Глава 37: «Раз жена сказала „похудел“ – значит, похудел.»
Когда Линь Чаоян вернулся домой с книгами, Тао Юйшу еще не было. Первым делом он припрятал пакет в шкаф, решив дождаться подходящего момента для сюрприза.
За ужином Тао Юймо вдруг обратилась к отцу:
— Пап, я смотрю, соседи по вечерам телевизор смотрят. Может, и нам пора купить?
В жилом комплексе «Ланжуньху» жило много профессоров Яньда – людей по тем временам весьма состоятельных. Телевизоры в их квартирах не были редкостью.
Для семьи Тао такая покупка не составила бы труда, но отец, человек скромный, никогда об этом не задумывался.
Все молчали, и первым голос подал старший брат, Тао Юйчэн.
— Дельное предложение, Юймо! Мам, по телевизору столько интересного, куда лучше газет. Можно и спектакли смотреть, и кино.
Но мать возразила:
— Телевизор стоит несколько сотен, да еще и за электричество платить придется.
Тао Юйшу любила подтрунивать над матерью, называя ее «дочкой капиталиста», но на деле госпожа Тао была женщиной весьма бережливой, даже по нынешним меркам.
Разумеется, годы испытаний наложили свой отпечаток.
— Мам, по центральному каналу каждую неделю пекинскую оперу показывают, — добавил Юйчэн.
Мать промолчала. Оперу она любила, но предпочитала живое исполнение на театральных подмостках.
— Пап, там еще лекции по математике и английскому крутят, мне для учебы полезно будет, — Юймо зашла с козырей, зная слабости отца.
Невестка Чжао Ли по привычке хранила молчание. Линь Чаоян и Юйшу переглянулись, но не проронили ни слова.
Юйшу была поглощена учебой и к телевизору была равнодушна. О Линь Чаояне и говорить нечего: после информационного взрыва будущего программы конца семидесятых могли вызвать у него разве что приступ скуки.
— Что ж, давайте проголосуем, — задумчиво произнесла мать. — Младшие не в счет. Кто за покупку телевизора – поднимите руки.
Юйчэн и Юймо вскинули руки первыми и с надеждой уставились на остальных. Под взглядом мужа Чжао Ли тоже медленно подняла руку. Итого – три голоса.
Однако отец, мать, Линь Чаоян и Тао Юйшу рук не поднимали. А это – четыре голоса.
— Мам! — С укором воскликнул Юйчэн.
Мать проигнорировала его и пристально посмотрела на Тао Юйшу.
Линь Чаоян тронул жену за локоть и прошептал:
— Мы что, против?
— Если поднимем руки – придется раскошелиться. У тебя есть лишние деньги?
Тут до Линь Чаояна дошло. Оказывается, поднятая рука в этой семье была равносильна согласию на участие в расходах.
Сам-то он был не против скинуться – всё равно формально денег у него не было, – но Юйшу явно не собиралась расставаться с кровными.
Видя, что четверо сидят неподвижно, Юймо занервничала.
— Сестренка!
Но в такие моменты никакая ласка не могла поколебать решимость Тао Юйшу.
Дело было не в жадности. Юйшу понимала: Юймо еще учится, с нее взятки гладки. Брат Юйчэн вечно сидит без гроша, так что платить за всех придется ей и родителям.
Она не хотела становиться безмолвным спонсором чужих желаний.
Дружба дружбой, а кошельки врозь.
Она готова тратиться на семью, но не в такой мутной ситуации.
Материнские хитрости она видела насквозь.
Юйчэн и Юймо сидели в полном унынии. Мать, не дождавшись реакции от дочери, взглянула на отца и уже было сама потянулась поднять руку.
Но тут отец произнес:
— Я за. Купим телевизор с моей зарплаты.
Слово главы семьи было законом. Юйчэн и Юймо тут же просияли и принялись азартно обсуждать достоинства разных марок. Юйшу промолчала.
Вернувшись в комнату, Линь Чаоян заметил:
— Могли бы и скинуться, всё-таки общее дело.
— Мухи отдельно, котлеты отдельно, — отрезала Юйшу. — Заварили кашу брат с сестрой, платить они не хотят, а мать ждет денег от меня. Считает, раз мы здесь живем, то должны за всё платить.
— Но мы ведь и правда живем на всём готовом.
— А брат разве нет?
Линь Чаоян не нашелся, что ответить. У каждого свои слабости. На людях Тао Юйшу была воплощением такта и обаяния, но в отношениях с матерью она всегда болезненно искала той же справедливости, что доставалась брату. Линь Чаоян понимал ее обиду.
Поворчав на предвзятость матери к любимчику-сыну, Юйшу быстро остыла. Разум взял верх.
— Будем отдавать ей часть денег как плату за жилье.
Сказав это, она заметно погрустнела.
Им и так едва удавалось что-то откладывать, а с новыми расходами накопления и вовсе сойдут на нет. Мечта о экономии при жизни с родителями таяла на глазах.
— Может, мне всё-таки попросить комнату в общежитии? — Предложил Линь Чаоян.
Он не то чтобы подбивал ее съехать, просто чувствовал: постоянная жизнь в тесноте с тестем и вечно недовольной тещей до добра не доведет. Лучше любить родственников на расстоянии.
В те годы рынка недвижимости не существовало. Жилье принадлежало государству. И хотя у некоторых семей оставались старые дома, за десятилетия народу в них прибавилось, а места – нет.
— Думаешь, это так просто? — Вздохнула Юйшу. — В Яньда сейчас даже доценты и лекторы ютятся в общежитиях для холостяков. А ты еще даже не в штате. В очереди перед тобой сотни людей. Пока до нас дойдет – целая вечность пройдет.
Линь Чаоян знал, что она права. Коллеги в библиотеке постоянно жаловались на жилищный вопрос.
— Ну, попытка не пытка. Подать заявление-то можно.
— Переедем в такую же клетушку, только кухня и туалет будут общими на весь этаж. Лучше уж пока здесь, — резюмировала Юйшу.
С этим трудно было спорить. У отдельного жилья были свои минусы.
— Ладно, хватит о грустном!
Видя, что жена совсем приуныла, Линь Чаоян решил сменить тему. Он подошел к шкафу и вытащил пакет с книгами.
— Глянь-ка, что у меня есть.
Юйшу заглянула в пакет, и ее лицо преобразилось.
— Боже! Где ты это откопал?
— Я же говорил, у коллеги родственники в «Синьхуа», — коротко пояснил он.
Юйшу принялась бережно выкладывать тома на кровать. Увидев издания пятидесятых годов, она пришла в полный восторг.
— Сейчас такие днем с огнем не сыщешь. Сколько ты отдал?
— По номиналу. Считай это моим подарком к Новому году.
Юйшу гладила корешки книг, словно драгоценности.
В их комнате стоял небольшой стеллаж, выделенный специально под ее книги. Она аккуратно расставила обновки, долго любовалась ими, а потом вытянула томик Саади, поэму «Гулистан».
— Вот что я буду читать в праздники! — Довольно провозгласила она. — Уверена, в нашей группе почти никто эту вещь даже в глаза не видел.
В ее голосе прозвучала нотка гордости.
Студенты-филологи постоянно соревновались в начитанности, и такой редкий улов позволял Юйшу блеснуть перед сокурсниками.
Растроганная подарком, она прильнула к мужу, а потом вдруг отстранилась и внимательно посмотрела на него.
На карманные расходы она давала ему десять юаней. Книги же стоили больше двадцати. Юйшу внезапно осознала: чтобы купить ей этот подарок, Линь Чаоян, должно быть, целый месяц экономил на обедах.
Она коснулась его щеки, и в ее глазах заблестели слезы нежности.
— Ты же совсем похудел!
Линь Чаоян невольно ощупал свои щеки – под пальцами чувствовался вполне приличный слой мягкого жирка.
Похудел? Ну, раз жена сказала – значит, похудел.
Комментарии