Если говорить о внешности, то все трое детей семьи Тао пошли в мать. Черты лица отца были правильными, но, положа руку на сердце, красавцем его назвать было нельзя. Однако есть такая тонкая штука – «в душе поэзия и книги – и облик светится красой». Благородный налет учености делал профессора самым запоминающимся из всех домочадцев.
По крайней мере, так казалось Линь Чаояну.
Для Юйчэна и Юймо же такое почтение отца к какому-то деревенскому мужу их сестры было полной загадкой.
Они привыкли, что отец – человек выдержанный, со всеми подчеркнуто вежлив, перед начальством не лебезит, но и не дерзит. Столь бурный восторг при виде Линь Чаояна стал для них полной неожиданностью.
Юймо снова вспомнила слова сестры о «спасении жизни». Она решила, что радость отца вызвана лишь чувством долга.
Сама она считала, что за спасение нужно благодарить, но «отдаваться в жены» по такому случаю – это уж слишком.
В этом плане, подумала она, сестра очень похожа на отца.
Радушные приветствия затянулись до самого ужина. Благодаря отцу и Юйчэну обстановка в доме стала куда более мирной, чем днем.
Вернулся из сада старший внук Сивэнь, проснулся младший Сиу. Взрослые негромко беседовали, дети возились и смеялись, с кухни доносился ритмичный стук ножа – в тесной квартирке Тао воцарилось оживление.
Впервые опубликовано на 101kk.com. Плавное чтение, главы без ошибок и путаницы.
Линь Чаоян с женой достали привезенные подарки. Семья Юйчэна с улыбками приняла подношения.
Юймо лишь холодно наблюдала со стороны и, получив свое, выдавила сухое «спасибо».
Неприязнь тещи была еще очевиднее: она даже не взглянула на свертки, лежащие на столе. Отец нахмурился, но при всех делать замечание не стал.
Юйчэн принес рыбу, отец тоже захватил каких-то продуктов – по случаю приезда Линь Чаояна ужин в доме Тао напоминал новогодний пир.
На столе стояло шесть блюд. Линь Чаоян дождался, пока все возьмутся за палочки, и только тогда приступил к еде.
Он попробовал кусочек паровой рыбы и похвалил:
— Какая нежная рыба, вкус просто чудесный! У мамы золотые руки.
У тещи дернулась щека. Под взглядами домочадцев она заставила себя изобразить подобие улыбки.
— Мама другие блюда не очень жалует, но рыба ей и впрямь удается, — вставил Юйчэн. Он тут же подцепил палочками солидный кусок сочного брюшка и отправил в рот, зажмурившись от удовольствия.
Мать помрачнела и наградила сына тяжелым взглядом. «Не умеешь говорить – лучше молчи» – читалось в ее глазах.
Юймо, видя, что брат не церемонится, тоже поспешила урвать себе кусок побольше.
— Чаоян, ешь, раз нравится! — Юйшу положила мужу лучший кусочек, но тот переложил его в миску маленькому Сивэню.
— Рыба мягкая, в ней много белка, ешь на здоровье, — ласково сказал он ребенку.
Чжао Ли улыбнулась сыну:
— Скажи спасибо дяде.
— Спасибо, дядя!
Линь Чаоян весело подмигнул малышу. Тут же подал голос маленький Сиу, заерзав на месте:
— Дай… дай…
Видимо, расстроился, что все едят рыбу, а про него забыли.
Линь Чаоян спокойно заметил:
— В сельди много мелких костей, малышу нужно давать очень осторожно, чтобы не подавился.
Его внимательность явно пришлась по душе невестке.
— И то верно, — согласилась Чжао Ли. — Каждый раз, когда едим рыбу, я глаз с них не спускаю, боюсь, как бы косточка не застряла.
Юйшу довольно заулыбалась, отец одобрительно кивнул, и даже лед на лице тещи немного подтаял.
Лишь Юйчэн и Юймо продолжали сосредоточенно работать палочками, не проронив ни слова.
После ужина Ду Жохуэй велела Юймо вымыть посуду. Та подчинилась с крайне недовольным видом.
Отец распорядился, чтобы Юйчэн помог обустроить комнату для Линь Чаояна и Юйшу. Услышав это, Юймо на кухне разошлась не на шутку – казалось, она сейчас протрет тарелки до дыр.
Теща позвала Чжао Ли и, забрав внуков, ушла на прогулку. Она была совсем не рада Линь Чаояну, но спорить с мужем, главой семьи, не могла. Ей оставалось одно – уйти, чтобы не мозолил глаза.
Секция в доме была небольшой, но все необходимое в ней имелось. Комната, которую взялся готовить Юйчэн, раньше принадлежала сестрам.
Он взялся за дело со своим обычным рвением, все вокруг загрохотало и зазвенело. Юймо не выдержала, прибежала из кухни и закричала:
— Полегче! Ты что, в своей комнате хозяйничаешь?
Юйчэн хоть и был человеком незлобивым, но трудиться не любил. Замечание сестры стало отличным поводом увильнуть:
— Ну тогда сама прибирайся.
Линь Чаояну показалось, что Юймо метит свои стрелы и в него, но ему было не до девчонки. В это время тесть завел с ним разговор о работе, и Линь Чаоян не хотел упустить ни слова.
— Сейчас библиотеку Пекинского университета возглавляет господин Се Даоюань. Мы с ним познакомились еще в Цзянси. Твое устройство туда – это, с одной стороны, забота университета о семьях сотрудников, а с другой – его личное расположение.
Отец говорил прямо, не скрывая правды. Затем он продолжил:
— Работа в библиотеке – это не только кусок хлеба, но и возможность учиться.
— …Для нашего университета библиотека – место особое. Оттуда вышли многие великие ученые и мудрецы. Сейчас там работают семьи многих сотрудников, и поверь мне, там немало скрытых талантов.
— …Атмосфера там рабочая, в читальных залах яблоку негде упасть. Тебе тоже стоит взяться за учебу.
— …Сейчас в стране восстановили гаокао. Жаль, конечно, что у тебя за плечами только средняя школа. Но это не беда. Диплом – не главное, главное – то, что ты вынесешь из книг.
— …Библиотека – лучшее место для самообразования. Будь прилежен. Знания и истинное мастерство – вот то, что даст тебе уверенность в завтрашнем дне, куда бы ты ни пошел.
Наставления тестя были простыми, но за ними чувствовались определенные ожидания.
Линь Чаоян все прекрасно понимал. То, что он, деревенский парень с неоконченным средним, попал в библиотеку Бэйда – пусть и временно – было огромной услугой, оказанной ради тестя. Значит, нужно было не ударить в грязь лицом.
Это шло вразрез с его мечтой о жизни «ленивого карася», но раз уж он женился на дочери профессора…
Что ж, приятные муки.
«Придется какое-то время изображать бурную деятельность», – подумал Линь Чаоян и со всей искренностью заверил тестя, что приложит все усилия.
Тот отмахнулся:
— Не бери в голову. И в учебе, и в жизни все должно идти своим чередом. Ты только приехал в Пекин, не спеши. Важнее всего – упорство и постоянство.
— Вы правы.
Отец кивнул. Несмотря на внешнее радушие, в глубине души он не был в восторге от выбора дочери. Он боялся не бедности зятя, а того, что Юйшу вышла замуж лишь из благодарности. Боялся, что со временем им станет не о чем говорить и их брак превратится в череду взаимных упреков.
Однако теперь, присмотревшись к манерам и речи Линь Чаояна, он понял, что зять куда лучше, чем он себе представлял. Вежливый, рассудительный – это открытие принесло профессору искреннее облегчение.
К тому же он видел, как Юйшу светится, когда говорит о муже. Это успокаивало больше всего.
«Началось со спасения, а закончилось взаимной любовью», – заключил он про себя.
В его словах стало больше надежды и требований. Пусть происхождение и не важно, но если зять окажется амбициозным – это будет только к лучшему.
Пока они беседовали, дети профессора закончили с комнатой.
Помещение метров в десять выходило окнами на юг. Две односпальные кровати, стоявшие там раньше, теперь были сдвинуты в одну двуспальную.
Письменный стол и шкаф остались на местах, только вещи Юймо перекочевали в другую комнату.
В те годы вечерних развлечений было немного, так что семья Тао рано погасила свет.
Еще два дня назад Линь Чаоян спал на деревенском кане в Дунбэе, а теперь лежал на железной кровати в жилом корпусе лучшего университета страны. Глядя в темноту над головой, он не переставал удивляться причудам судьбы.
Внезапно нежная ладонь легла ему на плечо. В голосе Юйшу слышалась забота:
— Ты как? Наверное, непривычно у нас?
— Да нет, все хорошо. Твои родные ко мне вполне добры.
— Серьезно? И мама тоже? — Юйшу показалось, что он просто вежлив.
— Конечно. Видела, какой стол она накрыла?
— Это из-за папы.
— Какая разница. — Линь Чаоян приобнял ее за хрупкие плечи. — Не волнуйся, скоро твоя мама сама изменит мнение обо мне.
— Ну и хвастун!
Юйшу почувствовала, как он придвинулся ближе, и тут же уперлась руками ему в грудь, шепча:
— Мы же дома! Мы только приехали, веди себя прилично!
— Мы законные супруги, — парировал Линь Чаоян.
Он уже собирался нависнуть над ней, но стоило ему пошевелиться, как железный каркас кровати издал такой жалобный и пронзительный стон, что его, казалось, услышали бы и через две стены.
Линь Чаоян замер как вкопанный и с досадой прошипел:
— Эта кровать что, на трубе играть училась?
Юйшу так и покатилась со смеху:
— Ну что, рискнешь еще раз?
Линь очень хотел проучить ее, но ситуация и впрямь была нелепой.
Что ж, придется потерпеть.
В ту ночь он поставил себе первую цель в Пекине: раздобыть деревянную кровать.
«И матрас с пружинами», – добавил он мысленно.
Комментарии