С подавлением Мятежа Трех Князей военная власть Великой династии Шэн оказалась раздробленной, что привело к рождению множества мятежных военных округов – цзедуши.
Заносчивые солдаты и свирепые генералы утаивали налоги, причитающиеся казне, а командующие округами держали в своих руках всю военную, административную и финансовую власть. Именовались они слугами государя, но на деле были удельными князьями.
Среди этих многочисленных округов самыми дерзкими, могущественными и непокорными двору были три великих гарнизона, выросшие из остатков прежних мятежных армий.
И Юньшо был одним из них.
Для чего лучше всего приспособлена птица, которая понимает человеческую речь и сама умеет говорить?
Ответ очевиден.
Шэньи была словно живой соглядатай – причем такой, которого сунули прямо под нос цели.
Сейчас ситуация в Восточной столице накалилась до предела, к тому же поползли слухи о сокровищах казны Мин-цзуна. Повсюду сновали соглядатаи всех мастей, и стратегическая ценность Шэньи взлетела до небес.
Утрату такого сокровища представительство Юньшо в столице просто так не оставит.
Когда Янь Шисюй вновь посмотрел на Шэньи, взгляд его изменился.
Судьбоносный дар?
Да это, черт возьми, проклятие.
Янь Шисюй нахмурился, не зная, как поступить с птицей. Он отчетливо понимал: Шэньи – это раскаленный уголь, который жжет руки.
Для представительства Юньшо эта любящая плеваться птица была секретным стратегическим оружием высочайшего класса.
Если он вернет ее сам, то с огромной вероятностью вместо награды получит удар в спину – его просто заставят замолчать навсегда.
Перед ним лежали три пути.
Первый – выставить Шэньи за дверь и сделать вид, что он ее в глаза не видел.
В таком случае молодой попугай, скорее всего, станет ужином для диких кошек и не переживет эту ночь.
Второй – сдать ее в Управление расследований.
Но беда в том, что сам он не считал Управление своими, а они и вовсе держали его за чужака из Фусана.
Стоит чинуше по фамилии Ян увидеть Шэньи, он наверняка уберет свидетеля. К тому же столь ценное оружие нельзя отдавать врагу.
Третий – оставить себе.
Как говорится, если враг может это использовать, то и я смогу! Если приручить Шэньи, у него появится верный помощник.
В борьбе ли с Управлением расследований или с другими силами Восточной столицы – это станет абсолютным преимуществом.
Подумав об этом, Янь Шисюй спросил:
— А кто такой Хозяин Горы?
— Хозяин Горы – это владелец горы Нютоу и мой господин, это он меня вырастил, — тонким голоском ответила Шэньи. — Всего он вырастил девять духовных зверей, но все они – глупые увальни, которые умеют только драться да жрать. Не то что я: я и говорить умею, и иероглифы знаю! Хозяин Горы любит меня больше всех.
— Неужели говорящие духовные звери – такая редкость?
— Хозяин Горы говорил, что я единственная в своем роде! — Шэньи гордо задрала голову, и ее хохолок воинственно выпрямился.
Впрочем, это логично. Чтобы освоить человеческую речь, помимо высокого интеллекта, требовался врожденный талант и изнурительные ежедневные тренировки.
В мире немало умных животных, но даже понимание простых команд уже считается выдающимся достижением. То, что Шэньи выучила язык людей, – поразительно. Иной человек за пару лет не всегда способен освоить чужое наречие.
Янь Шисюй продолжил расспросы, выуживая ценные сведения:
— Какому учению следует твой Хозяин Горы… и что еще он умеет делать?
Среди известных ему фракций не было тех, кто занимался бы разведением духовных зверей.
При упоминании своего господина Шэньи воодушевилась, ее слова были полны искреннего обожания и почтения:
— Хозяин Горы еще умеет выращивать духовные травы и духовные плоды! Травы идут на лекарства и пилюли, а плоды едим мы. А еще он часто учит крестьян у подножия горы возделывать землю. Здешние чиновники хотели построить в его честь храм, но Хозяин Горы отказался…
— А еще он знает медицину и часто спускается с горы, чтобы лечить простых людей…
Пока Шэньи без умолку щебетала, в голове Янь Шисюя постепенно складывался образ благородного отшельника, живущего на духовной горе и помогающего простому люду.
Он смутно догадывался, к какому учению принадлежит этот человек.
Искусство земледелия!
Оно зародилось в эпоху Сражающихся царств в Школе земледельцев. После объединения Поднебесной часть из них подчинилась новой династии, а часть увела людей на юг, чтобы осваивать дикие земли.
Стоит отметить, что и врачевание во многом вышло из трудов этой школы.
Однако, насколько знал Янь Шисюй, обычное искусство земледелия не давало способности растить духовные плоды и приручать зверей. Вывод напрашивался один: Хозяин Горы был мастером Земного Ранга.
У этой птицы непростое происхождение! Янь Шисюй мысленно принял решение и тихо произнес:
— Пока поживешь здесь и подлечишься. Но я должен тебя кое о чем предупредить.
— О чем? — Шэньи тоже понизила голос, ее маленькие глазки настороженно заблестели.
— Ты птица в клетке, а я человек в клетке, — Янь Шисюй указал пальцем на потолок. — Каждый день за мной с крыши следит соглядатай. Он такой же плохой человек, как и те, из представительства Юньшо. Если он узнает о тебе, сама понимаешь, что будет…
Шэньи испуганно прикрыла клюв правым крылом.
— Тебя тоже заперли из-за того, что ты умеешь разговаривать? — Шепотом спросила она.
Янь Шисюй на мгновение лишился дара речи. — Нет.
— А из-за чего же?
— Из-за того, что я слишком красив.
Шэньи поверила.
Янь Шисюй осторожно приподнял ее левое крыло и увидел у самого основания узкую ссадину, сквозь которую виднелось воспаленное мясо.
Рана глубокая. Если попадет зараза, в это время без должного ухода птица просто погибнет.
Он нахмурился.
— Пустяки, мелкая царапина, за пару дней заживет, — нежным голоском пропела Шэньи и тут же торопливо зажала клюв крылом.
Время позднее. Наблюдатель из Управления расследований, следивший за ним днем, мог вернуться в любой момент.
Тот следил за домом при свете дня, а по ночам возвращался в Управление, чтобы передать донесения. Ночью действовал комендантский час, так что можно было не опасаться, что он покинет свой квартал или сбежит из города.
К счастью, Янь Шисюй нашел Шэньи первым.
Он отыскал старое платье, свернул из него подобие гнезда и устроил его у изголовья постели.
Затем аккуратно перенес туда Шэньи.
Задув масляную лампу, он лег спать.
Шэньи придвинулась ближе и слегка коснулась клювом его щеки:
— Как тебя зовут?
— Янь Шисюй.
— А-а.
Вскоре человек и птица погрузились в сон.
Ночью Янь Шисюй спал тревожно: то боялся нечаянно раздавить Шэньи во сне, то переживал, что соглядатай заглянет в комнату и обнаружит птицу.
К счастью, жизненная энергия воина была сильна, и легкий недосып почти не сказался на его самочувствии.
На следующий день, едва рассвело, он в одном исподнем вышел во двор и взобрался на крышу.
Под черепицей лежал плотный конверт.
Подобрав письмо, Янь Шисюй спрыгнул обратно во двор. Шум разбудил Шэньи.
— Янь Шисюй, я хочу есть! Янь Шисюй, я хочу есть!
Янь Шисюй сходил на кухню, зачерпнул горсть проса, рассыпал по столу и перенес туда птицу.
— Я не буду это есть! Я хочу лотосовые семена, семена лотоса Сюань! — Шэньи, словно капризный ребенок, принялась топтать зерно, выражая протест.
— Что такое лотос, я знаю, но что еще за лотос Сюань?
— Его выращивает Хозяин Горы!
«Сумасшедшая птица…», – Янь Шисюй раздраженно буркнул:
— Где я тебе возьму эти семена? Ешь что дают или ходи голодной.
Взяв деревянный таз, он вышел во двор умыться.
Когда он вернулся, крошечная птица размером с ладонь уже послушно клевала просо.
Все-таки совсем еще дитя – быстро злится, но и быстро отходит.
— Сейчас я ухожу за едой. Сиди тихо и не шуми, — Янь Шисюй принес из чулана деревянную дощечку. — И не смей гадить на стол или на постель. Только на эту дощечку.
— Хорошо-о, — звонко отозвалась Шэньи.
…
Янь Шисюй вышел пораньше. Наспех позавтракав у Тан Шуан, он прямиком отправился в караульную службу своего квартала.
Там его встретил староста Ван Чжун:
— Имущество того разбойника оценили в три гуаня, палата добавит еще три. Итого шесть гуаней.
После того как Янь Шисюй расписался в бумагах, писарь вынес тяжелый холщовый мешок и с глухим стуком опустил его на стол.
Шпион, без пяти минут мастер Человеческого Ранга, промышлявший смертельно опасными делами, оставил после себя имущества всего на три гуаня?
Янь Шисюй в это не верил, но расспрашивать не стал. Искать справедливости в смутные времена – глупость, на которую не польстится даже ребенок.
Он не стал пересчитывать монеты, закинул мешок за спину и с улыбкой произнес:
— Служить государству – великая честь для меня.
Ван Чжун с улыбкой проводил его до дверей.
Один гуань медных монет весил восемь цзиней. Шесть гуаней – это сорок восемь цзиней. Завернутый в холстину груз тяжелой ношей давил на плечо.
По дороге домой Янь Шисюю казалось, будто даже бродячая собака зарится на его богатство.
В комнате Шэньи сидела на письменном столе перед раскрытой книгой и, опустив голову, увлеченно читала. Когда Янь Шисюй толкнул дверь, она как раз аккуратно переворачивала страницу клювом.
Увидев, что он опустил на стол тяжелый сверток, птица подскочила ближе и легонько стукнула клювом по холстине. Раздался глухой металлический звон.
— Это же деньги! — Радостно защебетала Шэньи.
«Значит, не совсем оторвана от мира!», – Янь Шисюй повеселел:
— Теперь, когда есть деньги, заживем на широкую ногу.
Наконец-то можно забыть о нищете.
— Значит, теперь я смогу поесть лотоса Сюань? — Подпрыгнула Шэньи.
— Теперь ты сможешь есть более качественное просо.
— Янь Шисюй, ну и жадина же ты! — Шэньи подскочила и ущипнула его за тыльную сторону ладони.
Янь Шисюй аккуратно смахнул ее в сторону и задумался:
«Раз появились деньги, работу в заведении „Юньлай“ можно оставить и сосредоточить все силы на задании в даосской академии».
Он тут же вышел из дома и направился к постоялому двору «Юньлай».
Едва он переступил порог просторного зала, оформленного в хусском стиле, как до него донесся приторно-сладкий, нежный голос:
— О, молодой господин Янь пришел!
Юйчи Юньцзя, покачивая веером, направилась к нему навстречу и с улыбкой пропела:
— Как удачно. У нас как раз закончилась древесина, не сочтите за труд съездить на Южный рынок и купить немного для вашей слуги…
Не дав ей договорить, Янь Шисюй покачал головой:
— Госпожа Юйчи, у меня появились срочные домашние дела. Боюсь, я больше не смогу работать у вас.
Юйчи Юньцзя опешила, в ее глазах промелькнуло разочарование, но она быстро справилась с собой и улыбнулась:
— Что ж, пусть будет так.
Вернувшись домой, он сел за письменный стол и развернул донесение, оставленное соглядатаем.
Комментарии