После обеда за стойкой в библиотеке начало клонить в сон. После двух часов, когда вовсю шли лекции, поток студентов поредел. Ху Вэньцюн предложила Линь Чаояну подняться наверх, поздороваться с другими коллегами и заодно изучить книгохранилища на верхних этажах.
Линь Чаоян отправился на обход, и коллеги принимали его с искренним радушием.
В закрытых хранилищах Яньда на каждом этаже обычно дежурил лишь один человек. От долгого одиночества неизбежно становилось скучно, поэтому, когда выпадал шанс с кем-нибудь поболтать, Чжэн Тунцзян с первого этажа и Ту Маньшэн со второго просто так его не отпускали.
Добравшись до шестого этажа, Линь Чаоян перевел дух и не удержался от ворчания: Яньда не поскупился на подъемник для книг, а вот на лифт для сотрудников пожмотился.
На шестом этаже дежурила Ду Жун. Даже внутри хранилища она не снимала защитную маску. Она была из того призыва «студентов из рабочих, крестьян и солдат», что окончила библиотечный факультет Яньда в прошлом году и получила здесь распределение.
Факультет библиотечного дела и сама библиотека – связь очевидная. Обычно декан факультета по совместительству занимал и пост директора библиотеки.
Ду Жун встретила Линь Чаояна как родного. Оба молоды, а она к тому же совсем недавно со студенческой скамьи и целыми днями пропадала в пустом книгохранилище, так что при виде нового лица ее прорвало на откровенность.
— Кондиционер этот ни черта не помогает, а откроешь окно – жара невыносимая.
— Подъемник на прошлой неделе опять ломался, только позавчера починили, а ведь и трех лет не проработал.
— Летом еще полбеды, ты лучше молись, чтобы после начала семестра эта штуковина не сдохла. Иначе за день по лестнице набегаешься столько, что домой придешь – и ног не поднимешь.
Будь Линь Чаоян холостым парнем, жалобы симпатичной и бойкой Ду Жун наверняка бы заставили его взыграть благородством и броситься на помощь, подобно юному герою Лэю. Но, увы, он был человеком женатым и твердо вознамерился прожить эту жизнь в образе ленивой «соленой рыбы».
Потому он лишь с улыбкой слушал Ду Жун, из вежливости изредка вставляя пару слов.
Речь ее лилась бурным потоком; было видно, что девушка она бесхитростная.
Таким людям только и нужно, чтобы их выслушали – тогда они готовы и всю работу за двоих переделать.
Между делом Линь Чаоян расспросил ее о некоторых профессиональных тонкостях. Он явно пришелся ей по душе: Ду Жун отвечала на всё охотно и подробно, так что Линь Чаоян почерпнул немало полезного.
— Я тут уже почти час торчу, пора возвращаться, — сказал он наконец.
Спустившись с шестого этажа, Линь Чаоян взял всю текущую работу на себя, чтобы дать возможность Ху Вэньцюн тоже немного прогуляться и размяться.
Хотя он и мечтал о жизни бездельника, но, будучи новичком, понимал: сначала нужно наладить отношения с коллегами. Уйти в глухую «спячку» можно и позже, когда со всеми притрешься.
Ближе к концу рабочего дня Линь Чаоян поинтересовался у Ху Вэньцюн, как оформить читательский билет.
— Только у вас, молодежи, такой пыл к учебе – в первый же рабочий день за билетом бежите, — с доброй улыбкой похвалила его Ху Вэньцюн и объяснила, куда нужно подойти.
Теперь Линь Чаоян официально считался сотрудником Яньда, так что проблем не возникло. Он внес залог в двадцать юаней, и карточка была готова.
В отделе закрытого хранения во время лекций обычно царило затишье – самое время для чтения.
Рабочий день заканчивался в пять, но сама библиотека работала до девяти вечера, чтобы студенты могли заниматься. Каждый день кто-то из сотрудников оставался на дежурство.
Линь Чаоян только устроился, так что его очередь еще не пришла.
Выходя из здания, он столкнулся с директором Се Даоюанем, который тоже собирался домой.
— Господин директор! — Поздоровался Линь Чаоян.
Се Даоюань кивнул:
— Ну как, освоились в первый день?
Линь Чаоян видел его всего раз, когда оформлял документы, и знал, что тот в хороших отношениях с отцом Юйшу.
— В библиотеке потрясающая атмосфера, да и коллеги очень приятные. Чудесное место.
Взгляд Се Даоюаня упал на книгу, зажатую под мышкой у Линь Чаояна – ту самую, что он только что взял по своему новому билету. В глазах директора промелькнуло одобрение.
— Привыкнете. У вас, молодых, сил в избытке. Работе – время, но и про учебу забывать нельзя.
— Вы совершенно правы.
Он вернулся домой в лучах заходящего солнца. Тао Цзинфа как раз пришел со службы и, заметив книгу, спросил:
— Взял почитать?
— Ага, меня определили на стойку в отдел закрытого хранения. Пока студенты на парах, там довольно тихо, можно и книжку полистать, — ответил Линь Чаоян.
Отец Юйшу сдержанно кивнул. Диплом – это еще не всё, куда важнее тяга к знаниям.
Конечно, Линь Чаоян мог просто набивать себе цену, но профессор считал: никто не рождается с любовью к науке, и часто притворство становится первым шагом к настоящему учению.
В половине седьмого подали ужин, и в доме собрались все трое детей Тао.
За столом Ду Жохуэй вдруг произнесла:
— Юйшу, пока ты училась одна, мы не брали с тебя денег на еду. Но теперь вы оба столуетесь дома, так что пора бы начать вносить свою долю.
При этих словах все взгляды за столом скрестились на супругах.
Юйшу недовольно возразила:
— Я всё еще студентка, какие деньги? Если платить мне, то пусть и Юймо платит!
Юймо тут же вскинулась:
— Сестра, у тебя стипендия есть, а у меня – нет!
Ей явно не понравилось, что сестра пытается перевести стрелки на нее, и она сердито вскинула брови.
— Если Юймо поступит в университет и продолжит есть дома, она тоже будет платить, — отрезала мать, лишая Юйшу пространства для маневра. Та с явной неохотой спросила:
— И сколько же?
— По пятнадцать юаней с человека в месяц.
— Это грабеж! Мы едим дома всего дважды в день, а на завтрак даже яиц не дождешься.
Ду Жохуэй вспылила:
— А дрова, рис, масло, соль – они что, бесплатные? А продукты купить, а приготовить – это по-твоему не труд? Я тебе что, прислуга?
Юйшу, не слушая мать, принялась за подсчеты:
— Пятнадцать юаней – это пятьдесят фэней в день. Две трапезы, по двадцать пять фэней за каждую. В столовой за такие деньги можно два раза мясо поесть, а дома мы его и не видим почти.
Ее маленькие счеты щелкали так звонко, что мать только глаза вытаращила от возмущения:
— Тогда и питайся в своей столовой!
Видя, что ни мать, ни дочь не желают уступать, Линь Чаоян решил выступить миротворцем. Он тихонько шепнул жене:
— Давай заплатим. Мама и невестка ведь правда устают у плиты.
Юйшу смерила его взглядом, точь-в-точь как у матери.
Линь Чаоян, не обращая внимания на ее недовольство, обратился к теще:
— Мам, после ужина я отдам вам деньги за этот месяц.
Ду Жохуэй удовлетворенно кивнула.
Под столом Юйшу больно ущипнула мужа за бедро. Он стиснул зубы от боли, стараясь сохранить невозмутимый вид.
Когда после ужина они вернулись в свою комнату, Юйшу всё еще дулась, напоминая рассерженного котенка – милого, но когтистого.
— Самый богатый нашелся! Самый щедрый!
— Я же ради мира в семье! — Линь Чаоян присел на край кровати и взял ее за руку. — В университете у вас есть госсубсидии на питание, а дома – нет. К тому же, если оставить в стороне труд мамы и Чжао Ли, наши деньги помогут улучшить рацион. Тебе же самой будет приятнее кушать?
Юйшу выдернула руку:
— Мастер ты, конечно, играть в добренького.
Тон оставался резким, но лед уже тронулся.
— Да не в доброте дело. Мне в этом доме и так непросто: твоя мама и без того на меня косо смотрит, а если я еще и нахлебником буду, она мне жизни не даст.
Эта маленькая хитрость сработала. Юйшу тут же заволновалась:
— Ну что ты преувеличиваешь, у тебя же есть я!
Сказав это, она вдруг о чем-то задумалась и не выдержала – прыснула со смеху.
— Мы с тобой ролями не поменялись?
Линь Чаоян улыбнулся с нескрываемым обожанием:
— Неважно, кто в какой роли, лишь бы ты не сердилась.
Лицо Юйшу прояснилось:
— Ну, допустим.
Линь Чаоян только собрался вздохнуть с облегчением, как заметил, что глаза жены подозрительно блеснули.
— А сколько у тебя еще денег осталось?
Он мгновенно напрягся:
— Да сущие пустяки.
— Пустяки – это сколько?
Пока он мямлил, Юйшу перешла в наступление: обхватила его руку и начала ластиться. Линь Чаоян не устоял перед очарованием, и все его сбережения – двести шестнадцать юаней и тридцать фэней – перекочевали в общее пользование.
«Будь сейчас война с японцами, я бы точно стал предателем», – подумал он.
— Перед отъездом мама дала тебе пятьсот, в начале года – еще двести, и я сто юаней давала. Где остальное? — Юйшу, точно заправская казначейша, пересчитывала купюры.
— Я же столько вещей накупил, когда мы уезжали. Ты думала, они бесплатные?
«Выходит, за все те подарки я платил из своего кармана?» – мелькнула мысль. Впрочем, он понимал: на всё то добро, что Юйшу привезла с собой, его скромных сумм вряд ли хватило бы.
Закончив подсчет, Юйшу с сияющей улыбкой припрятала деньги в свой тайничок. Видимо, осознав, что «обобрала» мужа до нитки, она примирительно добавила:
— Мы же муж и жена. Какая разница, у кого лежат деньги?
— Ну да. Твои деньги – это твои деньги, и мои деньги – тоже твои деньги.
В ответ на его ворчание она снова применила «женское оружие», обвив его шею руками.
«Эта девчонка в прошлой жизни точно была Дацзи, настоящая погибель для государства», – подумал Линь Чаоян.
А потом спохватился: «Подождите-ка, это что же, я тогда – Чжоу-ван?»
Комментарии