— С золотыми погонами! — Эти слова электрическим разрядом прошили воздух штаба.
В имперской армии золотые генеральские звезды на погонах – исключительный знак отличия высшего состава. Это означало, что командующий созывает абсолютно всех генералов штаба сектора!
В коридоре тут же поднялась приглушенная суета и послышался топот множества ног.
Генералы, находившиеся в своих кабинетах или занятые делами, вне зависимости от рода войск и важности текущих задач, вздрогнули, услышав этот небывалый яростный рык. Они бросали всё и устремлялись к залу совещаний, расположенному в самом сердце штаба.
Никто не смел переговариваться, даже взглядами не обменивались. В этой нетипичной, ничем не прикрытой ярости Штрауса каждый чувствовал приближение катастрофы.
Молодые клерки и младшие офицеры вжимались в свои рабочие места, боясь поднять голову. Они никогда не видели, чтобы вечно холодный и величественный командующий Штраус так терял самообладание; от него исходила почти осязаемая жажда крови.
Прошло около получаса с того момента, как крик Штрауса согнал всех генералов на совет. В зале оперативных сводок атмосфера оставалась гнетущей; младшие офицеры обрабатывали данные из других секторов, но каждый был рассеян, то и дело прислушиваясь к звукам из коридора.
Внезапно резкий сигнал связи высшего приоритета разрезал тяжелую тишину комнаты.
Молодой офицер разведки почти бросился к терминалу, лихорадочно расшифровывая послание. За несколько секунд его лицо из бледного стало мертвенно-белым, губы задрожали, и он несколько раз попытался заговорить, но не смог выдавить ни звука.
— В чем… в чем дело? — Спросил коллега, заметив неладное.
Разведчик наконец обрел голос, сухой, как наждачная бумага.
— От… флота «Сирена», зашифрованное подтверждение… Флот «Мегалодон»… в районе точки прыжка Z-78 системы Саванна… подтверждено попадание в засаду и полное уничтожение. Противник… с высокой долей вероятности – основные силы флота Плутона.
— Дзынь! — Кто-то задел металлический стакан для ручек на столе.
В зале мгновенно воцарилась такая тишина, что было слышно, как летит муха. Все замерли с застывшим на лицах выражением крайнего ужаса и непонимания.
«Мегалодон»… тоже полностью уничтожен?
Еще один? Причем целая эскадра! Более ста боевых кораблей!
Сколько времени прошло с прошлого доклада о разгроме «Железного занавеса» и остальных?
— Это невозможно! — Выкрикнул офицер средних лет, чей голос сорвался от волнения. — Время не сходится! Донесение от «Железного занавеса» задержалось! Они наверняка затянули с докладом после атаки, иначе как объяснить такой короткий промежуток между сводками! Расстояние между точками огромное! «Мегалодон», должно быть, прыгнул туда позже и сразу же…
— Молчать! — Оборвал его резкий окрик начальника отдела стратегических сводок, старшего полковника Шейна Кроуфорда. — Сейчас не время гадать, задержал ли «Железный занавес» доклад!
Он глубоко вздохнул, словно собирая всё свое мужество, чтобы принять этот тонкий, но непомерно тяжелый листок с донесением, и… предстать перед тем самым человеком. Он медленно обвел взглядом присутствующих офицеров; каждый, кто встречался с ним глазами, тут же опускал голову или делал вид, что страшно занят.
— Эти сведения… — голос Кроуфорда был хриплым. — Должны быть немедленно представлены командующему.
Он запнулся и задал вопрос, от которого у всех сжалось сердце:
— Кто пойдет?
Молчание. Удушающее безмолвие. Еще минуту назад шумный зал теперь казался вымершим.
Офицеры готовы были вжаться в грудь или превратиться в элементы декора на стенах. Никто не смел поднять глаз на начальника, не говоря уже о том, чтобы вызваться добровольцем.
Это что, шутка такая? Командующий только что впал в неописуемую ярость из-за прошлых потерь, костеря генералов в хвост и в гриву и разнося кабинет в щепки. И теперь нужно принести ему весть, которая в десять раз хуже предыдущей? Весть о гибели еще одного целого флота?
Это не доклад, это попытка взорвать бомбу, стоя в самом эпицентре взрыва!
Старший полковник Кроуфорд оглядел подчиненных и остановил выбор на том самом молодом разведчике. Он мельком взглянул на четыре серебряных ромба на погонах парня и окликнул:
— Капитан?
Молодой офицер подскочил как ужаленный.
Он отдал честь Кроуфорду и, запинаясь, ответил:
— Я! Докладывает капитан Гаррет Вольф, старший полковник Кроуфорд!
Кроуфорд про себя отметил: «Вольф? Не похоже на дворянскую фамилию! Ну, пусть будет он».
Он небрежно козырнул в ответ и произнес:
— Капитан Вольф! До меня дошли слухи, что вы беспрекословно и точно выполняете любые поручения руководства!
Вольф сглотнул. Внутри него шла нешуточная борьба, но в итоге он произнес:
— Так точно, господин старший полковник! Я со всей готовностью доставлю это донесение генерал-адмиралу Штраусу! Это большая честь для меня!
Услышав это, Кроуфорд с облегчением выдохнул. Попадись ему какой-нибудь упрямец, проблем было бы не оберешься. А раз парень согласен, то одной заботой меньше; в крайнем случае, потом как-нибудь его вознаградит.
У дверей зала совещаний капитан Вольф почувствовал, что планшет в его руках весит столько же, сколько танковая броня. Он одеревенело подошел к закрытым дверям из сверхпрочного сплава. Чем ближе он был, тем отчетливее слышались доносящиеся изнутри, хоть и приглушенные, но полные ярости крики и звуки ударов по столу.
Не было сомнений: это гремел генерал-адмирал Штраус, подобно раненому зверю.
Вольф замер перед дверью, глубоко вдохнул, но храбрости это не прибавило. Он поднял руку и трижды стукнул костяшками пальцев по холодному металлу. Звук вышел таким тихим, что он сам его едва расслышал.
— Проваливай! — Тут же отозвался из-за двери полный нетерпения и гнева рык Штрауса.
Вольф сглотнул, пересилил себя и заговорил громче:
— Докладываю! Командующий! Это… это свежие вести из системы Саванна! Высший приоритет!
Ругань внутри оборвалась. Спустя пару секунд замок щелкнул, и створка двери отъехала в сторону.
Вольф вошел и тут же почувствовал, как его придавило тяжелой атмосферой зала. За огромным овальным столом сидели генералы с золотыми звездами. Обычно недосягаемые и величественные, сейчас они все как один сидели, понурив головы и глядя в столешницу или на собственные руки.
Никто не смел даже взглянуть на соседа, а уж тем более – на человека во главе стола. Воздух в комнате был таким плотным, что его, казалось, можно было резать ножом.
Комментарии