— Брат Хуанфу, в жилых комнатах рыбы нет, — Гао Мэй покачал головой. — К тому же правилами академии ученикам строго запрещено самовольно резать скотину и готовить мясное.
— Зато в пруду за садом полно рыбы, — Хуанфу И указал пальцем на запад. — Я еще днем, когда мы гуляли по саду, на этот пруд слюнки пускал. Мы тихонько наловим, тихонько съедим, и кто нас поймает?
Гао Мэй промолчал, лишь смерил Хуанфу И тяжелым взглядом сверху вниз.
Янь Шисюй заметил, как на лбу монаха вздулись вены – тот явно сдерживал себя из последних сил.
Спустя добрую минуту Гао Мэй тяжело вздохнул:
— Ладно, пошли.
И он действительно направился к выходу со двора.
«Неужели и правда согласился?», – Янь Шисюй от изумления даже рот приоткрыл. Он поспешно указал на бочку с водой:
— Брат Гао, возьми ведро! Если кого встретишь, скажешь, что пошел за водой, да и рыбу в нем спрятать проще.
Монах Гао Мэй и Хуанфу И невольно переглянулись и удивленно посмотрели на него.
Стоило Гао Мэю скрыться за воротами с ведром в руках, как Хуанфу И заговорщически подмигнул и с хитрой ухмылкой прошептал:
— Слыхал я, что если встретишь мастера, постигшего печать исполнения желаний, то любая твоя просьба, если она не совсем уж дикая, обязательно исполнится.
Янь Шисюй тут же вспомнил вздувшиеся вены на лбу Гао Мэя – монах явно сопротивлялся этому порыву.
Значит, тот, кто практикует печать исполнения желаний, попросту не способен отказать чужой просьбе?
Янь Шисюй нахмурился:
— Брат Хуанфу, это как-то неправильно.
Хуанфу И лишь отмахнулся:
— Мне – исполнение желания, ему – сила веры. Что в этом плохого? Если мы будем чаще загадывать желания, это только поможет его духовной практике.
— …Например, пожелать, чтобы он подмел двор, принес воды или постирал белье. Чем сильнее наше желание, тем больше духовной силы он получит.
Звучало как обоюдная выгода.
Однако Янь Шисюй зрил глубже: попадись им враг, и эту слабость монаха можно будет легко использовать против него.
Хуанфу И поднялся, отряхнул пыль с колен и с глубокомысленным видом произнес:
— Бохэн, я делюсь с тобой этими секретами только потому, что мы живем в одной комнате. Но ты не вздумай пользоваться этим, чтобы обижать брата Гао.
«Да я не настолько бессовестный, в отличие от тебя!»
Янь Шисюй внимательно посмотрел на Хуанфу И:
— Брат Хуанфу, а ты отлично осведомлен. Знаешь так много, что на твоем фоне я, первый в списке на экзаменах, кажусь обычным книжным червем, который только и умеет, что зубрить. И кроме таланта к наукам, у меня ничего нет.
— Зови меня просто Цзыяо, — Хуанфу И вдруг хлопнул себя по лбу. — Ох, одной рыбы мало! Я ненадолго отлучусь.
Он вернулся в комнату, закинул за спину короб для книг и стремительно умчался прочь.
Смеркалось. На небе не было ни звезды, лишь одиноко светила луна.
Убедившись, что вокруг никого нет, Янь Шисюй наконец со спокойной душой подошел к дереву и, задрав голову, тихонько позвал:
— Сюэи, Сюэи…
Маленькая черная птица, сидевшая среди густой листвы, даже не удостоила его взглядом.
— Сюэи, Сюэи…
Пока он звал, в ночном небе послышался шелест крыльев. Еще одна точно такая же черная птичка пронеслась в темноте и опустилась на каменный стол.
Янь Шисюй перевел взгляд с силуэта на дереве на ледяной взор птицы на столе и неловко улыбнулся:
— Вы так похожи…
Сюэи взвилась в воздух и ринулась ему прямо в лицо, пища тонким девичьим голоском:
— Собственную птицу узнать не можешь! Заклюю!
Янь Шисюй принялся уворачиваться, закрывая голову руками.
Сюэи для порядка клюнула его еще пару раз, а затем сердито прогнала незваную гостью с дерева.
Янь Шисюй поспешил перевести тему:
— Удалось разузнать, где находится Палата сокровищ?
— Не нашла! — Отрезала Сюэи.
«Не нашла?», – Янь Шисюй нахмурился:
— Ты что, опять заблудилась?
— Вовсе нет! Как можно заблудиться в этой крошечной обители Чунчжэнь?
Янь Шисюй нахмурился еще сильнее.
Ему в голову пришла одна мысль. Школа Чунчжэнь славилась своими талисманами и магическими построениями. Если Сюэи не смогла отыскать Палату сокровищ, ее, скорее всего, сбила с толку скрывающая иллюзия.
Если даже птица не способна ее заметить, то человеку и подавно не справиться.
Немного подумав, Янь Шисюй решил прибегнуть к самому простому, пусть и топорному способу:
— Сюэи, слетай к обители Чунчжэнь еще раз. Как стемнеет, прилетай к моей комнате, я оставлю окно открытым.
Вскоре после того как птица улетела, во двор вернулся монах Гао Мэй с ведром.
В воде лениво плескались два карпа кои.
Еще через несколько минут появился и Хуанфу И. С коробом за спиной и глиняной жаровней в руках, он ковылял, едва удерживая равновесие.
— Помогите, помогите же!
Они бросились к нему. Янь Шисюй забрал жаровню – угли в ней уже вовсю тлели, полыхая ярким багровым пламенем.
Монах Гао Мэй забрал короб для книг, внутри которого обнаружились завернутый в грубую бумагу древесный уголь, небольшой котелок, две тарелки тофу, соленья, а также лук, имбирь, чеснок и горчица для приправ.
— Откуда все это? — Гао Мэй ошеломленно захлопал глазами.
— Из трапезной стащил.
— Украл? — Янь Шисюй понизил голос. — Жить надоело?
Этот парень был ходячей катастрофой для любых правил. В первый же день умудрился опоздать из-за похода в веселый квартал, а ночью затеял тайную готовку в общежитии.
Хуанфу И гордо задрал подбородок и хмыкнул:
— Воровать – слишком хлопотно. Я просто купил это у повара в трапезной. В этом мире за деньги можно и духов призвать, и демонов заставить работать, и людей подчинить. Деньги могут все.
Втроем они быстро распределили обязанности: Янь Шисюй взялся чистить рыбу, Хуанфу И вызвался помогать – и тут же получил звонкий удар хвостом по лицу от бьющейся рыбины, а монах Гао Мэй занялся водой.
Вскоре над котелком поднялся густой пар. Соленья, тофу и рыба закипели вместе, распространяя по двору умопомрачительный аромат.
Хуанфу И разлил варево по мискам. Держа в руках обжигающий суп и подставляя лица прохладному раннеосеннему ветру, юноши упивались этой беззаботной порой, когда еще не ведаешь истинных жизненных невзгод.
Прихлебывая наваристый бульон, Янь Шисюй осторожно заговорил:
— Брат Гао, твоя печать исполнения желаний… кажется, имеет весьма серьезные изъяны.
— Брат Янь не принадлежит к числу практикующих, — отозвался Гао Мэй. — Тебе неведомо, что такова природа любого учения в этом мире.
Он указал на огонь под котлом:
— Тот, кто идет по пути совершенствования, способен подчинить себе великую силу неба и земли. Но у этой силы есть свой характер. Вот как этот огонь: если хочешь управлять им или даже стать им, ты сам должен подстроиться под него, слиться с ним. Огонь не станет подстраиваться под тебя.
Янь Шисюй задумался. Получается, чем глубже продвигаешься в практике, тем больше становишься похож на ту стихию, которую изучаешь?
Интересно, а на что становятся похожи мастера школы Мо?
На железные балки или на бревна?
— Да ну, бред какой-то, — возразил Хуанфу И. — Что-то я не слышал, чтобы мастера боевых искусств во что-то там превращались.
— Путь воина слишком примитивен, — снисходительно заметил Гао Мэй. — Обычная сила грубых мужланов.
Янь Шисюй, который втайне тоже практиковал боевые искусства, почувствовал себя слегка задетым.
— Кхм-кхм! — Он кашлянул, переводя разговор в другое русло:
— Спасибо вам, братья. Я пальцем о палец не ударил, а наелся от пуза. Аж совестно как-то.
Хуанфу И небрежно махнул рукой:
— Пустяки. Если нас поймает Ученый, мы просто свалим все на тебя. Ты у нас первый в списке, тебе и отдуваться.
Янь Шисюй лишился дара речи.
«Ах ты ж паршивец… Из нас троих ты самый негодяй!»
С двумя рыбинами было покончено в миг, суп выпили до последней капли, на дне котелка сиротливо лежали лишь остатки солений да два обглоданных скелета.
Хуанфу И довольно похлопал себя по животу:
— Объелся.
Все трое уставились на грязную посуду, но никто не спешил приводить ее в порядок.
Хуанфу И, хитро прищурившись, решил нанести упреждающий удар:
— О великий мастер! Умоляю тебя, прибери котелок и миски, это единственное и самое заветное желание твоего младшего брата!
У Гао Мэя дернулся уголок рта, и он умоляюще посмотрел на Янь Шисюя.
Янь Шисюй мигом сориентировался и отвесил глубокий поклон:
— О великий мастер, твой младший брат присоединяется к этому желанию!
Ощутив на себе мощный прилив веры от двух своих соседей, монах Гао Мэй скорбно вздохнул и принялся за работу.
…
Глубокая ночь. Одинокая лампа.
В распахнутое окно бесшумно влетела маленькая черная птица и опустилась на подоконник, а оттуда легко перепрыгнула на письменный стол.
Янь Шисюй, сидевший у окна, плотно притворил створки, расстелил лист грубой бумаги и обмакнул кисть в тушь.
Сюэи устроилась у самого края листа и защебетала:
— Сразу за стеной стоит зал Сюаньлань, по бокам от него – два придела, а позади еще один зал, он называется… как же его…
Следуя ее указаниям, Янь Шисюй набрасывал простой чертеж. Чем дальше он рисовал, тем сильнее округлялись его глаза от изумления. Обитель Чунчжэнь изобиловала павильонами, жилыми постройками и переплетающимися галереями. Прошло добрых полчаса, а он еще даже не подобрался к жилым покоям учеников.
— Палата сокровищ точно не в передней части и не рядом с жилыми комнатами. Скорее всего, где-то в глубине, ближе к центру. Завтра удели особое внимание именно этой зоне.
Янь Шисюй рассудил так: сначала нужно составить примерный план всей обители, а затем по назначению зданий вычислить, где именно прячут сокровища.
Когда тушь высохла, он припрятал чертеж и соорудил у изголовья кровати подобие гнезда из своего верхнего платья.
Он уже собирался задуть лампу и лечь спать, как вдруг пальцы наткнулись на пилюлю, которую Сюэи притащила ему днем.
«Чуть не забыл про нее».
— Сюэи, ты ведь ее пробовала, верно? — На всякий случай переспросил он.
— Вкусная-вкусная, от нее сразу сил полным-полно! — Сюэи весело захлопала крыльями в своем гнездышке.
Успокоившись, Янь Шисюй отправил пилюлю в рот и разжевал ее.
Рот тут же наполнился горьковатым травяным ароматом, который долго не проходил.
Подождав немного и не заметив никаких изменений, Янь Шисюй разочарованно вздохнул:
— Да вроде ничего особенного. Спать, спать.
Но вдруг внизу живота зародилась мощная волна жара. Лицо мгновенно вспыхнуло, а дыхание сделалось обжигающим.
Этот жар принялся метаться по телу, проникая в самые кости и заставляя мышцы ныть от боли.
Янь Шисюй схватил кувшин и сделал несколько жадных глотков, но прохладная вода не помогла – огонь внутри вспыхнул лишь сильнее, точно в него плеснули масла.
«Ничего себе эффект!», – его лицо залила густая краска.
По лицу покатились крупные капли пота, дыхание стало тяжелым и прерывистым.
Сюэи, заметив его состояние, принялась давать авторитетные советы:
— Быстрее ищи самку! Когда горные обезьяны объедаются духовной травой, они носятся по горам или ищут обезьяну-девочку, и тогда их сразу отпускает!
— …Где я тебе сейчас найду обезьяну… тьфу, женщину! — Янь Шисюй уже едва соображал от жара.
Сюэи не шутку перепугалась:
— Ты что, даже женщину найти не можешь? В стае только самые никчемные самцы остаются без пары!
— Да замолчи ты…
Янь Шисюй принял глубокую стойку и принялся наносить быстрые, резкие удары кулаками вперед, словно колол копьем.
Слова птицы навели его на мысль: нужно просто выплеснуть эту безумную энергию через силу.
Он бил воздух без устали, и с каждым ударом его тело словно закалялось, точно кусок отборной стали. Под кожей буграми перекатывались мышцы.
Спустя вечность бушующий внутри пожар наконец утих.
Янь Шисюй тяжело дышал, его одежда промокла насквозь, а у ног на полу натекла целая лужица пота.
При этом он отчетливо почувствовал каждую мышцу своего тела – каждую группу, каждое волокно, словно у него сформировалась новая нервная система.
Главным признаком перехода на первый ранг боевых искусств было как раз умение идеально чувствовать и контролировать каждый дюйм собственного тела.
Он уже стоял на пороге этого свершения.
Сюэи к тому времени уже сладко посапывала в своем гнезде.
Валясь от усталости, Янь Шисюй кое-как сделал глоток воды и без сил рухнул на кровать.
Но стоило ему прикрыть глаза, как в деревянную дверь громко постучали.
Раздался несносный голос Хуанфу И:
— Бохэн, уже час Мао! Пора вставать на утреннее чтение!
Комментарии