Какое положение в самых низах общества лучше всего подходит для сбора сведений?
Извозчики, бродячие торговцы, ремесленники, трактирные слуги и продажные женщины. Из них именно гости публичных домов, будучи людьми богатыми или знатными, чаще всего теряют бдительность во хмелю и сболтают лишнее.
Поэтому обитательницы кварталов красных фонарей всегда были излюбленной целью для вербовки в тайные службы.
Вот только один визит в подобное заведение обходится не меньше чем в несколько сотен монет. Впредь придется активно требовать казенные деньги на расходы.
Янь Шисюй поправил на плече лямку книжного короба и направился к выходу из внешнего зала.
В этот момент с другого конца длинной галереи навстречу ему вышли две даосистки.
Издалека Янь Шисюй не мог разглядеть их лиц, заметив лишь высокие, стройные и соблазнительные силуэты, напоминавшие прекрасную картину.
Когда они приблизились, он обомлел – обе даосистки оказались писаными красавицами.
У той, что шла слева, было классическое овальное лицо и большие глаза, но в ней не было детской миловидности. Легкие румяна подчеркивали ее яркую, чувственную красоту. Сочные алые губы и влажный, манящий взгляд выдавали в ней зрелую, искушенную женщину. Ее фигура манила изгибами, а под свободной даосской рясой угадывалась пышная грудь, отчего скромное одеяние казалось соблазнительным нарядом.
Даосистка справа обладала чистым, безупречным лицом формы точеного семечка, бледной кожей и нежно-розовыми губами. Ее густые ресницы обрамляли прекрасные глаза, но, заглянув в них, можно было ощутить лишь пустоту и отрешенность – словно она полностью отгородилась от суеты этого мира.
Одна – пламенная, распустившаяся пионовая роза, другая – ледяная белая лилия.
За те десять дней, что Янь Шисюй провел в государстве Великая Шэн, он впервые встретил столь ослепительных красавиц, да еще и сразу двух.
Тан Шуан была милой соседской девчушкой, но слишком юной, похожей на едва набухший бутон. Юйчи Юньцзя была невероятно хороша, но от нее слишком сильно веяло духом злачных заведений.
Эти же двое, по всей видимости, были старшими сестрами-наставницами из школы Чунчжэнь.
Когда они почти поравнялись, Янь Шисюй вежливо отступил на два шага влево и склонился в глубоком поклоне.
Красавица-пион повернула голову и одарила его мимолетной улыбкой.
Они разошлись, и Янь Шисюй уловил едва заметный, тонкий аромат изысканных благовоний.
…
Покинув обитель Ученых, Янь Шисюй свернул в один переулок, затем в другой, еще более глухой и безлюдный тупик.
Он прижал пальцы к губам и несколько раз громко свистнул.
Вскоре над головой послышался хлопающий шум крыльев, и на его плечо опустилась взъерошенная черная птица с неровным оперением.
Янь Шисюй спросил:
— Ну что, нашла, где находится Павильон Сокровищ?
Сюэи наклонила голову набок и растерянно пискнула:
— Ой… а я забы-ы-ыла…
Янь Шисюй прислушался к ее невнятной речи и присмотрелся. В клюве у птицы была зажата круглая пилюля размером с соевый боб.
— И ради этой штуки ты забыла мое поручение? — Янь Шисюй покачал головой, разрываясь между досадой и смехом.
— Она из духовных трав сделана, от нее так вкусно пахнет! — Невнятно пробормотала Сюэи и опустила голову. — На, это тебе принесла.
Из духовных трав?! Янь Шисюй тут же подставил ладонь и радостно воскликнул:
— Ладно, признаю, я только что погорячился. Ну-ка, и где же ты ее утянула?
Сюэи, покачиваясь на его плече, приподняла левое крыло и указала в сторону обители Ученых:
— У даосов дома стащила.
Янь Шисюй нахмурился.
Сюэи виновато пропищала:
— Я знаю, воровать нехорошо…
Янь Шисюй серьезно перебил ее:
— Конечно, нехорошо. Сначала нужно было провести разведку, разузнать, когда хозяева уходят, проверить, нет ли поблизости стражи. Каждое дело – даже птичье – требует холодного расчета, как можно действовать так безрассудно?
А если бы поймали?
В прошлый раз ее уже ловили, когда она воровала еду. Нельзя снова наступать на те же грабли, сначала нужна разведка.
— Ты же вроде учиться шел? — Сюэи потопталась на его плече. — Почему уже ушел?
— Нам устроили экзамен.
— Ну, ты точно провалился.
— Кто знает. Может, там полная чушь, а может – козырной туз.
…
Квартал Динчжэн, Управление Сыскных Дел.
У дверей главного зала судья Ян остановился и, склонив голову, произнес:
— Господин Помощник Канцлера, вы вызывали меня. Какие будут приказания?
Из глубины зала донесся мягкий, слегка вкрадчивый голос:
— Войди и говори.
Судья Ян поправил шапку, подобрал подол халата и перешагнул через высокий порог.
Просторный и роскошный главный зал был пуст, но в боковом приделе на низком ложе восседал бледный безбородый евнух средних лет.
Вокруг него грудами лежали золото, серебро, жемчуг и сияющие ночные жемчужины.
Евнух вертел в пальцах крупную жемчужину, любуясь ее переливами в лучах солнца, проникавших сквозь окно, и томно вздыхал:
— Какая прелесть… Наш военный инспектор обожает такие безделушки, да и я грешным делом не прочь ими полюбоваться. Но что поделать, он – инспектор, его чин выше, а против начальства не пойдешь.
Судья Ян еще ниже опустил голову.
Средневековый евнух отложил жемчужину в сторону:
— Разбойников, что напали на Южный рынок, поймали?
— Схватили только шестерых, но все они покончили с собой, — судья Ян склонился почти до земли.
Евнух усмехнулся:
— Обычное дело для наемных убийц, живыми они бы не дались. Твоей вины тут нет. Вот только ядовитых гадов и змей в городе становится все больше.
Судья Ян поспешил заверить:
— Будьте спокойны, господин Помощник. Я уже пустил слух, и теперь все взоры устремлены на обитель Ученых. Это значительно облегчит нам жизнь и снимет подозрения.
Использовать казну покойного императора Мин-цзуна как приманку – великолепный ход. Во-первых, это выманит вражеских шпионов; во-вторых, надавит на обитель Ученых; в-третьих, отведет удар от Управления Сыскных Дел. Одним выстрелом – трех зайцев.
— В твоих способностях я не сомневаюсь. Но не говори потом, что я тебя не предупреждал: давление на даосов и маскировка – вещи второстепенные. Наверху ждут солнечные часы Мин-цзуна. Я слышал, сегодня в обители Ученых принимали новых учеников и устроили им испытание?
Судья Ян сразу понял, к чему клонит господин, и закивал:
— Ваш покорный слуга подготовился заранее. Я внедрил среди соискателей несколько наших доверенных людей, среди которых есть как одаренные книжники, так и мастера боевых искусств.
Евнух поинтересовался:
— И кого же ты туда заслал?
— Чжоу Юань, Сунь Линцянь, Чэнь Сыюань… — Судья Ян назвал шесть имен, кратко описав происхождение каждого. — Все они либо известны своим умом, либо умеют втираться в доверие, либо хладнокровны и сильны. Они не подведут ваших ожиданий, господин.
Для шпиона, внедряемого в обитель Ученых, академические знания были делом десятым. Главное – практические навыки.
Поэтому, помимо двух настоящих грамотеев, судья Ян отправил туда опытных бойцов под видом учеников.
Но теперь, когда даосы внезапно устроили письменный экзамен, те из них, кто не силен в науках, скорее всего, вылетят.
Как, например, тот потомок рода Янь.
Судья Ян мысленно уже поставил на нем крест, а потому даже не стал упоминать его имя.
— Отправь людей дежурить у ворот обители и сразу докладывай о результатах. Дело чрезвычайной важности, так что оставайся здесь и жди вестей вместе со мной, — евнух потянулся за нитью отборного жемчуга.
— Прошу прощения, господин, мне нужно сделать одно срочное распоряжение.
Получив дозволение, судья Ян вышел из зала, вернулся в свой кабинет и ледяным тоном приказал писцу:
— Передай Цикаде: немедленно ликвидировать цель.
Интуиция подсказывала ему, что этот парень по фамилии Янь собирается сбежать.
…
Десять часов утра. Восточный придел храма Великого Мудреца.
В воздухе струился аромат сандала, двери и окна были распахнуты настежь, и в потоках яркого солнечного света кружились пылинки.
За тремя столами сидели длиннобородые даосские наставники. Они быстро просматривали экзаменационные свитки, изредка делясь замечаниями.
— Посмотрите на этого Чжоу Юаня. Почерк аккуратный, слог неплохой, но все его рассуждения – лишь повторение чужих мыслей. Зачем нам в обители такой попугай?
— Государственная казна давно истощена, глупо было бы ожидать от этих юнцов действительно глубоких и свежих идей.
Даосы лениво переговаривались, листая работы.
Военные округа в стране делились на три типа: мятежные автономии, нейтральные земли и те, что полностью подчинялись столице.
В первых двух случаях все доходы забирали себе местные генералы и армия, в центр не уходило ни гроша.
В подконтрольных же землях налоги собирались, но из-за чудовищного воровства чиновников и удержаний на местах отчетность была настолько запутанной, что свести концы с концами не представлялось возможным.
Из десяти долей собранного до казны доходило от силы четыре-пять.
Поэтому все государственные вопросы и экзамены, касающиеся налогов, сводились к поиску решения этой вековой проблемы.
Центральная власть страдала от безденежья последние двести лет, но так и не нашла выхода.
— А это что за бред? Какая-то бессвязная чушь. Он точно учился где-то?
— Да уж, пишет совершенно не по теме, словно надергал кусков из разных трактатов и слепил вместе.
Наставники раздражались все сильнее, время от времени не сдерживаясь:
— Паршивец, твоя мать еще жива, раз не научила тебя уму-разуму?
Некоторые работы были просто слабыми, но это хотя бы были сочинения. Другие же представляли собой откровенную глупость, а в некоторых авторы и вовсе умудрились отвечать не на те вопросы, что им задали.
И эти люди называют себя книжниками?
Тут у дверей промелькнула тень, и в комнату вошла круглолицая даосистка, за которой безмолвно следовала ее холодная спутница.
— Слышала я от старшего брата Ванцзи, что в этом году обитель решила заменить устное собеседование письменным экзаменом? — С улыбкой проговорила круглолицая красавица. — Братец Ванцзи снова ушел пьянствовать в веселый квартал. Дорогие братья, не нужно ли вам помочь с проверкой?
Наставник, сидевший слева, погладил седую бороду и замахал руками:
— Ну что ты, сестрица Ханьчжэнь, не стоит пачкать твои прекрасные глаза этой писаниной.
Наставник справа усмехнулся:
— В этом году к нам прислали одно недоразумение. Вот, посмотрите на этот свиток: каракули кривые, строчки пляшут… Постойте-ка, Янь?
Он уже занес кисть, чтобы перечеркнуть работу, но, заметив фамилию, замер и вчитался внимательнее.
Поначалу текст не вызывал восторга – автор рассуждал о недеянии и пустоте, что звучало довольно банально.
Но когда наставник дошел до части о разделении налогов, он оцепенел. Перечитывая короткие строчки снова и снова, он едва слышно шептал:
— Разделение налоговых сборов… четкое разграничение пошлин…
Его взгляд лихорадочно метался по строкам, разум лихорадочно анализировал и просчитывал написанное.
Осознание потрясло его до глубины души. Руки, державшие свиток, мелко задрожали, а вслед за ними затряслась и седая борода.
— Братья… идите скорее сюда, взгляните на это…
Двое других даосов, удивленные его крайним возбуждением, поднялись со своих мест и подошли ближе.
— Да что с тобой, почему у тебя руки трясутся?
Один из них выхватил свиток, но по мере чтения его собственные пальцы начали дрожать.
— Разделение налогов… Гениально, просто гениально! — Наставник, которому не досталось свитка, дрожал сильнее всех, чувствуя себя так, словно его коснулась длань небожителя. — Если разделить налоги на государственные и местные, казна будет получать свою долю напрямую, а местное самоуправление – свою. Все счета станут чистыми и прозрачными. Даже если чиновники на местах захотят украсть, гарантированная доля государства все равно поступит в казну в полном объеме!
Раньше мздоимцы могли укрывать налоги именно потому, что все сборы сваливались в одну кучу, где было легко запутать отчетность.
Если же четко определить, что налоги на землю, подушная подать, сборы с соли, железа, чая и застав уходят напрямую в центр, местная власть просто не посмеет к ним прикоснуться.
Все сразу станет предельно ясно!
Второй наставник воскликнул:
— Если этот закон принять, ни местные чиновники, ни богатые кланы ничего не смогут поделать!
— А мне больше нравится идея с единой системой распределения ресурсов. Строительство плотин, помощь при бедствиях – все это должен координировать центр… Это избавит народ от произвола местных властей и непосильных поборов. Даже если где-то случится неурожай, в следующем году казна все равно получит свое.
— Полный контроль центра тоже имеет свои минусы, мелкие нужды можно оставить на усмотрение местных общин.
— Да и стратегия усмирения непокорных окраин прописана очень толково, это вполне применимо на практике.
— Этот юноша – гений, ниспосланный небом! Он мыслит на уровне нашего великого Основателя!
Все трое наставников, будучи искушенными в делах управления членами школы Чунчжэнь, затеяли яростный спор.
Гу Ханьчжан удивленно захлопала ресницами и из любопытства подалась вперед:
— На уровне Основателя нашей школы? Ну-ка, дайте и мне взглянуть.
Однако наставники быстро свернули свиток:
— Сестрица Ханьчжан, проверь пока остальные работы, а нам нужно срочно увидеть Учителя.
— Да-да, если бы у Учителя в свое время был такой план, мы бы за несколько лет накопили сил и восстановили величие империи!
— Постой, а вдруг Учитель снова воспрянет духом и захочет вернуться к делам двора?
— Ерунда, император ему все равно больше не верит.
— Да и Патриарх тоже.
Шумной толпой они выбежали из комнаты.
Гу Ханьчжан успела лишь мельком заметить имя на свитке:
Янь Шисюй!
Холодная и чистая, словно первый снег, даосистка проводила их взглядом, и в ее отрешенных глазах промелькнуло недоумение.
Она явно не понимала, как обычный лист бумаги может вызвать у людей такую бурю чувств.
Повернувшись к своей спутнице, она тихо спросила:
— Разве в даосизме главное – не покой и недеяние?
Гу Ханьчжан неловко улыбнулась:
— Только чунчжэньцы могут устраивать такой переполох из-за пустяков. Привыкай, мы совсем не такие…
Комментарии