Глава 30: «Свет в конце туннеля.»
Для Линь Чаояна правка рукописи была делом привычным – чем это отличается от переделки презентаций или рекламных текстов в его прошлой жизни?
У начальства и клиентов вечно полно идей, и если у тебя в голове нет пары-тройки запасных вариантов, тебя просто замучают бесконечными итерациями.
Еще во время первого визита в редакцию он запомнил все замечания Чжоу Яньжу и потихоньку прокручивал их в голове. Сегодня заготовки просто легли на бумагу.
Он и не подозревал, что его мимолетная работа заставит Чэня и Чжоу напридумывать себе черт знает что.
Знай он об этом – непременно бы порадовался. Наконец-то блеснул мастерством!
Спустя два дня, когда Линь Чаоян бездельничал в книгохранилище за чтением, ему передали записку: его кто-то ждет внизу. Спустившись, он обнаружил там Тао Юйшу.
— Юйшу? Почему ты так рано? У тебя разве нет занятий? — Удивился он.
В университете редко когда пары шли плотным потоком до самого вечера, но Юйшу обычно оставалась в библиотеке до последнего и редко возвращалась домой засветло.
Вместо ответа Юйшу крепко обняла его.
— Чаоян, мою статью опубликовали!
Она сияла от счастья, глаза лучились восторгом.
— Так быстро? Ну-ка, пойдем купим «Литературную газету», посмотрим!
Юйшу удержала его за руку и с гордостью вытащила из сумки тонкий журнал:
— Гляди!
Линь Чаоян взял издание. Это был журнал шестнадцатого формата: слева на обложке красовался рисунок тушью, справа – надпись «Литературная газета» сложными иероглифами, а внизу – год и номер выпуска.
Возродившаяся в июле газета пока выходила раз в два месяца, пятнадцатого числа. И этот свежий номер, только что из печати, был у него в руках.
Линь Чаоян открыл содержание и быстро нашел знакомое имя: «О реализме в художественном творчестве на примере рассказа „Шрам“… Тао Юйшу».
— Здорово! Только первый курс, а уже печатаешься. Товарищ Тао, у вас блестящее будущее! Смотрите не бросайте потом своего бедного мужа, — в шутку поддразнил ее он.
— Глупости говоришь! — Притворно возмутилась Юйшу, а потом заговорщицки добавила:
— А ну-ка, пролистай дальше!
Линь Чаоян думал, она хочет, чтобы он полюбовался ее текстом, набранным типографским шрифтом, но из страниц выпал листок. Он поднял его – это была квитанция на гонорар.
Статья была небольшой, около двух тысяч слов. Редакция заплатила ей по пять юаней за тысячу знаков – итого десять юаней. Теперь она могла забрать эти деньги в любом почтовом отделении.
Прежде чем Линь успел что-то сказать, Юйшу торжественно объявила:
— Вечером я угощаю тебя шикарным ужином!
— Одобряю! — Линь Чаоян захлопал в ладоши. — А как же домашние? Мы их бросим?
— Завтра куплю им чего-нибудь вкусненького! — Великодушно пообещала госпожа Тао.
— Царский жест!
— Тогда предупредим их, что не придем к ужину? — Уточнил он.
— Ага. Ты работай, а я забегу домой, скажу.
Шикарный ужин, обещанный Юйшу, состоялся в ресторане «Великий поход» у южных ворот университета.
Рядом как раз было сберкасса, так что они сначала обналичили квитанцию, а потом пошли пировать.
— Закажем жареную печенку, она кровь восстанавливает, — деловито распорядилась Юйшу при заказе.
— Хорошо. А может, еще свиную вырезку в кляре?
— Давай.
На двоих они взяли три блюда. Самым дорогим была вырезка – целых восемьдесят две копейки. Весь ужин обошелся в два юаня тридцать две копейки – неслыханная роскошь!
«Великий поход» был дороже студенческой столовой, но по ресторанным меркам считался местом экономным. Главное, что еда была отменной. Супруги ели с аппетитом, чувствуя себя абсолютно счастливыми.
После сытного ужина они отправились гулять по территории университета.
Вечерний кампус Яньда был полон жизни. Пекинская осень обычно коротка: в сентябре еще печет солнце, а в ноябре уже наступает зима, так что эти несколько дней были, пожалуй, лучшим временем в году.
Юйшу шла, прижавшись к плечу мужа, и что-то тихонько подсчитывала в уме.
Обед стоил два тридцать два, завтра еще нужно купить продуктов для семьи… От десяти юаней гонорара оставалось не так уж много, и она невольно вздохнула.
— Как же быстро тают деньги!
— В следующий раз напиши побольше, тысяч на сто знаков, вот тогда надолго хватит, — подбодрил ее Чаоян.
Юйшу рассмеялась:
— На сто тысяч? Ну тогда я точно стану великим критиком.
— А я в тебя верю!
Хотя это была шутка, Юйшу почувствовала искреннюю поддержку мужа. Она крепче обхватила его руку и склонила голову ему на плечо. В воздухе разлилось тепло и уют.
На следующий день Юйшу притащила домой пол-утки по-пекински, рыбу и килограмм вырезки. От гонорара осталось всего пара юаней.
Родители были очень горды тем, что статью дочери напечатали в «Литературной газете», хотя мать Тао всё равно поглядывала на Линь Чаояна с некоторым недовольством.
Чем выше взлетала дочь, тем меньше ей нравился зять.
— Не зря Юйшу в университете учится, скоро меня переплюнет! — Похвастался шурин, за что получил два презрительных взгляда от сестер.
Мать Тао вставила веское слово:
— Сяо Линь, видишь, как Юйшу старается. Тебе тоже нельзя отставать.
Отец звал его «Чаоян», а мать – официально «Сяо Линь», и эта дистанция была видна невооруженным глазом. Линь Чаоян перевел ее слова для себя так: «Моя дочь – сокровище, смотри не тяни ее на дно».
— Мам, Чаоян очень старается на работе. Вечерами и по выходным дежурит, дядя Се даже папе его хвалил, — тут же заступилась за мужа Юйшу.
— И чего ради так усердствовать за общим котлом? Глупости всё это! — Отрезала мать.
Видя, что разговор принимает неприятный оборот, отец Тао вмешался:
— Ладно, давайте лучше ужинать.
В тот вечер стол в доме Тао ломился от еды: три мясных блюда и три овощных. Семья была довольна.
Вернувшись в комнату, Юйшу сказала мужу:
— Ты не принимай мамины слова близко к сердцу, она всегда такая.
— Да ладно, она хоть и ворчит, но в чем-то права. К тому же, разве ты не видишь в этом добрый знак?
— О чем ты?
— Ну, раз мама начала предъявлять ко мне требования, значит, потихоньку признает меня своим! — Улыбнулся Линь.
Юйшу даже не нашлась что ответить. Ей казалось, что, даже если мать его отругает последними словами, Чаоян всё равно найдет способ ее оправдать.
Но понимая, что он делает это только ради ее спокойствия и мира в семье, она почувствовала прилив нежности и крепко прижалась к нему.
Пока они стояли в объятиях, дверь внезапно распахнулась.
— Ой! — Пискнула девушка, стыдливо закрывая глаза ладонями.
Супруги поспешно отпрянули друг от друга. Юйшу с негодованием уставилась на дверь:
— Ты что, не знаешь, что нужно стучать?
— Знаю-знаю, в следующий раз обязательно постучу, — Юймо понимала, что виновата, к тому же ей что-то было нужно, поэтому она была подозрительно вежливой.
— Чего тебе? — Буркнула Юйшу.
— Сестренка, дай почитать ту «Литературную газету» со своей статьей!
— Верни только потом, — наказала Юйшу, протягивая журнал.
— Через пару дней отдам.
Когда сестра ушла, Юйшу, мурлыча под нос песенку, весело принялась листать книгу.
— «Бери свой бубен, пой со мной, скачи на лошади лихой…»
Радуясь за жену, Линь Чаоян и сам преисполнился надежд.
Его рассказ, отправленный в «Шанхай вэньюэ», уже наверняка в редакции. Примут ли его?
И что там с «Яньцзин вэньи»? Правки по «Пастуху» внесены, Чжоу Яньжу обещала публикацию в ноябре. Интересно, когда придет квитанция на гонорар?
Как ни посмотри, а в жизни всё-таки появился свет в конце туннеля.
(Конец главы)
Комментарии