Глава 19: «Нужно правильно выбирать сторону.»
Следуй Линь Чаоян привычному ритму подобных историй, ему следовало бы сейчас явить миру свое величие – небрежно зачитать пару-тройку классических стихотворений из будущего и сразить всех наповал.
К сожалению, собравшаяся молодежь не оставила ему ни единого шанса. На появление Линь Чаояна почти не обратили внимания: обменявшись с ним парой дежурных фраз, студенты вновь с головой ушли в свой поэтический фанатизм.
Чаоян не чувствовал себя обделенным вниманием. Он видел, что эти люди искренне влюблены в свое дело.
Сам он не испытывал особого трепета перед поэзией, зато, пока Чжа Цзяньин продолжала декламировать, его заинтересовал разговор Чэнь Цзяньгуна и Чжан Яочжуна.
— Послушай, а Цзоу Шифан и правда написал письмо почтенному Мао Дуню? — Спросил Чжан Яочжун у Чэнь Цзяньгуна.
— Ага, в комитете комсомола дали добро, так что он взялся за перо. Мао Дунь – наш старый выпускник, он наверняка окажет нам такую честь.
Линь Чаоян из любопытства вставил слово, и Чжан Яочжун, словно заправский осведомитель, выложил всё, что знал.
В пятидесятые годы в Яньда существовал литературный клуб «Четвертое мая», гремевший на все вузы страны.
В число его первых участников входили У Цзусян, Се Мянь, Фэн Чжи, Цянь Лицюнь и другие – люди, которые позже стали профессорами Яньда и заняли значимое место в культурной жизни Китая.
В прошлом году в стране возобновили гаокао, и среди студентов набора семьдесят седьмого года нашлось несколько деятельных натур. Возглавляемые Цзоу Шифаном с философского факультета и Чэнь Цзяньгуном с филологического, они обратились в отдел культуры при комитете комсомола университета с предложением возродить литературный клуб «Четвертое мая». Идею поддержали.
В то же время комитет комсомола и студенческий совет Яньда начали подготовку к выпуску клубного журнала. Они направили письмо Мао Дуню в надежде, что мэтр напишет вступительное слово для первого номера и собственноручно начертает название издания.
Выслушав Чжан Яочжуна, Линь Чаоян преисполнился уважения – и к организаторским способностям этих студентов, и к той заботе, которой Яньда окружал своих воспитанников.
Пока в разговоре Чжан Яочжуна и Чэнь Цзяньгуна возникла пауза, Чаоян вспомнил о романе, над которым сейчас работал.
Как говорится, нужно готовить телегу зимой: когда книга будет закончена, ее придется где-то публиковать. Чжан Яочжун уже печатал свои стихи в «Яньцзинской литературе и искусстве», так что подвернулся отличный повод проконсультироваться.
— Яочжун, а в «Яньцзин вэньи» строгие критерии отбора? У тебя там есть знакомые редакторы?
— Брат Линь, неужели ты собрался отправить рукопись? — С любопытством спросил Чжан Яочжун.
Линь Чаоян кивнул:
— Есть такие мысли.
Чжан Яочжун заметно оживился:
— И в каком жанре? Поэзия? Проза? Или эссе?
— Роман.
— О, роман… — протянул он задумчиво. — Я знаком с редакторами из отдела поэзии, но они твоим вопросом заниматься не станут.
Тут он прищурился и подтолкнул локтем стоявшего рядом Чэнь Цзяньгуна.
— Тебе нужно поговорить с Цзяньгуном. Он у нас в «Яньцзинской литературе» автор со стажем.
Чжан Яочжун пересказал Чэнь Цзяньгуну намерения Линь Чаояна, и тот добродушно рассмеялся:
— Какой из меня «автор со стажем»? Просто посылал им тексты пару раз. Но если ты не против, Чаоян, я бы с удовольствием взглянул на твой труд и поделился соображениями.
— Благодарю, Цзяньгун, — улыбнулся Линь Чаоян. — Но роман еще не закончен, я просто спросил к слову. Давай так: как только допишу, я тебя немного побеспокою, идет?
— Посчитаю за честь!
Отыскав проводника в мир публикаций, Линь Чаоян еще раз поблагодарил Чэнь Цзяньгуна, перебросился с ребятами парой фраз и, заметив, что время уже позднее, откланялся.
Глядя ему в спину, Чжа Цзяньин спросила у Чжан Яочжуна:
— Ты хорошо знаком с этим товарищем?
— В поезде познакомились. Тесть брата Линя – профессор Тао с исторического факультета.
Когда Чжан Яочжун представлял их друг другу, он ограничился именами и статусом, не вдаваясь в подробности.
— Профессор Тао! — Протянул кто-то.
Имя Тао Цзинфа было у всех на слуху. Он считался одним из самых сильных профессоров-историков, хотя и не стремился к широкой славе.
Зять профессора Тао – вот каким стало первое прочное впечатление о Линь Чаояне у студентов-филологов.
Домой Линь Чаоян вернулся к половине седьмого вечера. Мать Тао Юйшу и Чжао Ли уже расставляли блюда на столе. Увидев его, теща недовольно поджала губы.
— В воскресенье только и знаешь, что по улицам шататься. Задания все выполнил? К занятиям подготовился?
Тао Юймо, вернувшаяся всего на пару минут раньше Линь Чаояна, попала под горячую руку и теперь стояла с совершенно растерянным видом. «Раз хочешь ругаться – ругалась бы сразу, – думала она. – …Когда я в дом вошла, молчала, а теперь, как за стол садиться, началось».
Ей было обидно, но, умея тонко чувствовать настроение, она быстро сообразила, что гнев матери направлен на другого.
Став невольным громоотводом для Линь Чаояна, Юймо перенесла всю обиду на него, и в ее взгляде прибавилось враждебности.
Тао Юйшу, обладавшая живым умом, прекрасно понимала, что мать говорит обиняками, но против такого хитроумного способа задевать людей она ничего не могла поделать. Ей оставалось лишь бросить на Линь Чаояна сочувственный взгляд: «Извини, ничем не могу помочь».
Линь Чаоян прекрасно видел отношение тещи, но рассудил так: вместо того чтобы заискивать перед той, кто его недолюбливает, лучше направить все силы на поддержание отношений с тестем, который к нему благоволил.
Маленькая хитрость из рабочей практики: в организации главный только один, и нужно правильно выбирать, чью сторону занять.
Как бы между прочим, он вкратце отчитался о сегодняшних делах, и отец Тао одобрительно кивнул.
— Ты только устроился, так что подменять коллег – дело полезное, это помогает сплотить коллектив, — отец Тао взял чашку, поудобнее перехватил палочки, собираясь потянуться к еде, и добавил:
— Но и меру знай. Не позволяй людям принимать твою доброту как должное.
— Вы совершенно правы.
— Ну, давайте есть.
За ужином Тао Юйшу одарила мужа восхищенным взглядом.
За пять-шесть дней Линь Чаоян окончательно освоился в библиотеке Яньда. Он перезнакомился с коллегами и научился бить баклуши так искусно и уверенно, будто занимался этим всю жизнь.
Работа в библиотеке – вещь двоякая: то в мыле, то в полном штиле. Обычно жарче всего утром, в обед и вечером, когда у студентов нет занятий и они огромной толпой валят в библиотеку, до отказа забивая читальные и абонементные залы.
Но как только начинаются лекции, в залах воцаряется тишина, и появляется масса свободного времени.
Именно эти часы Линь Чаоян использовал, чтобы завершить свой первый рассказ.
Мало просто дописать – нужно опубликоваться, иначе денег не видать.
В очередное воскресенье Чаоян не пошел подменять коллег, а, прихватив свежую рукопись, отправился на юг.
Корпус номер тридцать два – простая серая кирпичная постройка пятьдесят восьмого года – стоял как раз к югу от Яньнаньюаня, профессорского городка с его аккуратными особнячками.
В день их встречи у Беседки с колоколом Чэнь Цзяньгун объяснил Линь Чаояну, где его искать, и наказал заходить, как только текст будет готов.
Поскольку было воскресенье и занятий не было, коридоры кишели студентами. Кто-то нес тазы с горой белья в сторону умывальных комнат, кто-то выходил с банными принадлежностями, собираясь помыться.
Встречались и компании в спортивной форме: во главе одной из них шел парень с баскетбольным мячом под мышкой – ребята явно направлялись на площадку сбрасывать лишнюю энергию. Среди них Линь Чаоян и увидел Чэнь Цзяньгуна.
— Цзяньгун!
Линь Чаоян окликнул его как старого доброго знакомого, и тот отозвался столь же дружелюбно:
— Чаоян!
Понимая, что Линь Чаоян наверняка принес рукопись, он обернулся к товарищам:
— Идите без меня, ко мне друг пришел. Играйте там как следует, не вздумайте позорно проиграть.
— Без тебя-то мы точно вынесем экономфак очков в двадцать! — Огрызнулись ребята на его бахвальство, и компания с хохотом скрылась за дверью.
Чэнь Цзяньгун провел Линь Чаояна в комнату и налил ему воды.
— Судя по всему, дописал?
(Конец главы)
Комментарии