]
Окинув взглядом окрестности, Куан Хунъи понял, что полностью окружен: вокруг его лодки теснились бумажные фигуры, затянутые серой дымкой. Бледные и жуткие, они не сводили с него глаз. От этой сцены по спине пробежал холодок.
Куан Хунъи уже сто раз пожалел, что отпустил Ян Сяо. Завеса тумана, созданная лодками с бумажными фигурами, полностью отрезала его от внешнего мира. Он подозревал, что Ян Сяо попросту бросил их. — Ты можешь спрятаться на время, но не на всю жизнь, — пробормотал он под нос. — Без нас тебе ни за что не одолеть Ши Дали! — Сейчас Куан Хунъи оставалось лишь надеяться, что Ян Сяо не полный дурак.
Хлюп… Хлюп…
Куан Хунъи услышал всплески воды за спиной, будто кто-то или что-то гребло в его сторону. Он резко обернулся и уставился на черную гладь. В воде колыхался смутный человеческий силуэт, медленно приближаясь к нему.
Тело двигалось неестественно, конечности изгибались под странными углами. Лишь заметив тянущуюся за фигурой толстую пеньковую веревку, Куан Хунъи осознал, кто это.
Это был тот самый Мастер Чжао, которого убили люди семьи Фэн! Его труп привязали к корме корабля «Бо Си», чтобы пустить кровь, и именно этот след приманил сюда всю чертовщину.
— Да ну нет, ну зачем ты сейчас-то лезешь? — Куан Хунъи едва не плакал. — Не я же тебя убил! Есть претензии – иди к господину Фэн и остальным!
Но мертвец его не слушал. Совершая странные плавательные движения, он неумолимо приближался. Тело его было погружено в воду лицом вниз, но мертвенно-бледная голова была развернута на сто восемьдесят градусов. Пара выпученных рыбьих глаз уставилась прямо на Куан Хунъи.
Ситуация стала критической. Бумажные фигуры сжимали кольцо, пространство для маневра исчезало, а тут еще и этот гость. Настоящая беда не приходит одна.
Поначалу Куан Хунъи пытался уклоняться, но вскоре понял, что в этом трупе нет ничего запредельно опасного – только жуткий вид. Двигался он медленно, а веревка ограничивала его даже сильнее, чем само кольцо врагов. Тогда Куан Хунъи просто остановил лодку в паре футов от мертвеца. Тот яростно барахтался и тянул к нему скрюченные пальцы, но каждый раз ему не хватало самой малости, чтобы вцепиться в борт.
— Бесполезная тварь! — Куан Хунъи, раздраженный этим плеском, начал время от времени охаживать мертвеца веслом по голове или притапливать его в воде, чтобы тот «остыл».
Куан Хунъи и не догадывался, в каком отчаянии сейчас пребывает Суй Тинтин. В каюте творилось нечто невообразимое. Отражение мужской бумажной фигуры в зеркале разительно отличалось от оригинала. Стоило девушке подуть на благовония, как действия зеркального двойника менялись.
Сначала он только повернул голову, затем развернулся всем телом, потом встал… И вот теперь зеркальный бумажный человек выхватил меч и начал широкими шагами приближаться к ней.
Меч, отраженный бронзовым зеркалом, не был просто поделкой – это было настоящее холодное оружие, чье лезвие сверкало в полумраке хищным блеском.
Странно было другое: бумажный человек шел не к Суй Тинтин, а к женской бумажной фигуре, лежащей на брачном ложе.
Внезапно в голове девушки вспыхнула догадка. Она развернула зеркало и направила его прямо на живот женской фигуры. В следующую секунду у Суй Тинтин перехватило дыхание. Она отчетливо увидела, как под вздувшейся бумажной кожей на животе проступили крохотные ручки.
Синюшные пальчики прижимались к бледной поверхности изнутри, словно готовясь вот-вот прорвать ее. Вслед за ними проступило и перекошенное в гримасе призрачное лицо. Оно смотрело прямо на Суй Тинтин и… скалилось.
Нет, эта дрянь… эта дрянь действительно смеялась!
Суй Тинтин услышала тонкий, едва различимый смешок. Но звук шел не от бумажной куклы, а… из ее собственного тела! Из ее собственного живота!
Она в ужасе задрала одежду: под кожей отчетливо проступили те же синюшные ручки и жуткое личико. В этот миг Суй Тинтин все поняла. Бумажная фигура на кровати – это она сама в сегодняшнюю ночь. Это часть ритуала. А мужская фигура должна нанести удар мечом.
Каков будет финал? Она не знала, но вариантов было немного. Либо меч убьет и призрачный плод, и бумажную фигуру разом, либо он вспорет ей живот, выпуская монстра на свободу.
В любом случае, ее жизнь была намертво связана с судьбой этой бумажной куклы. Как заменитель второй невестки, она была обречена.
«Может, мне не стоило подниматься на борт?», – мелькнула мысль. — «Если бы я не пришла, бумажный человек не ожил бы?»
Но она тут же отбросила это предположение. Люди семьи Фэн всё продумали заранее. Как бы она ни поступила, исход был предрешен – раньше или позже. Но на корабле у нее оставался хотя бы призрачный шанс. Она верила Ян Сяо, это была ее последняя надежда.
После нескольких попыток Суй Тинтин нашла закономерность: если направлять зеркало прямо на мужскую фигуру, его движения сильно замедлялись.
Но это была лишь отсрочка. Мужчина с мечом продолжал дюйм за дюймом приближаться к кровати. Призрачный плод в животе бумажной куклы уже не мог дождаться своего часа.
Когда меч опустится – настанет и ее смерть.
Суй Тинтин отбросила все лишние мысли. Направив зеркало на врага, она присела перед курильницей и начала дуть на угли, то слева, то справа. Ушли сомнения, ушел страх. Осталась одна цель: заставить эти три палочки сгореть по правилу «два коротких и один длинный».
— Господин Чу, остальное… я доверяю вам! — Прошептала она.
Ян Сяо, разумеется, не слышал их мыслей. Он крепко сжимал в руке бумажку, на которой были записаны восемь иероглифов рождения второй невестки, и переводил взгляд с одной бумажной фигуры на другую. Всего их было восемь.
У него был только один шанс. Ошибка – и все умрут.
Надо признать, клан Фэн подготовился на славу. Все бумажные фигуры были выполнены мастерски и выглядели абсолютно одинаково. А Ши Дали, спрятавшийся среди них, оказался крепким орешком: он столько времени сидел неподвижно, не выдавая себя ни малейшим жестом.
Времени не осталось. Если он сейчас не сделает выбор, Суй Тинтин и Куан Хунъи конец. Но шанс угадать одного из восьми был слишком мал.
Оставался лишь один путь. Ян Сяо решил рискнуть, несмотря на огромную опасность. Его взгляд упал на железный крюк на носу лодки, служивший для швартовки. Стиснув зубы, он провел ладонью по острому металлу. Кожа лопнула, и из глубокой раны обильно хлынула кровь.
Как только алые капли упали в озерную воду, бумажные фигуры на соседних лодках словно получили сигнал. Их головы одновременно провернулись на сто восемьдесят градусов, уставившись на Ян Сяо. Но тот лишь усмехнулся: среди всех фигур нашлась одна, что не шелохнулась.
В следующее мгновение Ян Сяо яростно заработал веслом, направляя свою лодку на таран той единственной фигуры, что не выдала себя движением.
— Братец Ши, а вот и я!!
Комментарии