Глава 32: «Пастух» выходит в свет.
С приходом ноября в Пекине холодало с каждым днем. На кампусе многие уже переоблачились в зимнее, а в библиотеке Яньда отопление еще не успело как следует разойтись, так что сидеть там было тем еще испытанием.
Придя утром на работу, Линь Чаоян первым первым делом заглянул в зал периодики филологического факультета и взял свежий номер «Яньцзин вэньи».
В работе в Яньда был один неоспоримый плюс: любые книги и газеты, доступные простому смертному, он мог читать здесь совершенно бесплатно.
На этой неделе была его очередь дежурить на стойке. Утром он расправился с наплывом студентов, жаждущих знаний, а когда выдалась свободная минутка, принялся «ловить рыбу» – засел за принесенный журнал.
«Пастух». Автор – Сюй Линцзюнь.
Публиковаться под своим именем Линь Чаоян не хотел, нужен был псевдоним. Выдумывать что-то новое было лень, и он просто взял имя главного героя.
Видеть, как слова, нацарапанные ручкой на почтовой бумаге, превратились в ровные типографские строчки, было странно. Чувствовал ли он гордость? Пожалуй, немного. Но он также сознавал, что всего лишь стоит на плечах гигантов.
А что поделать, если всё под его ногами – это дороги, проложенные титанами прошлого?
Гонорар получен, повесть напечатана. Линь Чаоян листал журнал в превосходном расположении духа.
В обед он отправился в большую столовую и вновь решительно пристроился в хвост очереди за свининой хуншаожоу.
— Эй, Чжэньюнь!
Заметив в очереди знакомого, Линь Чаоян окликнул его.
Лю Чжэньюнь выглядел краше в гроб кладут: изнуренный, с потухшим взором. Услышав зов, он заторможенно обернулся и вяло поздоровался.
— Ты чего такой?
— Да пустяки… Всю ночь рукопись правил, не выспался, — ответил он, подавляя зевок.
Сказать, что он не выспался, было бы преуменьшением. Он не ложился вовсе.
Вчерашний визит Чэнь Цзяньгуна с возвращенной рукописью нанес его юной душе удар не меньший, чем когда-то первое прочтение «Графа Монте-Кристо».
«Кто я такой, чтобы писать прозу?», – эта мысль набатом стучала в его голове, пока он читал замечания и правки.
Когда шок прошел, он, стиснув зубы, решил: буду переделывать.
И переделывал до самого рассвета, выкурив за ночь две пачки сигарет.
Утром соседи по комнате проснулись и подняли гвалт, мол, Чжэньюнь устроил в комнате газовую камеру. Но тот лишь огрызнулся:
— Скажите спасибо, что я с вас за пассивное курение денег не беру!
Бессонная ночь плюс утренние лекции – неудивительно, что сейчас он напоминал ходячую мумию.
Лю Чжэньюнь и не подозревал, что его мучителем был Линь Чаоян, а вот Чаоян прекрасно знал, над чем тот корпел.
В душе шевельнулось раскаяние: до чего же он довел парня.
Линь Чаоян решительно выдернул друга из очереди за тушеным тофу и переставил к себе, за свининой.
Лю Чжэньюнь вяло заартачился:
— У меня денег нет!
— Я угощаю, я! — Воскликнул Чаоян.
Чжэньюнь не понял причин такого радушия, но едва до него долетел одуряющий аромат хуншаожоу, всё сопротивление испарилось.
Уплетая нежную свинину, Лю Чжэньюнь лоснился от удовольствия. — Брат Линь, как только напечатаю рассказ в журнале, клянусь, закачу тебе пир горой!
— Да какой я тебе «брат», я же на год тебя младше.
Линь Чаоян был пятьдесят девятого года рождения, а Лю Чжэньюнь – пятьдесят восьмого.
Тот удивился и пробормотал с набитым ртом:
— А с виду и не скажешь!
«Знал бы – лучше б псу скормил, чем тебя угощать!», – подумал Линь Чаоян.
Шутки шутками, а мясо уже съедено – не вынимать же его обратно.
Ничего, в следующий раз (скрежеща зубами) сам его обем!
Вернувшись в библиотеку, Линь Чаоян обнаружил, что «Яньцзин вэньи» исчез со стола. Ху Вэньцюн из соседнего отдела отозвалась:
— Сяо Линь, журнал у меня, вот, держи.
Чаоян не стал брать его. — Я уже прочел. Оставь себе, только потом не забудь в читалку вернуть.
— Поняла, спасибо!
Лю Чжэньюня на выходе из столовой обдал ледяной ветер, но даже он не мог разогнать дрему. Бессонная ночь, лекции и жирный обед сделали свое дело. Он поплелся в общежитие № 32, рухнул на кровать и мгновенно провалился в сон.
Когда он открыл глаза, за окном была черная пустота.
Сердце ушло в пятки. Пропали дневные занятия!
Староста комнаты, тоже с филфака, заметив, что тот очнулся, тут же подал голос:
— Чжэньюнь, ты чего прогулял? Учитель Се спрашивал, где тебя черти носят.
Лю Чжэньюнь побледнел. — И что вы сказали?
— А что нам оставалось? Видели же, как ты после обеда завалился дрыхнуть. Так и доложили.
Бедолага окончательно пал духом и запричитал:
— Всё, конец, пропал я…
Глядя на его страдания, соседи не выдержали и грохнули от смеха. До Чжэньюня дошло: его просто разыграли.
Но тревога за прогул не отпускала, и он продолжал донимать старосту расспросами.
— Да успокойся, сказали, что ты приболел.
Младший из соседей, читавший журнал, не выдержал и открыл правду. Только тогда Лю Чжэньюнь выдохнул с облегчением.
После этой встряски остатки сна улетучились, и в голове снова всплыла вчерашняя рукопись – не доделал ведь.
— Чжэньюнь, опять за старое? Может, лучше с нуля новую напишешь? — Посоветовал младший.
Но тот не желал сдаваться:
— Нет, попробую еще разок.
Видя, что переубеждать бесполезно, сосед бросил ему свой журнал.
— Ты не варись в собственном соку, посмотри лучше, как другие пишут. Вот, в этом номере «Яньцзин вэньи» повесть одна – вещь сильная, не хуже «Шрама» Лу Синьхуа.
Слова соседа вызвали у Лю Чжэньюня лишь скепсис. «Шрам» гремел уже несколько месяцев, вызвав огромный резонанс, и кто-то даже ввел в обиход термин «литература шрамов».
По мнению Чжэньюня, уровень «Шрама» был ну разве что чуть выше его собственного, и такой громкой славы произведение явно не заслуживало.
Но из вежливости он не стал спорить и раскрыл журнал.
«Пастух», Сюй Линцзюнь.
«Он был сыном, брошенным богатым отцом».
С первой же фразы внимание Лю Чжэньюня было приковано к тексту.
В это же время в библиотеке Яньда рабочий день подошел к концу. Ху Вэньцюн, которая обычно собиралась домой за несколько минут до звонка, сегодня сидела как вкопанная. Она настолько погрузилась в чтение, что не замечала ничего вокруг.
— Ху-цзе, Ху-цзе, пора домой!
Линь Чаояну пришлось окликнуть её дважды, прежде чем она опомнилась. Она машинально отозвалась, но глаз от страниц так и не отвела.
Заметив, что коллеги уже уходят, она вспомнила, что надо готовить ужин, и поспешно сунула журнал в сумку, решив дочитать его вечером.
(Конец главы)
Комментарии