Даос Истинный Человек Юньмо, Великий Ученый Восточной даосской академии, был вторым человеком во фракции Чунчжэнь.
Он приходился старшим учеником Государственному Наставнику, Главе Учения Чунчжэнь, и в этом году разменял девятый десяток.
С юных лет Истинный Человек Юньмо посвятил себя служению Чунчжэнь. Достигнув совершеннолетия, он выдержал даосские экзамены и снискал монаршую милость. Государь намеревался пожаловать ему должность младшего писца – почетный пост, с которого обычно начинали службу цзиньши.
Однако Юньмо отказался от милости, взвалил на плечи дорожный сундук с книгами и отправился в странствие, затянувшееся на двадцать пять лет.
В эти годы он часто предлагал свои услуги различным цзедуши, служа у них советником.
За четверть века он успел послужить девяти разным господам, прослыв среди книжников настоящим перебежчиком.
Лишь когда прежний император скончался и на престол взошел новый правитель, вознамерившийся вернуть былую славу империи, Истинный Человек Юньмо вернулся в Чанъань. Он явился к новому государю и предложил себя на должность канцлера, прямо заявив, что никто в мире не знает мятежные округа лучше него.
Государь пришел в восторг и назначил его заместителем министра чинов и канцлером.
А затем случился знаменитый мятеж Пяти Округов, произошедший двадцать лет назад. Новому императору пришлось спасаться бегством из Чанъани в земли Шу, повторяя позорный путь Мин-цзуна.
С тех пор нынешний император окончательно пал духом.
А Истинного Человека Юньмо сослали в Восточную столицу на должность Великого Ученого, навсегда закрыв ему путь в высшие эшелоны власти.
Если судить лишь по политическому поприщу, этот старший ученик Государственного Наставника напоминал незадачливого глупца.
Однако в искусстве совершенствования Юньмо был мастером Земного Ранга, подлинным великим даосом.
В последние годы он вел уединенную жизнь, посвятив себя созерцанию, и крайне редко являлся миру.
Судья Ян упомянул в письме два случая, когда тот являл свою силу. Первый произошел в девятый год девиза Тунхэ, на закате мятежа Пяти Округов: тогда Истинный Человек Юньмо сотворил воинство из проса, в один миг уничтожив двадцатитысячное отборное войско мятежников.
Второй случай произошел во второй год девиза Чанцин, одиннадцать лет назад. Тогда в Восточной столице случилась страшная засуха, и Истинный Человек Юньмо воздвиг алтарь, повелев Повелителю Драконов ниспослать дождь.
Ливень бушевал три дня и три ночи.
«Во второй год Чанцин мне было всего восемь лет, почему же я ничего об этом не слышал?», – недоумевал про себя Янь Шисюй.
Всего несколько строк заставили его пересмотреть свои взгляды на мир.
Мастера Земного Ранга способны повелевать ветром и дождем?
Похоже, предел силы в этом мире куда выше, чем он смел предположить.
— Шэньи, иди-ка сюда… — Янь Шисюй подозвал птицу, увлеченно читавшую даосскую классику. — Этот даос и твой Хозяин Горы – кто из них сильнее?
— Хозяин Горы сильнее! — Без колебаний выпалила Шэньи.
— Ты ведь даже письмо не читала.
— Хозяин Горы сильнее, сильнее всех! — закричала Шэньи, хлопая правым крылом.
— И зачем я только спросил? Возвращайся к своей книге, — Янь Шисюй отодвинул ее в сторону и продолжил читать.
Помимо Великого Ученого, в штате состояли один Ученый и три Помощника Ученого.
Этот единственный Ученый был младшим учеником, которого Юньмо принял на склоне лет. Его даосское имя было Ванцзи.
Описание этого юноши занимало всего одну строку, но выглядело весьма любопытно:
«В девять лет ушел в монастырь, в двенадцать стал признанным мастером боевых искусств. Во время чтения сутр подле него распускались лазурные лотосы – то было небесное знамение. Однако со временем духовная сила угасла, он предался чревоугодию и лени, постепенно превращаясь в заурядного обывателя, пока талант полностью не иссяк».
Местный вариант гения, растерявшего свой дар.
Что касается троих Помощников Ученого, то они не были государственными чиновниками или учениками Чунчжэнь. Они происходили из южной и северной ветвей Школы Внешней Алхимии, а также из Школы Высшей Чистоты.
В Поднебесной существовали тысячи даосских храмов и течений, но у истоков всех ветвей стояли три великие школы:
Чунчжэнь, Школа Внешней Алхимии и Школа Высшей Чистоты.
При этом Школа Внешней Алхимии делилась на южное и северное направления.
Они принадлежали к уединенным орденам, не вмешивающимся в мирские дела, однако ежегодно направляли троих учеников в качестве ассистентов в даосскую академию.
По истечении срока школа Чунчжэнь проводила для них обряд посвящения и вручала священные реестры.
Кого именно пришлют в этом году, судья Ян не знал.
«Посвящение?», – Янь Шисюй нахмурился, не понимая значения этого обряда.
Почему ученикам других школ требовалось посвящение от Чунчжэнь?
Судья Ян не стал утруждать себя объяснениями.
Помимо этих сведений, в письме содержалось описание основных техник школы Чунчжэнь и количество послушников в обители.
Теперь Янь Шисюй имел довольно ясное представление о силах противника.
Он задумчиво постучал пальцами по столу, размышляя:
«Для меня это задание таит в себе как смертельную угрозу, так и редкую возможность.
Если мне удастся постичь внутреннюю алхимию этой школы, я смогу преодолеть застой в боевых искусствах и обрести истинный ранг».
К тому же в этой обители хранилось огромное количество книг, что помогло бы ему до конца разобраться в устройстве этого мира.
Опасаться стоило лишь одного: если его личность раскроют, его, скорее всего, принесут в жертву.
И если догадки старого книжника верны, среди послушников могут оказаться шпионы и других фракций.
Янь Шисюй достал огниво, зажег лампу и сжег письмо.
Раздался резкий, требовательный стук в ворота.
Едва пламя поглотило бумагу, превратив ее в пепел, ворота сотряс грубый удар.
Так стучал не Тан Шуан и не кто-то из знакомых – за дверью молчали, не подавая голоса.
Янь Шисюй подал знак Шэньи, указав глазами под кровать.
Птица послушно спрыгнула со стола и юркнула в укрытие.
Только после этого Янь Шисюй поднялся, пересек двор и отворил ворота.
На пороге стояли двое незнакомцев в черных халатах с узкими рукавами и круглыми воротниками. На головах красовались походные шапки, у пояса висели длинные мечи.
Обычный облик служивых людей.
Тот, что стоял слева, извлек из-за пазухи рисунок и хмуро спросил:
— Молодой господин, не доводилось видеть эту птицу?
На бумаге был искусно изображен маленький попугай с задорно приподнятым палевым хохолком.
Это была Шэньи.
Второй воин молча заглядывал через плечо Янь Шисюя во двор, высматривая что-то внутри.
«Люди из Юньшо вышли на мой след?!»
Сердце Янь Шисюя ушло в пятки, но внешне он остался совершенно спокоен и безучастен:
— Нет, не видел.
Воин с рисунком пристально вгляделся в его лицо и медленно произнес:
— Это любимица нашего посла. Вчера она случайно улетела. Если встретишь ее, приди в представительство Юньшо и сообщи нам. Награда – двадцать гуаней.
— Двадцать гуаней?! — Янь Шисюй округлил глаза, мгновенно преобразившись, словно нищий при виде золота. — Тогда дай-ка я рассмотрю ее получше.
Воин кивнул:
— Если появятся зацепки, приходи в квартал Синцзяо, в представительство Юньшо. С деньгами не обидим.
Янь Шисюй воодушевленно закивал:
— Я буду смотреть в оба!
Воины удовлетворенно переглянулись и направились к соседнему дому.
Янь Шисюй запер ворота, мгновенно сбросив притворную маску:
— Двадцать гуаней… Хм, может, и вправду продать эту птицу?
Вернувшись в комнату, он увидел Шэньи, которая робко высунула голову из-под кровати:
— Что там? Что случилось?
— Люди из Юньшо ищут тебя, — хмуро отозвался Янь Шисюй.
— И что нам делать? — Испугалась птица.
— Не бойся. Представительство Юньшо не имеет судебной власти в Восточной столице. Они могут лишь расспрашивать людей украдкой, но не посмеют обыскивать дома. Если они поднимут шум, соглядатаи из Управления расследований тут же все узнают. А люди Юньшо боятся этого больше всего, — успокоил ее Янь Шисюй.
И все же постоянное присутствие ищеек под боком не предвещало ничего хорошего.
Янь Шисюй немного подумал, и в его голове созрел план:
— У меня есть способ немного изменить твою внешность.
— Какой способ? — Шэньи радостно запрыгала к нему.
Все-таки птицы очень любят прыгать.
Янь Шисюй выбежал во двор, зачерпнул ковш воды из кадки, взял кусок туши и принялся растирать ее на камне.
Шэньи с любопытством наблюдала за его действиями, склонив голову набок:
— Ты собираешься писать иероглифы?
— Нет.
— А что же тогда?
— Буду тебя красить.
Они молча смотрели друг на друга долю секунды, после чего Шэньи молнией метнулась обратно под кровать.
Но Янь Шисюй предугадал ее маневр и ловко перехватил птицу поперек туловища.
— Не хочу краситься, не хочу! — Шэньи заверещала, зажатая в его ладони так, что наружу торчала лишь голова. Она принялась яростно клевать его руку. — Получай, получай!
Янь Шисюй без лишних слов зачерпнул тушь. Перья птицы мгновенно впитывали краску, и вскоре изящный белый попугай превратился в угольно-черного вороненка.
Оказавшись на свободе, Шэньи принялась отряхиваться, жалобно попискивая.
— Это необходимая мера, не будь такой неженкой, — Янь Шисюй принялся аккуратно распределять тушь кистью по самым мелким перышкам, приговаривая:
— Ты ведь читала книги мудрецов. Неужели не слышала историю о том, как великие мужи терпели лишения ради будущих свершений?
— И так меня точно не узнают? — Всхлипнула Шэньи.
— Конечно.
— Но ведь я сейчас все равно сижу дома… Не лучше ли было покрасить меня перед тем, как я соберусь на улицу?
Янь Шисюй замер на месте. — И то верно…
Они застыли в неловком молчании.
В следующую секунду Шэньи взлетела и принялась яростно клевать его в лицо.
— Получай, глупый человек! Получай!
…
На следующее утро.
Заглянув в лавку Тан, Янь Шисюй обнаружил, что посетителей стало заметно больше. Тан Шуан едва успевала разносить заказы, раскрасневшись от усталости.
Выкроив свободную минуту, она тяжело прислонилась к косяку и утерла пот чистым платком, висевшим на шее.
— Сегодня у вас на редкость многолюдно, — удивился Янь Шисюй. — Твоя матушка придумала новый рецепт соуса?
При упоминании ее матери Янь Шисюй поймал себя на мысли, что почти позабыл ее лицо.
В памяти остался лишь образ кроткой и приветливой женщины.
При жизни его сестры она часто заходила к ним в гости вместе с Тан Шуан, и женщины могли часами беседовать во дворе. Но со временем она перестала показываться на людях, безвыездно работая на кухне лавки.
— Вчера на Восточном рынке случилась беда, — слова Тан Шуан вернули его к действительности.
— Что произошло? — Нахмурился Янь Шисюй.
Лицо девушки омрачилось:
— На Южный рынок напали разбойники. Много людей погибло, половина торговых рядов выгорела дотла. Наш сосед, старик Чжан из лепешечной, как раз ходил туда за рисом… Там и остался.
Южный рынок сожжен? Лицо Янь Шисюя тоже помрачнело.
Первой мыслью было: «Это дело рук шпионов Чэнчжао».
Южный рынок обеспечивал продовольствием половину Восточной столицы. Если это сердце города будет уничтожено, начнется голод. И тогда Чэнчжао даже не придется штурмовать стены – город падет сам.
Второй мыслью было: «Как хорошо, что вчера я туда не пошел».
Ведь госпожа Юйчи просила его съездить туда за досками. Не откажись он от работы, сейчас его кости уже остывали бы на пепелище.
С тех пор как появилась Шэньи, удача явно повернулась к нему лицом.
— Теперь цены на рис снова поползут вверх, — со вздохом произнесла Тан Шуан.
Янь Шисюй впервые по-настоящему осознал, что живет в осажденном городе.
На улицах становится слишком опасно. Пожалуй, стоит на время запереться дома и заняться тренировками. Он твердо решил не покидать жилище без крайней нужды.
…
Дни летели незаметно, миновало шесть суток.
Янь Шисюй вел уединенную жизнь: читал даосскую литературу, упражнялся в боевых искусствах и предавался созерцанию. Спешить на встречу со старым книжником он не решался – и он, и птица вели себя крайне осторожно.
Лишь однажды он выбрался в город, чтобы приобрести дорожный сундук, ученический халат, письменные принадлежности и уголь. Из трех кусков железа, хранившихся в чулане, он выковал короткий нож, кастет и шесть метательных игл.
Завтра наступал день набора в даосскую академию.
Едва миновал полдень, в ворота постучали – грубо и настойчиво.
На пороге стоял незнакомый мужчина средних лет в скромном сером халате. Янь Шисюй хотел спросить, кого он ищет, но гость заговорил первым:
— Судья Ян требует тебя к себе.
Комментарии