Янь Шисюй сделал вид, будто не расслышал. Лишь когда девушка окликнула его еще несколько раз, он с наигранно удивленным видом повернулся в ее сторону.
Будто только сейчас понял, что зовут именно его.
— Ты что, оглох? — Шутливо надулась она, подбоченясь под навесом. — Ты уже завтракал?
Янь Шисюй покачал головой.
Он не то что не завтракал – со вчерашнего дня у него маковой росинки во рту не было, и сейчас в животе отчаянно урчало.
— Матушка сегодня приготовила особый мясной соус, с лапшой – просто объедение! — Лучезарно улыбнулась девушка.
Янь Шисюй вздохнул:
— У меня нет ни гроша.
Девушка фыркнула и легонько толкнула его в плечо:
— Да когда это ты у нас за завтраки платил?
Янь Шисюй важно выпрямил спину:
— Мужчине не пристало принимать милостыню.
Девушка округлила глаза от изумления, подбежала поближе и приложила ладошку к его лбу:
— Да что с тобой такое? Уж не заболел ли?
— Да я шучу, — Янь Шисюй тут же сменил тон и прошел под навес.
— Постой, — Тан Шуан поймала его за рукав, сделала руками несколько пасов вокруг его головы и зашептала:
— Пусть бог огня дарует нам процветание, здоровье и убережет от бед.
Завершив этот нехитрый ритуал, Тан Шуан потащила его к столу.
Лавка была крошечной – всего восемь столов, половина из которых пустовала.
За прилавком сидел плотный мужчина с кудрявыми волосами и серыми глазами. Завидев гостя, он добродушно усмехнулся:
— Янь-младший, у нас все ножи на кухне затупились.
Янь Шисюй неопределенно буркнул в ответ.
Хозяин притворно возмутился:
— Ишь ты, недоволен еще! Сам чуть не каждый день у нас бесплатно столуешься, а тут цены на рис взлетели до небес, а его величество не может пару ножей наточить?
«Дядька, ну ты и язва!», – мысленно хмыкнул Янь Шисюй.
Всей мебели и кухонной утвари в этой лавке Янь Шисюй регулярно давал лад, просто сейчас, изображая потерю памяти, нельзя было вести себя слишком развязно.
Семья Тан жила по соседству с кузницей Янь. Они дружили еще со времен жизни его сестры, и Тан Шуан буквально выросла на его глазах.
После смерти сестры Янь Шисюй частенько захаживал к ним перекусить, и за годы это превратилось в привычку.
Сам Янь Шисюй не одобрял такое иждивенчество, но память прежнего хозяина тела брала свое.
Вскоре Тан Шуан принесла большую дымящуюся миску лапши, щедро политую густым ароматным соусом.
— Ешь скорее, пока отец не заметил, — зашептала она, заговорщически оглядываясь.
В наваристом бульоне плавали нежные полоски теста, а сытный запах специй манил так, что слюнки текли. Янь Шисюй не заставил себя ждать: подхватил палочки и принялся уплетать за обе щеки.
Тан Шуан подперла щеку рукой, с улыбкой наблюдая за ним, и вдруг похвасталась:
— Братец Янь, представляешь, я сегодня почувствовала силу бога огня!
Янь Шисюй едва не поперхнулся, но вовремя сдержал удивление.
Семья Тан принадлежала к народу согдийцев, которые издревле исповедовали веру в Священное Пламя. В обеих столицах – Чанъане и Лояне – община насчитывала десятки тысяч верующих, отличалась сплоченностью и немалым влиянием.
Они поклонялись древнему божеству огня, но овладеть искусством управления пламенем удавалось лишь единицам.
То, что Тан Шуан в свои пятнадцать лет пробудила эту силу, приравнивало ее к одаренному ученому, сдавшему окружные экзамены.
Если она разовьет этот дар, то сможет стать жрицей храма, что в их общине считалось величайшей честью.
— До настоящего пламени мне еще далеко, но я уже могу даровать простое благословение, — Тан Шуан потянулась к нему через стол. — Хочешь попробовать?
Янь Шисюй за годы соседства немало слышал об этих обрядах.
Считалось, что благословение огня изгоняет хвори, укрепляет дух и возвращает силы.
— Шуан, лапша остывает! — Крикнул из кухни отец.
— Папа, разложи сам, я занята! — Отмахнулась она.
Посетителей было мало, и она решила уделить время другу.
Убедившись, что отец скрылся за занавеской, Тан Шуан протянула к нему свои теплые, мягкие ладони с небольшими мозолями от работы:
— Дай мне руку.
Янь Шисюй послушно вложил свои пальцы в ее ладони.
Девушка закрыла глаза и зашептала древние молитвы на согдийском наречии.
Вдруг Янь Шисюй почувствовал, как в его ладони вливается приятное тепло. Оно поднялось по предплечьям, пробежало по груди и, словно не найдя пристанища, устремилось вниз, к самому низу живота…
Лицо Янь Шисюя вытянулось:
— Постой… Хватит…
Жар прилил к чреслам с такой силой, что полы его халата заметно приподнялись.
Тан Шуан открыла глаза, опустила взгляд на его колени, и между ними воцарилось неловкое молчание.
— Я… я еще не очень хорошо умею управлять силой… — густо покраснела она.
— Убери это, ради всего святого, сейчас рванет, — взмолился покрасневший Янь Шисюй.
— Ой, сейчас-сейчас! — Испуганно затараторила она новые заклинания.
Янь Шисюй почувствовал, как горячая волна резко рванула вверх, ударила в голову, и из обеих ноздрей у него брызнули тонкие струйки крови, окропив лицо испуганной девушки.
Когда отец Тан вышел из кухни с новым подносом, он застал живописную картину: его дочь и соседский парень сидели бледные как смерть за залитым кровью столом…
— Что тут произошло?! — Ахнул мужчина.
— Все в порядке, дядя Тан. Просто у вас бульон очень сытный, в жар бросило, — Янь Шисюй поспешно вытер нос рукавом и легонько потрепал притихшую Тан Шуан по волосам. — Если дела с лапшой совсем разладятся, открой лечебницу у квартала развлечений. С таким талантом ты точно без куска хлеба не останешься.
Тан Шуан от обиды уткнулась лицом в ладони и тихонько заскулила.
***
Солнце поднялось высоко, принеся с собой душный осенний зной.
Цикады на старых вязах надрывались от монотонного треска.
Янь Шисюй шел по пыльным переулкам, закинув за плечи плотницкий ящик, и время от времени выкрикивал зазывные фразы.
В прежние времена, когда в кузне не было заказов, зять точно так же брал его с собой, и они ходили по дворам в поисках мелкой работы.
В его прошлой жизни это походило на неспешную поездку старьевщика на ржавом велосипеде с мегафоном: «Чиним плиты, латаем кастрюли!»
К полудню он оказался неподалеку от местной школы.
Занятия как раз закончились, и на улицу высыпала гурьба ребятишек. Они чинно кланялись учителю на прощание, но стоило им завернуть за угол, как они с радостным визгом неслись прочь, словно щенки, сорвавшиеся с привязи.
Глядя на их беззаботные лица, Янь Шисюй невольно улыбнулся.
За день ему удалось раздобыть два худых ушата, несколько затупившихся ножниц и три кухонных ножа, которые требовали заточки.
Перед закатом он вернулся в свою мастерскую, разжег горн, привычно выровнял зазубрины на металле и наточил лезвия до блеска, а ушатам заменил сгнившие донья.
Чертежи могли стереться из памяти, но руки помнили каждое движение.
Мастерство плотника и кузнеца въелось в его мышцы и сухожилия так прочно, что он работал не задумываясь – как водят машину или плавают.
Зять его был дилетантом, но сам Янь Шисюй знал свое дело досконально.
Его настоящим призванием было искусство механизмов, унаследованное от сестры.
Она не успела обучить его лично, но оставила после себя два бесценных трактата:
«Полное собрание небесных тайн» и «Сердечный канон созерцания вещей».
Первый трактат состоял из тридцати шести свитков и включал в себя основы сопромата, металлургии, принципы построения оборонительных сооружений, чертежи сложных механизмов и законы проводимости духовной энергии.
Это была не столько мистическая практика, сколько сложнейшая точная наука.
Второй трактат обучал искусству концентрации ума через созерцание ста восьми священных образов.
За долгие годы упорного труда Янь Шисюй научился плавить металл, чертить схемы и проводить расчеты, благодаря чему сумел достичь начальной ступени духовного развития – Человеческого Ранга.
Зять часто хвалил его за прилежание, сознаваясь, что сам засыпает на первой же странице этих мудрых книг.
Но на деле мастер Человеческого Ранга в их искусстве был не более чем обычным ремесленником, способным ковать простые мечи да ставить капканы.
«Ну и тоска, – думал Янь Шисюй. – …Восемь лет зубрежки – и никакого прорыва к истинному мастерству».
Начинать все заново в этой роли было невероятно тяжело.
В его представлении совершенствование должно было состоять из редких пилюль, тайных практик с девами и мгновенного обретения невероятного могущества.
Точные науки его мало привлекали.
Представьте, что человек из древности попал в наше время и узнал, что при должных знаниях можно собрать самолет или грозное оружие, способное сокрушить врага за тысячи верст. Но для этого нужно сначала от корки до корки вызубрить высшую математику… Радости от такой перспективы было бы немного.
Солнце скрылось за горизонтом, и на улицах начали сгущаться сумерки.
В эти неспокойные времена люди старались не ужинать допоздна. Янь Шисюй запер ворота, проверил засовы на окнах и, стараясь не думать о пустом желудке, улегся на жесткую постель, чтобы погрузиться в созерцание образов.
Спустя несколько часов он внезапно открыл глаза.
В доме кто-то был.
Комментарии