Глава 17: «В образе трудоголика.»
Решив заработать на статьях, Линь Чаоян не стал спешить.
Дело не только в отсутствии темы, но и в секретности. Статьи затевались ради личной заначки, а писать их дома под носом у жены – это всё равно что открыто объявить о мятеже.
Той ночью он ворочался с боку на бок. Стоило какой-то мысли застрять в голове, как сон пропадал напрочь. Идеи бурлили, требуя выхода.
Юйшу из-за его шевелений тоже уснула поздно, но списала всё на волнение после первого рабочего дня.
На следующее утро, переделав все дела с половины седьмого до восьми, Линь Чаоян снова оказался предоставлен самому себе – студенты ушли на пары. Сделав вид, что занят записями, он принялся черкать в рабочем блокноте. Ху Вэньцюн, сидевшая рядом, не сказала ни слова. В те времена кто на работе не бездельничал?
Ближе к полудню тишину нарушил стук трости по полу.
Линь Чаоян поднял голову и увидел сухощавого старика лет восьмидесяти на вид, который медленно приближался к стойке.
Поскольку Ху Вэньцюн как раз отлучилась, Линь Чаоян вежливо спросил:
— Почтенный, какую книгу вы ищете?
Старик указал тростью на картотеку: — «Сборник критических статей по эстетике» издательства «Цзоцзя». Найди-ка мне его.
«Ну и гонор у деда!» – хмыкнул про себя Линь Чаоян, но спорить не стал – возраст обязывает.
Он довольно долго копался в ящиках, пока не нашел нужную карточку.
— Почтенный, сейчас оформлю, — сказал Линь Чаоян, присаживаясь за стол.
Но старик добавил:
— И еще найди мне «Историю западной эстетики» от «Жэньминь вэньюэ».
«А раньше сказать нельзя было?» – Линь Чаоян едва сдержался, чтобы не высказать старику всё, что думает о его манере гонять людей попусту. Остановило лишь опасение, что дед прикинется немощным и обвинит его в неуважении.
Словно почувствовав его недовольство, старик проскрипел:
— Молодежь нынче больно прыткая. Я же еще не договорил.
«Значит, я еще и виноват, что быстро бегаю?» – подумал Линь Чаоян, решив стерпеть и на этот раз.
Когда он вернулся со второй карточкой, старик вдруг махнул рукой:
— Не надо. Я тут подумал – посредственная книжонка. Не буду читать, скучно.
И, не дожидаясь ответа, он развернулся и побрел прочь. Линь Чаоян остался стоять с открытым ртом.
«Это что сейчас было? Дед решил надо мной поиздеваться?»
Он глянул в карточку: «История западной эстетики», автор Чжу Гуаньцянь.
Труд выдающегося эстетика, теоретика литературы и переводчика, живого классика – и это «посредственная книжонка»? Ну и старый хрыч!
Линь Чаоян мысленно плюнул вслед уходящему старику.
Вернувшись к делам, он снова уткнулся в блокнот. Книжечка была крохотная, места в ней катастрофически не хватало, и за день он исписал ее наполовину.
После работы он отправился к южным воротам Яньда. Напротив, через дорогу, располагался ресторан «Великий поход» – старое доброе место, где студенты подкармливались, если столовская еда надоедала. Его так и звали – «заборная столовая».
Рядом с рестораном примостился переулок Лаохудун, где кучно расположились сберкасса, канцелярская лавка и хозяйственный магазин.
Линь Чаояну нужна была бумага. Ручка и чернила у него были казенные, но наглеть и воровать бумагу он не хотел – не хватало еще прославиться как расхититель социалистической собственности.
Купив пачку бумаги, он вернулся в библиотеку, припрятал ее в ящике стола и только тогда пошел домой.
За ужином он спросил Юйшу, не хочет ли она сходить в кино.
Большой зал в Яньда служил не только столовой, но и лекторием, и кинотеатром. Выходной был всего один – воскресенье, поэтому по субботним и воскресным вечерам там крутили старые ленты. Билет стоил всего пять фэней.
— Мне вечером заниматься нужно, — покачала головой Юйшу.
— Тогда завтра пойдем.
— Завтра я тоже буду читать.
Спустя неделю после возвращения в Пекин Юйшу окончательно вошла в режим книжного червя. Линь Чаоян, получив два отказа подряд, приуныл:
— Ну, тогда я пойду в библиотеку, почитаю.
— Дома разве нельзя?
— Когда ты рядом, я не могу сосредоточиться.
Эта лесть заставила Юйшу смущенно улыбнуться. Она шутливо пригрозила ему пальцем, и он со спокойной совестью выскользнул за дверь.
Когда он дошел от берега Ланжуньюаня до библиотеки, было уже около половины восьмого. Читальные залы всё еще были забиты до отказа, окна сияли огнями.
У входа, в вахтерской, дежурил старый мастер Се. За пару дней Линь Чаоян успел с ним познакомиться.
— Сяо Линь? Что это ты в такую рань… то есть в такую поздноту пришел?
— Да дома делать нечего, решил почитать немного.
Старик Се одобрительно кивнул:
— Сразу видно – культурный человек. Если бы у моего охламона была хоть половина вашего рвения к учебе, он бы точно в университет поступил.
— С такой работой у отца он в Яньда просто обязан попасть.
Се расплылся в улыбке:
— Твои бы слова да богу в уши.
Перекинувшись парой слов с вахтером, Линь Чаоян устроился на своем рабочем месте в отделе выдачи и вернулся к прерванному делу.
Он не был настолько самонадеян, чтобы верить, будто пришелец из будущего может запросто покорить литературный олимп Китая. Линь Чаоян решил пойти по пути наименьшего сопротивления – «позаимствовать» идеи успешных произведений из своего времени. Именно над этим он сейчас и работал.
С момента окончания университета он почти не брался за перо. Навык подзабылся: идей было море, но ложились они на бумагу тяжело, сумбурно. Даже с готовым образцом перед глазами текст выходил сырым.
Понимая, что спешка ни к чему, он методично правил дневные наброски и переписывал их начисто на купленную бумагу.
От долгого сидения заныли плечи. Линь Чаоян потянулся и взглянул на часы: уже девять. Быстро собрав вещи, он поспешил домой.
Юйшу уже собиралась ложиться и лишних вопросов задавать не стала.
На следующее утро после завтрака Юймо объявила, что идет гулять с друзьями, и попросила у сестры велосипед.
Юйшу как раз чистила зубы и ответить не могла, поэтому за нее отозвался Линь Чаоян:
— Бери, конечно.
— Не у тебя спрашиваю, — буркнула Юймо.
«Ну и вредина, – подумал Линь Чаоян, – никакой благодарности за доброту».
Он не собирался всерьез обижаться на девчонку, но Юйшу, прополоскав рот, отрезала:
— Не дам!
— Я же не насовсем прошу, верну! — Возмутилась младшая.
— Мой велосипед: хочу – даю, не хочу – не даю.
— Это папа его купил!
— Купил мне!
Сестры сцепились не на шутку, и Юймо с криком побежала жаловаться матери. Ду Жохуэй попыталась было заступиться за любимицу, но Юйшу была непреклонна – она лишь хотела проучить сестру за грубость в адрес мужа. В конце концов она сжалилась:
— Ладно, бери, но веди себя прилично!
— Хм!
Заручившись поддержкой матери, Юймо гордо вскинула голову и прошествовала мимо, не решаясь, впрочем, на новые дерзости – велосипед ей еще мог пригодиться.
Когда она уехала, Линь Чаоян приобнял жену за плечи:
— Всё-таки ты у меня золото.
Из трех детей Тао только Юйшу пошла характером в отца – рассудительная, волевая, за что он ее и ценил. Юйчэн и Юймо больше походили на мать – любили комфорт и капризничали. Юймо, впитав отношение Ду Жохуэй к зятю, всегда вела себя с ним вызывающе.
— Да она просто избалованная, мама ей всё прощает, — вздохнула Юйшу.
— Пустяки, стану я еще с ребенком связываться. Пойдем лучше погуляем сегодня!
Юйшу замялась. Она уже отказала ему вчера с кино, и второй отказ подряд казался ей почти предательством. Но горы непрочитанных книг и материалов давили на совесть.
Линь Чаоян всё понял по ее лицу. «Слишком прилежная жена – тоже проблема», – усмехнулся он и примирительно сказал:
— Ясно. Тогда я в библиотеку, почитаю.
— Опять?
— Ну, когда ты рядом… — Врать дважды одним и тем же способом было глупо, поэтому он сменил тактику:
— Я ведь там новенький. Делать всё равно нечего, а так – поработаю в выходной, глядишь, начальство похвалит.
— Уж я-то знаю твои хитрости! — Рассмеялась Юйшу.
— Это называется «стремление к росту».
Ради своей заначки Линь Чаоян временно спрятал лень подальше и нацепил маску трудоголика. Выйдя за порог, он не удержался от ироничного плевка в сторону.
Кто бы мог подумать, что, попав в прошлое, он превратится в того самого человека, которого ненавидел больше всего на свете!
(Конец главы)
Комментарии