Глава 13 Книжное взаимопонимание
Военные сборы давались нелегко. Особенно этим подросткам, едва переступившим порог средней школы. Время от времени они поглядывали на девятилетнего мальчишку, который сидел неподалеку в тени дерева, не отрываясь от книги.
Они завидовали ему до глубины души, но поделать ничего не могли. В конце концов, ни у кого не повернулся бы язык заставить девятилетнего ребенка маршировать вместе с ними под палящим солнцем.
Старшие ребята старались держать марку. Перед лицом сокурсника, который был во всех смыслах младше и меньше их, они вольно или невольно пытались казаться взрослыми. Это странным образом сказывалось на дисциплине: первый класс вел себя куда более зрело, чем остальные.
Даже школьное руководство и инструкторы, совершая обход, не могли сдержать удивления. Сразу видно — отобранные сливки, лучшие из лучших, совсем другой уровень.
Дни сборов пролетели незаметно. Пока остальные потели на плацу, Чэнь Чжо провел это время в прохладе под деревом, жадно поглощая страницу за страницей.
Первый урок после обеда — математика. Лао Чжао вошел в класс, прижимая к боку конспект. Первая глава программы седьмого класса была посвящена рациональным числам.
Положительные и отрицательные числа, числовая ось — для этих вундеркиндов, прошедших жесткий конкурсный отбор, темы были элементарными. Но учебный план требовал своего, и учителя были обязаны давать материал по порядку, хотя бы ради закрепления базы.
— К примеру, пять градусов ниже нуля мы записываем как -5... — Лао Чжао рисовал на доске шкалу термометра.
Ученики слушали вполуха: кто-то вертел ручку, кто-то притворялся внимательным. Чэнь Чжо сидел на своем особом мягком кресле в первом ряду. На его столе лежал раскрытый учебник для старших классов — «Понятия множеств и функций».
Рядом лежали черновики, густо исписанные формулами. Он занимался выводом законов де Моргана. И хотя в теории множеств это база, раньше он лишь зазубривал готовые выводы, а теперь пытался доказать их самостоятельно. Кончик его пера мерно шуршал по бумаге, а сам мальчик полностью погрузился в упоительный мир безупречной логики.
Голос учителя внезапно смолк. Чэнь Чжо почувствовал, как соседка по парте осторожно дернула его за рукав. Стол накрыла густая тень.
Мальчик не стал суетиться. Он просто перестал писать и поднял голову, спокойно встретив взгляд Лао Чжао. Учитель не злился. Он посмотрел на книгу, затем перевел взгляд на исписанный черновик.
Как математик с двадцатилетним стажем, он мгновенно узнал эти формулы. Пересечения, объединения, дополнения. Его поразил сам процесс доказательства: логика была кристально чистой, а шаги — лаконичными, без единой лишней детали.
Лао Чжао приподнял бровь и легонько ткнул пальцем в последнюю строчку черновика.
— Здесь, — Лао Чжао понизил голос так, чтобы его слышал только мальчик. — Используй диаграммы Венна для наглядности, так будет интуитивно понятнее.
Чэнь Чжо на мгновение задумался, прикинул вариант в уме и согласно кивнул.
— Вы правы, сочетание графики и текста лучше ложится на интуицию.
Учитель улыбнулся. Это была улыбка человека, встретившего родственную душу.
— Понимаешь, что читаешь? — Лао Чжао указал на учебник для старшеклассников.
— Да.
— Тогда то, что на доске, слушать будешь?
— Немного жаль тратить на это время, — честно признался Чэнь Чжо.
В классе воцарилась тишина. Но Лао Чжао лишь понимающе кивнул.
— Идет.
Он выпрямился, и его голос снова обрел обычную громкость.
— Тогда занимайся своим делом. Но с одним условием: не шуми, не мешай остальным, а домашнее задание сдавай вместе со всеми.
С этими словами Лао Чжао вернулся к кафедре и продолжил рисовать свой термометр.
— Итак, продолжим. Если температура поднялась на три градуса...
Чэнь Чжо снова склонился над столом, шепотом поблагодарив соседку. Он взял ручку и рядом со своим доказательством нарисовал маленькую диаграмму Венна. Это было чертовски красиво.
После уроков все засуетились: кто-то спешил прибраться в классе, кто-то прощался до завтра. Чэнь Чжо закинул рюкзак на плечо и направился прямиком в административный корпус.
Кабинет математиков. Лао Чжао проверял тетради. Увидев вошедшего мальчика, он ничуть не удивился, словно только его и ждал.
— Учитель, — позвал Чэнь Чжо.
— Пришел?
Лао Чжао отложил красную ручку, выдвинул ящик стола и достал пластиковую карточку вместе с ключом.
— Я видел, как ты разбирался с множествами на уроке.
Он пододвинул карточку к мальчику.
— В общей школьной библиотеке одни сказки да научпоп, ничего серьезного там не найдешь. Это мой читательский билет для преподавателей.
Сердце Чэнь Чжо пропустило удар. Он слышал о преподавательской библиотеке Первой школы — говорили, что по богатству фонда она едва ли не лучшая в провинции. Там были полные комплекты учебников всех лет, вузовские пособия, зарубежные задачники и даже оригинальные научные журналы на иностранных языках.
— Спасибо, учитель.
Чэнь Чжо принял карточку обеими руками. В эпоху, когда интернет еще не стал обыденностью, этот кусок пластика весил больше золота. Знания тогда стоили очень дорого.
— И вот еще, — Лао Чжао указал на ключ. — Это тебе от Лао Чжоу из секции физики.
— От физика? — удивился мальчик.
— Тот дополнительный вопрос в твоем вступительном тесте по математике... Лао Чжоу его видел, — математик усмехнулся. — Он сказал, что ты первый школьник на его памяти, кто додумался объяснить устойчивость велосипеда через закон сохранения момента импульса.
Чэнь Чжо промолчал. Значит, та ниточка потянулась еще тогда.
— Характер у Чжоу скверный, но талант он ценит выше всего, — продолжил Лао Чжао. — Это запасной ключ от физической лаборатории. Он сказал, что на уроках физики тебе тоже делать нечего, так что, если захочешь ставить опыты — иди туда.
— Но помни о безопасности. Если он застукает тебя там за какими-нибудь опасными играми с огнем — шкуру спустит.
Чэнь Чжо взял медный ключ, от которого слабо пахло машинным маслом.
— Я всё понял.
Мальчик бережно спрятал ключ и билет в самый потайной карман рюкзака.
— Ступай, — махнул рукой учитель. — Не дай своим мозгам заржаветь.
Чэнь Чжо не пошел домой. С этим еще теплым читательским билетом он направился на верхний этаж библиотеки. Секция для преподавателей.
Он толкнул дверь, и в лицо ударил густой аромат старой бумаги. Здесь было тихо, лишь в углу сидели несколько учителей, копаясь в архивах. Закатное солнце пробивалось сквозь высокие окна, подсвечивая танцующие в воздухе пылинки. Запах знаний всегда действовал на Чэнь Чжо опьяняюще.
Он медленно прошелся вдоль математических стеллажей. Пальцы скользили по корешкам: Алгебра, Аналитическая геометрия, Теория вероятностей...
Наконец он остановился. Темно-зеленый твердый переплет, золотое тиснение.
«Введение в высшую математику». Автор — Хуа Логэн.
Это была классика от научного издательства, учебник, специально написанный для первых юношеских спецклассов. Чэнь Чжо вытащил книгу и устроился у окна.
Он открыл первую главу. На этот раз не было языкового барьера, не было этих мучительных русских падежей. Только родные, понятные иероглифы.
— Функции и пределы...
Мальчик читал не торопясь. И чем дальше он углублялся в текст, тем более странное чувство охватывало его разум.
Весь последний год он буквально вгрызался в память, зазубривая формулы из русского издания Фихтенгольца. Те формулы были для него грудой рассыпанных по полу деталей. Он знал их в лицо, знал названия, понимал, как собрать их вместе, но не понимал, почему они спроектированы именно так.
Ему не хватало чертежа. И эта книга стала для него тем самым чертежом.
Когда он дошел до описания языка эпсилон-дельта на китайском, то самое туманное определение «окрестности» из русской книги внезапно прояснилось, словно от удара молнии.
$\lim_{x \to x_0} f(x) = A$
Для любого наперед заданного положительного числа эпсилон найдется такое положительное число дельта...
Так вот в чем был смысл!
Тот проклятый термин «окрестность» в логической структуре служил лишь для этого строгого, безупречного приближения!
Щелк.
Раздался сухой звук — это в его голове замкнулась очередная логическая петля. Чэнь Чжо почувствовал, как открывается невидимый замок. Формулы, заученные наизусть, в этот миг обрели душу.
Они перестали быть мертвыми знаками. Они ожили, заструились по коре головного мозга, сцепляясь в единый механизм. Неописуемая дрожь пробежала по позвоночнику и отозвалась покалыванием в затылке.
Да. Всё верно. Именно так.
Это и есть математика. В этом и заключается истинная мощь логики. Она не требует от тебя пота и крови в реальности, ей достаточно лишь безупречного вывода на бумаге, чтобы подарить наслаждение, перед которым меркнет любая физическая радость.
Комментарии