Янь Шисюй оставил в комнате скрытый самострел и плотницкий шнур и вышел из обители с пустыми руками.
У перекрестка неподалеку от ворот стояла неприметная повозка, запряженная быком.
Это был не тот роскошный экипаж, на котором обычно разъезжали важные чины.
Янь Шисюй не спеша подошел к повозке и негромко позвал:
— Судья Ян?
Занавеска слегка приоткрылась, явив суровое лицо судьи:
— Живо внутрь!
Янь Шисюй поднялся на подножку и юркнул в полумрак повозки.
На мягком сиденье, облаченный в дорогие одежды, сидел Ян Фашэнь. Он держался прямо, всем своим видом излучая холодную властность и силу.
Этот человек никогда не расслаблялся, стараясь всегда казаться грозным и непоколебимым.
Не успел Янь Шисюй сесть, как судья резко подался вперед, мертвой хваткой вцепился ему в горло и прошипел:
— Ты посмел водить меня за нос!
Горло сдавило судорогой, Янь Шисюй судорожно хватал ртом воздух, его лицо быстро наливалось багровым цветом.
Оказалось, этот чиновник и сам был неслабым мастером боевых искусств.
— К-как… как это понимать, господин? — С трудом выдавил он.
— Я десятки лет распутывал заговоры и ловил хитроумных шпионов, но сегодня какой-то мелкий воришка умудрился обвести меня вокруг пальца! — Глаза судьи Яна сверкали яростью. — Если ты действительно потерял память, как ты умудрился сдать экзамен лучше всех и занять первое место?
— А разве… разве так трудно стать первым на таком пустяковом экзамене? — Хрипел Янь Шисюй, силясь ослабить хватку.
Судья Ян не ответил, лишь сильнее сжал пальцы.
Воздух перестал поступать в легкие, сознание Янь Шисюя начало угасать:
— Если господин… так уверен… убейте меня прямо здесь.
— Думаешь, не посмею? — Прорычал судья Ян.
Янь Шисюй обмяк, перестав сопротивляться.
Если бы судья действительно хотел его убить, он бы не стал тратить время на разговоры.
Лицо юноши уже начало синеть, перед глазами поплыли темные круги.
Только тогда судья Ян брезгливо разжал пальцы и оттолкнул его.
Янь Шисюй повалился на дощатый пол повозки, жадно глотая воздух и заходясь в хриплом кашле, от которого на глаза выступили слезы.
Когда он немного пришел в себя, судья Ян холодно спросил:
— Что именно ты написал в своем свитке? За какие такие заслуги тебя признали лучшим?
Янь Шисюй, не вставая с пола, сел, скрестив ноги:
— Ничего особенного. Даосы спросили, как управлять непокорными окраинами, опираясь на учение о недеянии.
Ян Фашэнь презрительно фыркнул.
В смутные времена нужны суровые законы, а недеянием сыт не будешь. Даосы явно витали в облаках.
— И что же ты ответил? — Настойчиво спросил судья.
Потерял этот сопляк память или за его спиной стоит мудрый наставник – ответ на этот вопрос скрывался в деталях его работы.
Янь Шисюй спокойно пояснил:
— Я предложил две вещи: разделение налогов и новую систему распределения ресурсов…
Он принялся не торопясь, во всех подробностях излагать суть предложенных реформ.
Поначалу судья Ян слушал со скепсисом, но постепенно его взгляд сделался рассеянным, а разум полностью погрузился в слова юноши.
Он слушал, затаив дыхание.
Словно прилежный ученик, которому великий мудрец внезапно открыл тайны мироздания.
Когда Янь Шисюй закончил, судья все еще пребывал в глубоком оцепенении.
Прошло добрых десять минут, прежде чем Ян Фашэнь очнулся от раздумий. Он посмотрел на юношу долгим, сложным взглядом:
— Ты сам до этого додумался?
Янь Шисюй усмехнулся:
— А как думает господин судья, кто бы мог меня такому научить?
Судья замолчал.
Он был из благородного рода и, хоть и не сдал высшие экзамены, слыл человеком образованным и искушенным в делах управления. Он прекрасно понимал, насколько глубоки и революционны были эти идеи.
Если бы за спиной этого мальчишки стоял гений такого масштаба, тот никогда бы не позволил сделать из своего ученика марионетку.
— Но это невозможно! — Ян Фашэнь снова прищурился. — Такие тонкости государственного управления не под силу человеку, далекому от политики, тем более лишившемуся памяти.
— Память-то я потерял, но не разум. Я умею читать, понимать логику и здраво мыслить. Последние дни я без устали читал даосские свитки, и многие вещи прояснились сами собой. Я знаю, как тяжело народу под гнетом непосильных поборов, знаю, как растут цены на рис, знаю, чем недовольны простые люди… — Янь Шисюй говорил ровно и уверенно.
— К тому же в тех бумагах, что вы мне дали, было написано: «Ныне поборы растут без конца, а чиновники погрязли в воровстве». Я лишь развил вашу мысль.
— Вы утверждаете, что беспамятный не мог этого написать. Но неужели вы думаете, что, помни я все, у меня бы получилось лучше?
Судья Ян все еще сомневался, но крыть ему было нечем.
Янь Шисюй добавил:
— Раз уж теперь я первый ученик обители, за мной будут пристально следить. Если у господина больше нет вопросов, я вернусь к себе.
Когда у него не было козырей, он вел себя тихо, спасая жизнь. Теперь же правила игры изменились.
Пока Управлению Сыскных Дел нужны солнечные часы, они пальцем его не тронут.
И действительно, лицо судьи Яна озарила мягкая улыбка:
— Твое рвение похвально. Управление очень надеется на тебя, да и сам Помощник Канцлера следит за твоими успехами. Он обещал: как только часы окажутся у нас, все твои прежние грехи будут прощены, а впереди тебя ждут почести и богатство.
Янь Шисюй не обрадовался, напротив, его сердце сжалось.
Раньше о его тайне знали только Цикада и судья Ян, теперь же к ним добавился сам Помощник Канцлера.
Заметив его молчание, судья добавил:
— Мы с Чунчжэнь – непримиримые враги. Как бы хорошо тебе ни жилось в обители, помни, где твой настоящий дом.
— Понимаю, — Янь Шисюй прекрасно расслышал скрытую угрозу.
Шпион всегда остается шпионом. И не важно, насколько гениальное сочинение он написал.
Стоит его тайне раскрыться, и даосы в лучшем случае вышвырнут его вон. И тогда он снова окажется беззащитным перед Управлением.
Судья Ян удовлетворенно кивнул и протянул ему тяжелый сверток:
— Я уже отменил приказ об устранении. Раз уж ты теперь первый ученик, тебе придется заводить знакомства и тратить деньги. Здесь две связки монет на твои расходы от Управления.
— Благодарю, господин, — Янь Шисюй забрал деньги и покинул повозку.
Кучер взмахнул хлыстом, и бык медленно потащил повозку прочь.
Глядя ей вслед, Янь Шисюй все острее понимал: ему жизненно необходимо стать сильнее в боевых искусствах.
…
В сумерках Янь Шисюй вернулся в свой дворик.
Под старой акацией за каменным столом Гао Мэй о чем-то неторопливо беседовал с другим учеником.
Легкий ветерок шелестел листвой. Монах сидел прямо и чинно, а его собеседник небрежно развалился на табурете.
— А вот и брат Янь вернулся, — подал голос Гао Мэй.
Сидевший спиной к воротам юноша обернулся. У него было бледное, невероятно изящное лицо с тонкими чертами, из-за чего он казался немного женственным.
Это был тот самый соня, который утром проспал все на свете в заведении «Золотая река».
— Брат Янь, присаживайся к нам, выпей чаю, — Гао Мэй приветливо махнул рукой и представил соседа:
— Это брат Хуанфу, наш третий сосед.
«Ну и компания подобралась!», – усмехнулся про себя Янь Шисюй.
Изящный юноша поднялся и с улыбкой поклонился:
— Рад знакомству. Мое имя – Хуанфу И, второе имя – Цзыяо. Можешь звать меня просто Цзыяо.
— Янь Шисюй, второе имя – Бохэн, — представился он.
— Приветствую, брат Бохэн, — Хуанфу И вел себя так, словно они были знакомы сто лет.
Они сели за стол. Гао Мэй перевернул пустую чашку и налил Янь Шисюю свежего чаю.
Напиток оказался удивительно чистым, золотистым и очень ароматным.
Янь Шисюй удивился: этот чай заваривали точно так же, как в его прежнем мире. Обычно в этих краях в чай добавляли соль, имбирь и лук, превращая его в какой-то суп.
— Это чай из моих родных мест, — пояснил Гао Мэй. — Мы в Цинчжоу завариваем его чистой родниковой водой, без всяких столичных изысков.
— А где этот Цинчжоу? — Полюбопытствовал Хуанфу И.
— На востоке, у самого моря, — улыбнулся монах. — Земли там суровые, горы высокие, да туманы ядовитые. Столичные жители считают нас дикарями.
У моря? Янь Шисюй оживился:
— Брат Гао, а ты случайно не слышал про гору Бычья Голова?
Гао Мэй удивленно воззрился на него:
— Откуда тебе ведомо это место?
— Да так… Муж моей сестры когда-то странствовал по тем краям и рассказывал, что на той горе живет удивительный мастер, который держит священных зверей, — соврал Янь Шисюй. — Вот только не знаю, правда ли это.
Гао Мэй кивнул:
— Это чистая правда. От Цинчжоу до той горы четыре сотни ли. Тамошний хозяин действительно великий отшельник. Он знает все о погоде, исцеляет любые хвори, и благодаря ему во всей округе царит мир и процветание. Я сам слышал о нем много раз, но встретиться так и не сподобился.
У Хуанфу И загорелись глаза:
— Должно быть, он достиг Земного Ранга!
Янь Шисюй и Гао Мэй одновременно повернулись к нему.
Простым обывателям ничего не было известно о делении мастеров на Человеческий, Земной и Небесный ранги.
Хуанфу И растерялся:
— Чего вы на меня так смотрите?
«А парень-то не так прост, да и одежка на нем недешевая. Только жизни совсем не знает, чистый и наивный, как дитя…», – мысленно охарактеризовал его Янь Шисюй.
Гао Мэй задумчиво произнес:
— Обладать такой силой и при этом жить в покое, не зная бед от властей, — такой человек явно выделяется даже среди мастеров Земного Ранга.
«Ого, а семейка у Сюэи – та еще сила! Жаль только, далековато они», – подумал Янь Шисюй, решив, что это отличный путь к отступлению на крайний случай.
— Кстати, Цзыяо, а ты сам откуда будешь? — Спросил Янь Шисюй.
— Из столицы.
— И как же столичного жителя занесло в нашу обитель?
Хуанфу И тяжело вздохнул:
— Повздорил там с одним важным человеком, вот отец и сослал меня сюда от греха подальше. Но хватит обо мне, а ты, брат Бохэн?
«Небось в борделе подрался?», – ухмыльнулся про себя Янь Шисюй. — Я местный. Мои предки были из славного рода Янь, я прямой потомок великого господина Яня.
Гао Мэй и Хуанфу И переглянулись, их лица стали серьезными. Они посмотрели на него совершенно другими глазами.
В империи не было грамотного человека, который бы не преклонялся перед именем господина Яня.
За неторопливой беседой они и не заметили, как сгустились сумерки и наступила ночь.
— Брат Гао, я слышал, в буддизме есть двенадцать священных свитков, изучив которые, можно обрести тайные знаки силы – мудры, — внезапно спросил Хуанфу И. — Тебе удалось познать хоть одну?
Гао Мэй немного помолчал, а затем тихо ответил:
— Я познал Варада-мудру – знак дарования благ.
Янь Шисюй ничего об этом не знал, а вот Хуанфу И так и подпрыгнул на месте:
— Варада-мудра?! С таким талантом уходить в даосы – просто безумие! Тебе надо было основывать свой собственный монастырь!
Янь Шисюй поспешил вмешаться:
— И что это за мудра такая?
— Она позволяет исполнять чужие желания. За каждое исполненное желание накапливается благодатная сила, которую потом можно потратить на исполнение собственной воли, — пояснил Хуанфу И. — Говорят, это один из самых сложных путей.
Янь Шисюй посмотрел на монаха совсем другими глазами.
Живой исполнитель желаний?
Определенно, с этим Гао Мэем нужно держать ухо востро и дружить изо всех сил.
В этот момент Хуанфу И вдруг покачал головой:
— Чай, конечно, отменный, но от него в животе холодеет.
Он внезапно рухнул на колени перед Гао Мэем и умоляюще закричал:
— О великий учитель, я страстно желаю отведать рыбы!
Гао Мэй: — …
Янь Шисюй: — …
«Ну и шут же ты, парень».
Комментарии