Приближался полдень.
Небо оставалось ясным, лишь редкие облака лениво плыли по вышине.
Маленькая черная птица низко летела над крышами обители. Мимо нее стремительно проносились площади, храмовые постройки и крытые переходы.
Перемахнув через высокую стену, она увидела перед собой обширный сад с многочисленными постройками.
Птица принялась кружить над садом, тщетно пытаясь отыскать кого-то, и от досады закладывала крутые виражи.
Внимание ее привлекли трое даосов, которые стремительно приближались к одной из построек.
Птица последовала за ними в глубь сада.
За храмом Чунчжэнь раскинулся тенистый парк с причудливыми камнями, привезенными со всех концов империи. Среди скал вился искусственный ручей, питаемый водами реки Ло, в котором покачивались широкие листья лотоса.
Стоял август, и над водой склонялись тяжелые коробочки с семенами. В эту пору лотосовые семена были особенно нежными и сладкими; к сентябрю они огрубеют и потеряют свой вкус.
У самого пруда примостилась скромная обитель с плотно закрытыми дверями.
Даосы торопливо подошли к строению и остановились в почтительном отдалении. Старший из них склонился в глубоком поклоне:
— Ученик Ванъюань просит дозволения лицезреть учителя.
Изнутри донесся негромкий голос:
— Что привело вас?
Голос звучал глуховато, но в нем чувствовалась скрытая сила и глубокое умиротворение человека, познавшего суету мира.
— Во время сегодняшнего испытания ваш недостойный ученик наткнулся на удивительное сочинение. В нем подробно разбираются изъяны налоговой системы, причем суждения автора столь глубоки, что бьют в самую суть. Я осмелился принести эту работу на ваш суд, — произнес Ванъюань, протягивая свиток.
Двери приоткрылись, и легкий порыв ветра подхватил бумагу, увлекая ее внутрь.
После этого воцарилось долгое молчание.
Даосы терпеливо ждали, понимая, что учитель размышляет над прочитанным.
В прежние годы тот исходил множество земель, успев послужить советником у девяти правителей, и прекрасно знал устройство налогов, переписи населения и нужды казны.
Ему лучше других было известно, принесут ли пользу предложенные реформы.
В этот момент сверху спикировала маленькая черная птица. Словно ястреб, она бросилась к лотосам и цепкими лапками сорвала одну из коробочек.
Опустившись у самой воды, она принялась ловко доставать клювом семена, очищая их от зеленой кожуры, и с аппетитом склевывать.
Даосы повидали немало на своем веку, но птицу, способную самостоятельно чистить лотос, видели впервые.
Да и порода казалась необычной – формой она походила на попугая, но перья ее лоснились чернотой.
В воздухе отчетливо повеяло запахом свежей туши.
Наконец из обители донесся тяжелый вздох, лишенный прежнего покоя. В нем слышалось глубокое сожаление.
Птица испуганно вздрогнула, выронила добычу и с шумом взмыла в небо.
Истинный Человек Юньмо произнес:
— Этот юноша обладает редким государственным умом. Ему место в министерстве финансов, где он мог бы избавить империю от нужды. Досадно лишь, что почерк его небрежен и груб… Ванъюань, перепиши эту работу начисто и немедленно отправь в Чанъань, дабы представить нашему учителю.
— Государю отпущено немного времени, и он действует поспешно. Он отказался от прежней мягкости и более не желает мириться с тем, что власть в округах передается по наследству. В нем говорит уязвленная гордость.
— Эти мысли могут уберечь государя от опрометчивых шагов.
«Уберечь государя?»
Даосы переглянулись в изумлении. Они не ожидали от учителя столь высокой оценки.
Выходило, что в глазах великого даоса это скромное сочинение приравнивалось к плану спасения всего государства?
Ванъюань почтительно склонил голову:
— Ваш ученик все исполнит.
Двери распахнулись, и свиток, подхваченный ветром, плавно опустился в его руки.
…
Квартал Сючжэнь примыкал к реке Ло, чьи воды питали многочисленные каналы, пронизывающие дворы местных жителей и дарующие прохладу.
В Восточной столице это место считалось прибежищем знати.
Обитель Чунчжэнь занимала добрую половину квартала; остальная земля принадлежала сановникам, разбившим здесь тенистые парки и построившим великолепные усадьбы.
Янь Шисюй все утро бродил по улочкам. Здесь не было суеты, привычной для окраин, дома казались величественнее, а вокруг царил покой.
В квартале работали лавки самой обители: здесь торговали снадобьями, благовониями, бумагой, книгами, чаем и постными яствами.
Имелись и лавки для богатых покупателей – ювелирные, шелковые и парфюмерные. Самым известным веселым домом здесь было заведение «Цзиньхэ», но еще большим спросом пользовались закрытые женские обители.
Впрочем, к истинному даосизму эти обители отношения не имели.
То были частные заведения, где красивых девушек обряжали в даосские одежды, дабы те развлекали именитых гостей.
Днем они вели с гостями чинные беседы о вере и мудрости.
А по ночам предавались с ними куда более приземленным удовольствиям.
Янь Шисюй, закинув за плечи сундук, купил у ворот лепешку и медленно побрел в сторону школы.
Приближался полдень – время, когда должны были объявить результаты экзамена.
Вдруг на перекрестке он услышал над головой хлопанье крыльев и пронзительный крик Шэньи.
Она предупреждала об опасности!
Янь Шисюй, не подавая вида, свернул в узкий проулок и мгновенно бросился бежать, петляя по лабиринту переулков и тупиков.
Спустя некоторое время он укрылся в глухом тупике.
Кружившая над крышами Шэньи камнем упала ему на плечо, испуганно вереща:
— За тобой следят! Я чувствую угрозу, смертельную угрозу!
Птица в панике захлопала крыльями.
Животные всегда предчувствуют опасность лучше людей.
«Угроза?», – Янь Шисюй напрягся.
У него не было личных врагов. Если кто-то и желал его смерти, то лишь Управление расследований.
Должно быть, судья Ян решил, что после ужесточения правил экзамена у Янь Шисюя нет шансов, и приказал соглядатаю избавиться от него?
— Этот Ян предвидел, что при таком исходе я попытаюсь скрыться. Старый лис хорошо меня изучил, — прошептал Янь Шисюй.
— Он уже близко! — Испуганно пискнула Шэньи.
Янь Шисюй и сам услышал торопливые шаги за углом.
— Бежим!
Он сунул недоеденную лепешку за пазуху и бросился прочь. Шэньи взмыла ввысь, кружа над крышами и указывая ему путь в обход преследователя.
Она летела прямо над соглядатаем, помогая Янь Шисюю следить за его перемещениями.
Янь Шисюй бежал изо всех сил, в ушах его свистел ветер. Он не смел остановиться, ведь крики Шэньи становились все тревожнее.
Преследователь двигался быстрее и неумолимо сокращал расстояние.
Тяжелый сундук за спиной мешал бегу, но бросить его Янь Шисюй не мог – там лежали его скромные сбережения, оружие и разметочный шнур, оставленный сестрой. Это было все его имущество.
«Мне все еще не хватает опыта!»
Метательные иглы лежали в сундуке, а разметочный шнур следовало закрепить на поясе. Теперь тянуться за ними было поздно.
Свернув в очередной проулок, Янь Шисюй оглянулся: человек в черной маске уже дышал ему в затылок.
С резким свистом преследователь метнул в него камень.
Янь Шисюй едва успел пригнуться. Стена позади него разлетелась мелкими осколками, подняв тучу пыли.
«Ого!»
Такой удар под силу лишь мастеру Человеческого Ранга.
Не смея более оглядываться, Янь Шисюй мчался вперед. Снаряды свистели со всех сторон: два камня пробили его сундук, а один больно задел бедро.
Чувствуя себя мишенью на стрельбище, он бежал вперед, невзирая на боль.
За этим поворотом должна быть оживленная улица.
Сверху донесся отчаянный крик Шэньи – враг был уже совсем рядом.
В последний миг Янь Шисюй решился на уловку. Он выхватил из-за пазухи надкусанную лепешку и с криком метнул ее назад:
— Получай!
Краем глаза он заметил, как соглядатай невольно замедлил шаг и рефлекторно поймал лепешку обеими руками.
Пользуясь этой заминкой, Янь Шисюй выскочил на оживленный перекресток и, не сбавляя шага, смешался с толпой у ворот школы.
Здесь собралось множество соискателей, ожидавших объявления результатов.
Янь Шисюй перевел дух, лишь когда переступил порог ворот.
Оглянувшись, он заметил в тени переулка фигуру в черном. Преследователь холодно смотрел на него, сжимая в руке остатки лепешки.
В этот момент из дверей вышли двое служащих монастыря: один нес ведро с клейким рисом, а второй бережно держал свиток красной бумаги.
…
Квартал Динчжэн, Управление расследований.
В уютной боковой комнате под окном тихонько потрескивали угли в жаровне.
Судья Ян бережно достал чайный брусок, слегка прогрел его над огнем, пока не пошел аромат, после чего принялся тщательно растирать его в ступке в мелкую пыль.
Когда вода в чайнике подернулась первыми пузырями, Ян бросил туда щепотку соли. Дождавшись, пока вода закипит во второй раз, он всыпал чайный порошок и принялся помешивать его, пока на поверхности не появилась густая пена.
Едва он поднес чашу к сидевшему напротив пожилому евнуху, как в комнату торопливо вошел писарь со свитком в руках. Остановившись у ширмы, он громко доложил:
— Господин, объявлены результаты набора!
Пожилой евнух опустил чашу:
— Неси сюда.
Судья Ян перехватил свиток и, не смея разворачивать его сам, почтительно передал гостю.
Бумага медленно развернулась.
По мере чтения лицо евнуха становилось все более мрачным.
Судья Ян почувствовал неладное.
В следующий миг евнух швырнул свиток ему в лицо, гневно воскликнув:
— Полюбуйся на свои труды!
Ян мгновенно понял: из всех его людей испытание выдержал лишь один Сунь Линцянь.
Он торопливо пробежал глазами список принятых и действительно нашел имя Сунь Линцяня на второй строчке снизу.
Евнух продолжал распекать его:
— Какой прок от одного лишь Сунь Линцяня? Книжные черви не способны принести пользу! Разве он сможет выкрасть для нас часы?
Судья Ян молчал, но когда его взгляд скользнул к самому началу списка, он застыл на месте.
Янь Шисюй!
Он не поверил своим глазам. На первой строчке значилось имя Янь Шисюя!
Евнух сердито стукнул по столу:
— Чего молчишь?
Судья Ян, словно не слыша его, прошептал:
— Беда…
Комментарии