Ты что, весу набрал?
— Должно быть, в столице кормят лучше.
Мистер Холланд похлопал его по плечу, а затем даже слегка сжал его:
— Нет, ты и впрямь будто окреп. Чем тебя там потчевали в доме Эшфордов?
— Яичница, бекон, молоко… В общем, кормили досыта.
— Вот и правильно. Только на сытый желудок голова соображает.
Холланд развернул листок с расписанием сегодняшних выступлений.
— Не засиживался по ночам за учебниками? Сил хватит?
— Хватит.
— Вот и славно, — он попытался засунуть бумагу в карман, но тот оказался неглубок, и край листка остался торчать наружу.
Рядом стоял мистер Уэст. Держа руки в карманах пальто, он с достоинством носил на груди эмблему Гринвуда.
В отличие от того оценивающего взгляда на малом показе, сегодня он приветливо кивнул Ричарду.
— Готов?
— Готов, сэр.
Мистер Уэст хмыкнул и снова принялся изучать толпу на площади.
Рядом с учителями стояла женщина.
Темные вьющиеся волосы, золотистые очки на переносице. Ричард помнил её лицо – она была в лекционном зале во время его выступления, но тогда им не довелось познакомиться.
— Это мадам Грант, — представил её Холланд. — Из кафедры риторики.
Мадам Грант слегка склонила голову:
— Я слышала твою репетицию. С нетерпением жду официального выступления.
— Благодарю.
— Волнуешься?
— Немного.
— «Немного» – значит, тебе не всё равно, — она поправила очки. — Умеренное волнение полезно, оно помогает сосредоточиться.
Ричард посмотрел в сторону, где у колонны примостились двое старшеклассников.
Один что-то лихорадочно искал в сумке, другой, засунув руки в карманы, задрал голову, разглядывая купол капеллы.
Заметив Ричарда, тот, что рылся в сумке, поднял голову:
— Уильямс.
— Привет.
— Я Палмер, а это Хатчинсон, — он указал на товарища.
Хатчинсон оторвался от созерцания купола и кивнул Ричарду:
— Так это про тебя мистер Холланд говорил, что ты гений красноречия?
— Не гений, просто участник.
— А мы тут так, для массовки, — честно признался Палмер, похлопав по учебнику. — Я трижды прочел этот текст и до сих пор не выучил. Хоть убей, не помню: окончание перфекта первого спряжения – i или – isti.
Хатчинсон вставил:
— Не ищи оправданий. Я его даже не открывал.
Палмер уставился на него:
— Тогда зачем ты вообще приехал?
— Мистер Уэст сказал, что за это зачтут баллы по социальной практике.
— …И ты ради баллов приперся в столицу?
— Билет на поезд оплатили, — пожал плечами Хатчинсон и добавил:
— К тому же, можно погулять по городу. Знаешь ту пирожковую у вокзала Кингс-Кросс? Моя кузина божится, что у них лучшие почечные пироги во всей империи.
— А горчицу к ним подают? — Оживился Палмер.
— Конечно, говорят, они её сами варят, хрена не жалеют.
Мистер Уэст не выдержал и прервал их беседу:
— Вы двое! Только попробуйте запнуться на сцене…
Палмер отмахнулся:
— Не переживайте, сэр. Я планирую дочитать до третьего абзаца, а потом прикинуться, что у меня связки перехватило.
Хатчинсон покосился на него:
— Совесть-то есть?
— Баллы в кармане будут, а совесть – дело наживное.
Оба переглянулись и весело рассмеялись.
Ричард тоже улыбнулся.
Он-то опасался, что старшекурсники будут недовольны тем, что школу представляет младший ученик.
Оказалось – зря. У этих парней были свои приоритеты: один приехал за баллами, другой – за пирогами.
Гринвуд требовал их присутствия, и они здесь. А результат – это уже забота Ричарда.
Мистер Холланд обвел взглядом площадь.
— Итонцы прибыли.
Он указал на группу людей в восточной части площади.
Из двух роскошных карет вышли безупречно одетые молодые люди.
Шедший впереди юноша был высок, златовлас, а складки на его форме казались выверенными по линейке.
Он о чем-то переговаривался с учителем, время от времени бросая непринужденные реплики спутникам. Его улыбка была легкой.
Эта расслабленность не была напускной; она рождалась из глубокой, врожденной уверенности в своей победе.
В таких людях нет агрессии – агрессия нужна лишь тем, кому приходится бороться за ресурсы.
Комментарии