Хуанфу И недовольно поморщился:
— И не говори. Когда лез обратно через стену, подвернул ногу.
Янь Шисюй с самым заботливым видом шагнул к нему:
— Дай погляжу, сильно разбил?
Хуанфу И приподнял подол халата и задрал штанину, демонстрируя распухшую лодыжку:
— Раздуло как бочку.
Сустав действительно заметно отек и посинел.
— Давай помогу дойти умыться, — Янь Шисюй подхватил его под руку и как бы невзначай слегка сжал его плечо.
Хуанфу И даже не поморщился.
Когда с умыванием было покончено, Хуанфу И озвучил свое очередное заветное желание – доехать до столовой верхом.
Гао Мэю ничего не оставалось, кроме как взвалить приятеля на спину и потащить в трапезную.
По пути им то и дело попадались другие ученики, которые участливо принимались расспрашивать пострадавшего:
— Брат Цзыяо, что с тобой стряслось?
— Ох, ногу подвернул? Ты побереги себя, обязательно попроси у Помощника Ученого целебной мази.
— Брат Цзыяо, ты ногу ушиб, а у меня сердце кровью обливается.
— …
Хуанфу И так и расплывался в улыбке, успевая ответить каждому.
Янь Шисюй лишь диву давался:
— Что это с ними всеми?
Еще вчера утром, когда Ли Яньчжэнь насмехался над похождениями Хуанфу И по публичным домам, вся толпа дружно над ним хохотала.
Хуанфу И, устроившись на плечах у монаха, повернул голову и хмыкнул:
— Мы ведь теперь соученики. Самое время налаживать полезные связи.
Янь Шисюй невольно присмотрелся к нему повнимательнее. Оказывается, этот несносный нарушитель спокойствия был еще и прирожденным заводилой, способным расположить к себе кого угодно?
Проходя сквозь круглые ворота трапезной, Янь Шисюй мимоходом глянул на стену.
Тайный знак Большой Медведицы по-прежнему красовался на своем месте.
После завтрака они вернулись за коробами с книгами. Гао Мэй снова взвалил на себя Хуанфу И, тот придерживал учебники, а Янь Шисюй шел налегке впереди.
Едва они миновали жилой сектор и вышли на длинную крытую галерею, как Хуанфу И восхищенно выдохнул:
— Какая красота…
Янь Шисюй и Гао Мэй одновременно повернули головы к площади перед главным храмом Тяньюань.
Там, неспешно прогуливаясь, шли две молодые женщины в даосских одеждах.
Одна была яркой и манящей, точно распустившийся персик, вторая – холодной и неприступной, как лед. Легкий утренний ветерок нежно трепал их темные локоны, заставляя сердца наблюдавших за ними юношей сладостно замирать.
Это были те самые две старшие ученицы, которых Янь Шисюй приметил еще в день прибытия.
Многие сокурсники так и застыли на месте, не в силах отвести глаз от этой картины.
Хуанфу И, буквально пожирая их взглядом, зашептал:
— Вчера старшекурсники рассказывали, что в этом году к нам прислали невероятную красавицу на должность Помощника Ученого. Она из южного направления школы Даосской алхимии.
— …Я-то думал, врут. После всех столичных красавиц и чужеземных танцовщиц меня сложно чем-то удивить… Но теперь вижу, что чистая правда.
«Вот ведь неженка!», – подумал Янь Шисюй. Сам он, закаленный веком приукрашенных портретов и идеальных лиц, обладал отменной стойкостью к женским чарам, а потому просто потащил Гао Мэя дальше.
«Постойте. Из южного направления?», – он вдруг резко затормозил:
— Они что, из южной школы?!
Если память ему не изменяла, адепты южной школы практиковали парное совершенствование.
Хуанфу И кивнул:
— В северной школе женщинам ходу нет, там строгий обет безбрачия. Интересно, а у наших прекрасных наставниц уже есть партнеры для совместной практики?
Гао Мэй тут же безжалостно окатил его ушатом холодной воды:
— В южной школе к выбору партнера подходят крайне строго. Чужаков со стороны они практически никогда к этому не допускают.
— Это-то понятно, — ничуть не смутился Хуанфу И и с воодушевлением продолжил:
— Но я слышал, что такие практики позволяют идеально гармонизировать мужское и женское начала. Обычному человеку это дает невероятное здоровье, а воину – стремительный рост сил. Вот бы и мне обучиться этому искусству!
Янь Шисюй и Гао Мэй лишь покачали головами, каждый думая о своем.
Всего в штате академии числились один главный Ученый и трое Помощников, которые вели занятия по очереди.
Сегодня лекцию должен был читать наставник из северной алхимической школы – тот самый, чьих уроков Янь Шисюй ждал больше всего.
Он давно мечтал разузнать секреты их дыхательных практик.
В назначенный час ученики расселись по местам, разложили писчие принадлежности и книги, но вместо ожидаемого наставника в класс вошел обычный писарь.
— Помощник Ученого ждет всех на площади перед храмом Тяньюань, — зычно объявил он.
Ученики в недоумении принялись собирать вещи и потянулись к выходу.
На площади у храма, залитая ярким солнцем, высилась могучая фигура.
Мужчина ростом под два метра, на вид лет сорока с небольшим, обладал мощным телосложением, которое едва скрывали широкие одежды. Волосы его были небрежно заколоты деревянной шпилькой, а волевой подбородок украшала жесткая щетина.
Он походил скорее на грозного разбойника с большой дороги, нежели на кроткого даоса или почтенного учителя.
Когда все собрались, громила зычным басом произнес:
— Мое имя Ляньян-цзы. Со вчерашнего дня я назначен Помощником Ученого в этой академии. Впредь все мои уроки будут проходить здесь, под открытым небом.
Юноши растерянно переглянулись.
Ли Яньчжэнь не удержался от вопроса:
— Уважаемый наставник, неужели нам придется изучать трактаты стоя?
Ляньян-цзы усмехнулся в бороду:
— Нет, не просто стоя.
Не успели ученики облегченно вздохнуть, как он добавил:
— Вы будете стоять в боевой стойке «столбом».
У всех присутствующих в головах пронеслась буря недоумения.
Ляньян-цзы строго пояснил:
— Постижение верного пути начинается с крепости тела. Слабый телом слаб и духом. А при слабом духе древняя мудрость в голову не пойдет. Если вы собственное тело в порядке содержать не способны и вечно ходите сонные да вялые, то какой толк от тысяч прочитанных вами книг?
Но избалованные столичные юноши не собирались молча сносить тяготы:
— Отродясь никто не учился, стоя в боевых стойках!
— Постижение мудрости требует тишины и покоя, как можно думать о возвышенном, когда все тело ноет от усталости?
Ляньян-цзы молча подошел к огромной бронзовой курильнице высотой в человеческий рост, играючи приподнял ее одной рукой за край и хмыкнул:
— Если кто не желает соблюдать порядок, то знайте – ваш покорный слуга тоже кое-что смыслит в кулачном бою.
Ученики мгновенно опустились в стойку всадника.
Хуанфу И поспешил подать голос:
— Учитель, у меня нога повреждена!
И он продемонстрировал свою распухшую лодыжку.
Грозный даос глянул на отек, понимающе кивнул:
— Хорошо, тебе стоять как все не нужно. Будешь стоять на одной ноге.
Хуанфу И так и застыл с открытым ртом.
«Ну и семейка тут подобралась…», – подумал Янь Шисюй, плавно опускаясь в стойку и стараясь ничем не выделяться.
При этом он внимательно оглядывал толпу, пытаясь вычислить тех, кто уже знаком с боевыми искусствами.
Он как раз ломал голову, как найти раненых шпионов, а новый учитель сам преподнес ему отличную возможность.
Ляньян-цзы, точно заправский командир, прохаживался между рядами, то и дело поправляя стойки учеников и попутно раздавая наставления:
— В древности соперничали сотни учений, но почти все они канули в лету, и лишь даосизм выстоял и продолжает процветать. А все потому, что прочие школы пытались подчинить мудрость своим техникам, мы же подчиняем техники мудрости. В учении то же самое: хитрость и уловки – это лишь приемы, а истинная цель – это путь.
— …Четыре главных трактата сложны, но если вы постигнете их суть, они укажут вам вашу собственную дорогу.
Хуанфу И, покачиваясь на одной ноге, из последних сил спросил:
— Учитель, а правда, что у северной школы есть золотые пилюли, способные оживлять мертвых?
Ляньян-цзы покосился на него:
— Слыхать слыхал, да сам не проверял. Хочешь, я тебя сейчас пришибу, а потом проверим, оживешь ли?
— Пожалуй, не стоит…
— Тогда закрой рот и слушай внимательно!
Он принялся разъяснять древние тексты, и его голос обладал такой удивительной силой, что ученики невольно заслушались, на время позабыв о ноющей боли в затекших ногах.
Вдруг Ляньян-цзы нахмурился, остановился прямо перед Янь Шисюем и принялся пристально вглядываться в его лицо.
Янь Шисюй в ответ изобразил на лице предельную простоту и прилежность:
— Учитель, я стою как-то не так?
Даос ничего не ответил и молча двинулся дальше.
С каждым часом солнце припекало все сильнее, и ученики один за другим начали валиться с ног, усаживаясь прямо на каменные плиты и тяжело отдуваясь.
Единственным, кто продолжал стоять как вкопанный, оставался монах Гао Мэй.
«Все-таки умеют же люди притворяться…», – подумал Янь Шисюй, тоже картинно рухнув на пол и делая вид, что едва дышит.
Дав им немного перевести дух, Ляньян-цзы пинками поднял всех на ноги и заставил продолжить тренировку.
…
Полдень.
Время с полудня до часу дня отводилось на обед и отдых.
Измученные утренней тренировкой первокурсники едва волочили ноги по направлению к трапезной, где принялись жадно уплетать нехитрую снедь.
Янь Шисюй, закончив с обедом, выходил во двор. Сделав вид, что оборачивается поговорить с Хуанфу И, он мимоходом скользнул взглядом по стене с тайным знаком.
Прежний рисунок Большой Медведицы был тщательно стерт, а на его месте красовался круг с расходящимися от него неровными лучами.
На первый взгляд это напоминало солнце.
Но Янь Шисюй сразу понял истинное значение – это был знак планеты Инхо, олицетворявшей беду и призыв о помощи.
Тот лазутчик попал в беду и умолял о спасении!
«Еще утром все было спокойно, что могло случиться за несколько часов? Вряд ли шпионы решились бы на открытое столкновение посреди бела дня!», – Янь Шисюй спокойно отвел взгляд и продолжил беззаботную беседу с приятелями.
Вернувшись в жилой корпус, Гао Мэй сразу сел медитировать, а Хуанфу И, несмотря на хромоту, отправился заводить новые знакомства.
Янь Шисюй устроился у окна в тени деревьев, поджидая свою верную помощницу.
Послышался знакомый шорох крыльев.
Маленькая черная птичка опустилась на ветку акации и, убедившись, что во дворе никого нет, шустро шмыгнула в комнату.
В клюве она держала аккуратно свернутое послание.
— Ты ведь не разговаривала при старом ученом? — Шепотом спросил Янь Шисюй, забирая записку.
— И не думала, — Сюэи спрыгнула на стол и с любопытством заглянула в чашку с чаем.
Янь Шисюй не спешил разворачивать бумагу:
— Скажи, у того ночного гостя, которого ты видела вчера, точно нога не была ранена?
Сюэи на секунду задумалась, а затем уверенно затрясла головой:
— Нет, он держался за грудь и бежал неровно, но ноги у него были целы. Иначе я бы его не упустила.
— Понятно, — Янь Шисюй наконец развернул записку и принялся за чтение.
Старый ученый советовал при необходимости пойти на контакт с просящим, но настоятельно рекомендовал не раскрывать своего истинного лица и использовать надежную маскировку.
Также он сообщил важные сведения: в столице действуют четыре независимые группы «Звездного плота», возглавляемые руководителями под псевдонимами Писарь, Художник, Лекарь и Проводник.
Сам старик был Писарем.
При встрече следовало обязательно выяснить, к чьей именно группе принадлежит этот лазутчик и за какой сектор отвечает, дабы подтвердить его личность.
В самом конце письма старик шутливо поинтересовался, откуда у его подопечного взялась такая смышленая птица и как он додумался использовать ее для связи.
Янь Шисюй быстро разорвал записку на мелкие клочки, сжал их в кулаке и скомандовал:
— Сюэи, нам нужно ненадолго отлучиться.
Трапезная находилась на отшибе, и после обеда здесь не было ни единой души.
Они беспрепятственно добрались до места. Пока птица кружила в небе, высматривая возможную слежку, Янь Шисюй подобрал острый камешек, обвел знак беды кругом, а рядом нацарапал созвездие Большой Медведицы.
Это означало согласие на встречу сегодня ночью, в час Быка.
Комментарии