Тот, кто просчитывает все наперед, всегда опирается на надежные сведения.
Ян Фашэнь занимал должность судебного судьи и владел неисчислимым количеством тайн. Со временем это породило в нем твердую уверенность, что он способен читать чужие мысли и направлять ход событий.
Он редко терял самообладание, поскольку к любому повороту судьбы готовился заранее.
Единственным, чего он никак не мог предвидеть, было то, что парень по фамилии Янь сумеет обойти всех книжников и станет сейчас его самой важной фигурой на доске.
И именно этой фигуре он совсем недавно приказал отсечь голову.
Заметив перемену в его лице, евнух нахмурился:
— Что с тобой? Почему ты так побледнел?
Судья Ян мгновенно овладел собой и твердым голосом произнес:
— Не стану скрывать от вас, господин Помощник Канцлера. Янь Шисюй, занявший первое место, — мой человек.
Какая неожиданность! В глазах евнуха промелькнул удивленный блеск, гнев сменился радостью, и он рассмеялся:
— Я всегда знал, что ты умен и дальновиден. Ты никогда не подводишь меня. Раз этот юноша стал первым в списке, обитель Ученых наверняка приблизит его к себе, и у него появится шанс войти в монастырь Чунчжэнь.
Немного помолчав, он добавил:
— А как у него с боевыми искусствами?
Ян ответил:
— Он на пороге обретения первого ранга в боевых искусствах.
Улыбка евнуха стала еще шире. Он сделал глоток чая и одобрительно кивнул:
— Похвально. Настоящий талант.
Когда человек силен и умом, и телом, шансы выкрасть солнечные часы возрастают многократно.
Судья Ян лишь горько усмехнулся:
— Должен признаться вам, господин. Буквально перед тем, как войти к вам, я отдал приказ Цикаде устранить его.
Евнух от ярости сжал чашку так, что та с треском разлетелась на куски.
Судья Ян поспешно объяснил:
— Он шпион из организации «Звездный Плот». Десять дней назад его поймали при попытке украсть яшмовую пластину в монастыре Динхуэй. Из-за проклятия Безликого заклятия он потерял память. Видя, что он может быть полезен, я сохранил ему жизнь… Я и подумать не мог, что лишенный памяти калека сумеет пройти отбор. Вернувшись в кабинет, я решил избавиться от него и послал приказ. Кто же знал, что все так обернется.
Не успел он договорить, как евнух рявкнул:
— Быстро! Немедленно верни Цикаду!
— Слушаюсь! — Судья Ян бросился вон из зала.
Отдав необходимые распоряжения, он вернулся и склонился в поклоне:
— В этом деле я проявил непростительную оплошность.
Евнух, все еще кипя от негодования, процедил сквозь зубы:
— Ты не оплошность проявил. Ты перемудрил со своей осторожностью. Считаешь себя умнее всех, смотришь на людей свысока и забываешь, что мир полон скрытых талантов.
— Сколько бы ты ни плел свои интриги, обители Ученых стоило лишь сделать один простой ход, чтобы вся твоя игра рассыпалась в прах.
Судья Ян смиренно произнес:
— Ваша правда, господин.
В душе он неистово молился, чтобы Цикада еще не успел нанести удар. Иначе все труды пойдут насмарку, да еще и наказание придется понести.
Если Помощник Канцлера сочтет его некомпетентным и самонадеянным, его отстранят от дела с государственной казной, и тогда о повышении можно забыть навсегда.
Евнух задумчиво произнес:
— Раз этот парень потерял память, как он умудрился сдать экзамен лучше всех? Смотри, как бы тебя самого не обвели вокруг пальца.
Судья Ян мысленно восстановил все события последних дней и покачал головой:
— В тот день я лично допрашивал его и не заметил фальши. Судя по донесениям Цикады, он действительно ничего не помнит.
— Но все это крайне странно. Даже будучи в здравом уме, он никогда бы не занял первое место.
Неужели потеря памяти открыла в нем скрытые каналы разума?
Евнух помрачнел и строго приказал:
— Отправляйся в квартал Сючжэнь лично. Если этот парень уже мертв – возвращайся за наказанием. Если жив – проверь его как следует, и тогда я запишу это в твои заслуги.
Судья Ян ответил:
— Слушаюсь.
…
Квартал Сючжэнь, обитель Ученых.
Каждую осень обитель принимала ровно двести шестьдесят новых учеников. В прошлом году после государственных экзаменов сорок человек покинули заведение, освободив ровно столько же мест.
Сейчас у вывешенного списка толпились взбудораженные юноши.
— Кто этот Янь Шисюй? Я никогда о нем не слышал!
— Почему какой-то безвестный выскочка оказался выше нас?
— Вот начнется учеба, я его обязательно расспрошу, что он за птица.
Хотя многих задевало, что безвестный юнец занял первое место, в целом все были довольны своим поступлением.
Янь Шисюй ухватил за плечо дежурного служителя у ворот и громко закричал:
— На меня напал разбойник! Это было смертельно опасно! Скорее позовите даосов из монастыря, пусть схватят негодяя!
Служитель перепугался:
— Где он?
Янь Шисюй указал на темный переулок.
Служитель вгляделся в темноту, но там никого не было.
— Видно, испугался и сбежал, — Янь Шисюй добился своего – заставил Цикаду отступить.
Подумав, служитель ответил:
— Если ты есть в списках, то внутри обители тебе ничто не угрожает. Если же нет – подожди здесь, я позже сообщу страже.
Янь Шисюй глубоко вздохнул и объявил во весь голос:
— Ваш покорный слуга – тот самый первый ученик в списке!
Его голос перекрыл гул толпы. Книжники мгновенно замолчали и уставились на него.
В их взглядах читались недоверие, зависть и жгучее любопытство.
Янь Шисюй спросил служителя:
— Куда мне идти после оформления?
Ему очень не хотелось оставаться у ворот – мало ли, вдруг этот наемник решит пойти напролом.
Не успел служитель ответить, как из дверей обители вышел молодой послушник в синем одеянии и зычно крикнул:
— Те, кто в первой строке – первый класс! Во второй – второй! Третья и четвертая – третий и четвертый! Готовьте свои грамоты и идите к восточному крылу храма Тяньюань. Первый класс идет без очереди, остальные ждут снаружи!
Янь Шисюй, не теряя ни секунды, подхватил короб и зашагал к указанному крылу.
Вручив плату за обучение в размере одной связки и восьмисот медных монет, он в сопровождении писаря направился к тихому, уединенному дворику.
В восточном углу росла старая раскидистая акация, в тени которой стояли каменный стол и табуреты.
В западном углу выстроились две огромные бочки с водой.
Во дворе стояло лишь одно длинное здание на три комнаты. Две двери были плотно заперты, одна распахнута настежь.
— Господин Янь, как лучший ученик, вы можете выбрать любую свободную комнату, — писарь говорил предельно вежливо. — Занятия здесь длятся от рассвета до заката. Рано утром – чтение канонов, затем завтрак, в первой половине дня – толкование писаний, а после полудня – время для самостоятельных занятий. Всеми делами заправляет Ученый.
— Однако, если у вас возникнут вопросы или трудности, лучше сразу обращаться к Помощнику Ученого.
Янь Шисюй удивился:
— Это еще почему?
Писарь деликатно подбирал слова:
— Ученый Ванцзи не слишком жалует мирские заботы.
В голове Янь Шисюя тут же всплыли слухи об этом наставнике: бездельник и ленивец, местная знаменитость, растратившая свой талант!
Писарь продолжил:
— После вечернего колокола запрещены шумные застолья, азартные игры и праздные разговоры. После второй стражи запрещено шуметь и жечь свечи. Столовая находится в западной части, там кормят дважды в день. Ученикам строго-настрого запрещено приносить и готовить мясо на территории обители.
Объяснив правила, он указал на закрытые двери:
— Выбирайте комнату, господин Янь.
Янь Шисюй выбрал ту, что располагалась прямо под сенью акации.
Дверь была не заперта, ключ и медный замок лежали на столе внутри. Комнатка площадью около двадцати шагов была обставлена скромно, но со вкусом.
Он достал из короба припасенные деньги, одежду, скрытый самострел и плотницкий шнур и надежно спрятал все это в шкафу.
Заперев дверь, он вышел во двор.
Для новичка самое главное – изучить местность.
Территория обители оказалась огромной. Передняя часть храма Тяньюань была посвящена четырем великим патриархам даосизма, чьи статуи возвышались в центре. В боковых залах покоились поминальные дощечки прошлых Глав Учения школы Чунчжэнь. Все здания соединялись крытыми галереями, расписанными сценами из жизни небожителей.
За храмом начиналась учебная зона с залом Постижения Истины в центре, где наставники читали лекции.
По бокам располагались четыре учебных класса, библиотека и алтарь.
Еще дальше раскинулся тенистый сад и жилая зона со столовой, кельями, алхимическими лабораториями и хозяйственными постройками.
Прогулка заняла добрых полчаса.
К его сожалению, прекрасных сестер-наставниц он так и не встретил.
Когда он вернулся в свой дворик, соседняя комната уже оказалась занята.
Из нее вышел молодой человек в длинном ученическом халате ланьшань, с обритой головой. Его лицо нельзя было назвать утонченным, но мужественные черты и крепкое телосложение излучали здоровье и силу.
Заметив Янь Шисюя, молодой монах вежливо сложил ладони:
— Приветствую тебя, брат. Мое имя – Гао Мэй. Как величать твою милость?
Янь Шисюй ответил поклоном:
— Мое имя – Янь Шисюй.
Монах Гао Мэй на мгновение опешил, а затем радостно улыбнулся:
— Так ты тот самый первый ученик! Жить под одной крышей с таким талантом – великая честь для меня.
Он выглядел совершенно искренне.
Янь Шисюй тоже удивился и спросил:
— И как мне лучше к тебе обращаться: почтенный наставник или просто брат Гао?
— Я уже оставил буддийскую обитель ради даосского учения, — пояснил Гао Мэй.
— Оставил обитель, но до сих пор называешь себя «бедным монахом»?
— Привычка.
«Что тут скажешь!», – подумал Янь Шисюй. Этот парень вызывал у него живой интерес. — Брат Гао, ты подался в даосы, чтобы спасти этот мир от страданий?
Лицо Гао Мэя приняло скорбное выражение:
— Мир этот подобен чистилищу. Я ушел в буддизм, поверив их речам о спасении всех живых существ. Но, перерыв горы сутр, я нашел там лишь…
— Способ заработать денег?
— Нет. Способ спасти лишь самого себя.
— Тогда ты точно ошибся дверью. Даосы – самые эгоистичные существа на свете, каждый из них спит и видит, как бы поскорее стать бессмертным, — Янь Шисюй не кривил душой: все прочитанные им трактаты учили лишь одному – как вознестись на небо.
— Школа Чунчжэнь отличается от прочих. Ее адепты часто становятся полководцами и министрами. В свое время Истинный Человек Юньмо занимал пост канцлера и почти сумел спасти страну от гибели, но увы… — Гао Мэй замолчал, выжидательно глядя на собеседника.
Янь Шисюй решил не подыгрывать ему и промолчал.
Монах вздохнул:
— Увы, человеческие силы не безграничны, и его замысел потерпел крах.
Пока они беседовали, у ворот дворика появился служитель и громко крикнул:
— Господин Янь здесь?
Янь Шисюй обернулся:
— Что случилось?
— К воротам обители пришел ваш слуга, принес деньги и вещи. Назвался фамилией Ян.
Глаза Янь Шисюя мгновенно сузились.
— Скоро буду, — тихо произнес он.
Комментарии