Линь Чаоян повернул голову и всмотрелся в нежные черты лица Тао Юйшу. Скудного света от луча кинопроектора едва хватало, чтобы разогнать тьму на площадке, но это ничуть не умаляло ее красоты.
Их взгляды встретились. В ее глазах, глубоких, как лесное озеро, отражался он сам. В этом нежном омуте можно было захлебнуться.
— Дома поговорим! — Бросил Чаоян и снова уставился на экран. Юйшу больше не проронила ни слова.
Остаток фильма прошел для него как в тумане – одна фраза жены перевернула всё внутри.
Когда сеанс закончился, люди расходились, оживленно обсуждая сюжет, дети с криками носились между взрослыми. У школьных ворот какой-то шутник выкрикнул из темноты:
— Товарищи, не толкайтесь, дайте сначала пройти товарищу Ленину!
Толпа грохнула смехом – это была цитата из фильма.
Линь Эрчунь с женой ушли вперед, а Чаоян и Юйшу отстали. На обратном пути единственными их спутниками были далекие звезды.
— С чего ты вдруг решила забрать меня в Пекин? — После долгого молчания спросил Чаоян.
— Разве нам плохо быть вместе? — Ее вопрос прозвучал скорее как утверждение.
— Вместе – это хорошо. Но мне сначала надо решить вопрос с пропиской и работой. Не торопись, дай мне время.
Слова Чаояна были лишь отговоркой – на самом деле он подумывал о том, чтобы просто заняться заработком денег.
— Мы женаты, ты можешь прописаться у меня, сейчас в Пекине действуют такие правила. И о работе не беспокойся, я уже всё нашла.
«Что?!»
Раньше он считал свою жену просто умной, рассудительной и волевой, но сегодня понял: у этой девчонки планы куда масштабнее, чем он думал.
— Прописаться у тебя? Это что же, я буду зятем-примаком?
Тао Юйшу ласково обхватила его за руку:
— Не будь таким старомодным, это всего лишь временная мера. Вот закончу университет, и мы заведем свою домовую книгу. К тому же, если не обо мне, подумай о детях. Нашим детям будет куда лучше родиться и учиться в Пекине, чем в Сяоянтуне.
«О детях?»
Чаоян машинально скользнул взглядом по животу Юйшу. Заметив этот подозрительный взгляд, она больно ткнула его кулаком:
— И не надейся! Я не сделала ничего такого, за что мне было бы стыдно перед тобой. Я говорю о будущем.
Надо же, читает его мысли, как открытую книгу.
На лице Чаояна не отразилось ни капли смущения от того, что его поймали на гнусных подозрениях:
— Ты слишком радужно всё рисуешь. У меня за душой ни гроша, придется жить у твоих родителей. Не боишься?
— Мои папа и мама – замечательные люди. Они просто тебя не знают. Вот увидишь, ты такой добрый, они тебя обязательно полюбят.
Похвала Юйшу была Чаояну приятна, но он ждал продолжения, а она замолчала. Выходит, «доброе сердце» – его единственный плюс?
— Допустим, я им понравлюсь. А если я сам не приживусь в Пекине?
Юйшу серьезно посмотрела на него:
— Конечно, я понимаю, что тебе будет нелегко. Далеко от дома, в чужой семье… Я и сама переживаю. Но всё же… — Она нежно обхватила его за шею, глядя на него с бездонной нежностью. — Сделай это ради меня, хорошо?
Ее прекрасное лицо было совсем близко, в глазах застыла мольба, а дыхание, пахнущее тонким ароматом, кружило голову. Чаоян едва сдерживался – она была невероятно соблазнительна в этот миг.
Говорят, в нежных объятиях гибнут герои. В этот момент Чаоян на собственной шкуре прочувствовал, каково это – быть одурманенным властелином.
Противостоять такому натиску ласки он не мог и лишь что-то неразборчиво пробормотал ей на ухо.
Услышав это, она вспыхнула. В темноте ничего не было видно, но Чаоян почувствовал, как участилось ее дыхание.
Пусть Юйшу и сама висла у него на шее, но делала она это лишь ради того, чтобы добиться своего. Теперь же, когда Чаоян решил перейти к делу, она вдруг засмущалась и отвела взгляд.
Она попыталась отстраниться, но он перехватил ее руки и крепко прижал за талию к себе.
— О-о-о!
Внезапно из темноты раздались улюлюканья и свист деревенских пацанов. Юйшу вздрогнула от испуга и поспешно уткнулась лицом Чаояну в грудь.
Тот мгновенно сообразил, в чем дело – местная шпана, видать, затаилась в кустах и наблюдала за ними.
Чаоян выкрикнул пару крепких ругательств в сторону шума, а для верности еще и запустил туда парой камней.
«Проклятые оборванцы, всю романтику испортили!»
— Ладно, ладно, пойдем скорее домой, — поторопила его Юйшу.
Уже в доме она начала красноречиво поглядывать на Чаояна. Смысл этих взглядов был предельно ясен.
«Давай, начинай разговор!»
Чаоян упорно молчал, и Юйшу уже готова была взорваться.
— Юйшу, ты что-то хотела сказать? — Наконец выдавил он.
Она испепелила его взглядом. Повернувшись к Линь Эрчуню и его жене, она снова нацепила маску спокойствия и достоинства – от той лукавой и соблазнительной девчонки, что была с Чаояном, не осталось и следа.
— Папа, мама… Мы с Чаояном расписаны уже больше полугода. Наш поток выпускников закончит учебу только летом восемьдесят второго, это еще четыре года. Мы не можем столько времени жить врозь…
Родители Линя уже начали догадываться, к чему она клонит. — Юйшу, говори как есть, мы же одна семья, — отозвался отец.
Юйшу мельком глянула на мужа и приняла торжественный вид:
— Папа, мама, Чаоян говорит, что хочет поехать со мной в Пекин.
«А?»
Чаоян поразился: «Ну и хитрюга!»
Не успел он разоблачить эту наглую ложь, как Линь Эрчунь понимающе кивнул:
— Ну, раз вы женаты, то съездить в Пекин дело правильное, надо и с твоими родителями познакомиться.
— Папа, вы не поняли. Чаоян хочет остаться жить в Пекине.
Услышав это, старики опешили. В их взглядах на сына смешались радость и изрядная доля презрения. «Раньше и не скажешь было, что ты, парень, метишь в содержанты».
Линь Эрчунь надолго погрузился в раздумья и наконец спросил:
— Вы законные супруги, так что прописку в Пекине сделают без проблем. Но как быть с работой и жильем?
— Я уже об этом подумала. Первое время поживем у нас, а с работой я что-нибудь решу…
Вранье лилось из уст Юйшу рекой, хотя на самом деле она уже всё давно устроила.
Но Линь Эрчуня это не успокоило:
— И что Чаоян будет делать в Пекине?
Сын посмотрел на отца. Старик явно переигрывал – он вытягивал из Юйшу гарантии, чтобы окончательно закрепить за сыном статус «пристроенного».
Юйшу была слишком проницательна, чтобы не понять его намерений. Она с улыбкой произнесла:
— Мой отец вернулся на работу в Яньда. Им сейчас как раз требуются библиотекари…
— Библиотекарь в Яньда?
Чаоян с отцом одновременно вскликнули от изумления.
Старик Линь был потрясен тем, что невестка может пристроить сына в сам Пекинский университет. Это же Яньда! Пусть даже временная работа, для их рода Линь это было чем-то запредельным, о чем предки и мечтать не смели!
А вот Чаоян был ошарашен по другой причине, понятной любому, кто хоть немного смыслит в истории.
Он тряхнул головой, отгоняя навязчивые образы великих свершений, и спросил:
— Юйшу, и что я там буду делать, в этой библиотеке?
Комментарии