– Сестра-ученица! – крикнул ей в спину Цинь Ле дрожащим от волнения голосом. – Это из-за моего происхождения? Или потому что… я стал калекой и надежды на восстановление больше нет?!
Чжоу Юй остановилась у двери и, обернувшись, постаралась придать лицу ободряющее выражение.
– Младший брат-ученик, не надумывай лишнего, хорошо отдохни, твоя травма… может, ещё и заживёт.
– Заживёт?!
Словно услышав самую нелепую шутку на свете, Цинь Ле горько усмехнулся. Его глаза мгновенно налились кровью, а негодование в сердце взорвалось, как вулкан.
– Заживу я или нет, мне ли не знать?! Я не восстановлюсь! Ты! И учитель! Долго вы ещё собираетесь меня обманывать?!
Хрясь!
Раздался оглушительный треск. Отвар брызнул во все стороны, осколки разлетелись по полу.
Чжоу Юй отшатнулась от этой внезапной вспышки ярости. Глядя на беспорядок на полу, она почувствовала безысходность.
Она много лет изучала медицину и прекрасно понимала, что означает травма Цинь Ле.
Так называемый секретный рецепт был лишь слабой надеждой, за которую цеплялся её отец. Теперь стало ясно, что спасти его уже невозможно.
– Младший брат-ученик Цинь…
Она вздохнула, её голос был полон бессилия.
– Сестра-ученица, – тяжело дыша, словно раненый зверь, проговорил Цинь Ле, впиваясь в неё покрасневшими глазами. – Ты ведь тоже меня презираешь? Тоже считаешь меня обузой? Отбросом?!
Чжоу Юй покачала головой и искренне сказала:
– Нет.
– Конечно же, да! – закричал Цинь Ле, наступая на неё. – Раньше ты была не такой! Раньше ты…
Прошлая забота Чжоу Юй резко контрастировала с её нынешней отстранённостью, и это огромное несоответствие окончательно разрушило остатки его разума.
С этими словами он схватил Чжоу Юй за руку.
Чжоу Юй глубоко вздохнула и нахмурилась:
– Младший брат-ученик, отпусти!
– Сестра-ученица! – в голосе Цинь Ле звучала мольба, в глазах даже заблестели слёзы. – Неужели ты не чувствуешь, что я к тебе испытываю? Я знаю, что сейчас я калека и не достоин тебя, но я, Цинь Ле, клянусь! Я отдам свою искалеченную жизнь, чтобы сделать тебя счастливой! Отдам всё, что у меня осталось! Только дай мне шанс! Поверь мне! Умоляю… поверь мне хоть раз!
– Младший брат-ученик Цинь! Прошу вас, ведите себя прилично!
Чжоу Юй резко высвободилась, применив искусный приём, и с силой оттолкнула Цинь Ле.
Ещё не оправившийся от тяжёлой травмы, Цинь Ле отшатнулся на несколько шагов и с силой ударился о спинку стула. Внутренности пронзила острая боль, в глазах потемнело.
Он опёрся на спинку стула и с недоверием посмотрел на Чжоу Юй.
Чжоу Юй быстро отступила и поправила смятую одежду. Она посмотрела прямо на Цинь Ле.
– Я, Чжоу Юй, всегда считала вас только своим младшим братом-учеником. И только. У меня никогда не было и не будет никаких других мыслей на ваш счёт.
– Только… братом-учеником?
С лица Цинь Ле схлынула кровь, оно стало мертвенно-бледным.
Ощущение, что его бросил и унизил весь мир, обрушилось на него.
Жестокость Ло Цянь, отстранённость соучеников, бессердечность Чжоу Юй… все эти картины взорвались в его голове!
– Хе-хе… Ха-ха-ха!
Цинь Ле горько рассмеялся, а затем разразился безумным хохотом, запрокинув голову.
– Так и знал! Так и знал, вы все одинаковые! Ха-ха-ха!
– Негодяй!
Снаружи раздался гневный окрик, подобный раскату грома.
Дверь с грохотом распахнулась.
На пороге стоял Чжоу Лян с мертвенно-бледным лицом. За его спиной виднелись потрясённый Сунь Шунь и невозмутимый Чэнь Цин с глубоким взглядом.
Чжоу Лян оглядел разбросанные по комнате осколки и лужи отвара, а затем перевёл взгляд на Цинь Ле, который, опираясь на стул, безумно хохотал, и в его глазах были лишь безумие и ненависть.
Его грудь тяжело вздымалась, а голос был ледяным.
– Неблагодарный ученик! Как ты смеешь так себя вести?!
– Младший брат-ученик Цинь, скорее извинись перед учителем! – взмолился Сунь Шунь.
– Извиниться?! – усмехнулся Цинь Ле. – В чём я виноват? За что мне извиняться?! Извиняться должен мой "добрый учитель"!
Лицо Чжоу Ляна потемнело от гнева, казалось, из него можно было выжать воду.
"Младший брат Цинь сошёл с ума?!"
Сунь Шунь смотрел на Цинь Ле так, словно видел его впервые.
Чэнь Цин молча стоял в стороне, его взгляд был глубоким и непроницаемым.
Цинь Ле яростно посмотрел на Чжоу Ляна и прохрипел:
– Ты давно знал, что это тайное лекарство бесполезно, зачем ты меня обманывал?! Зачем продолжал пичкать меня этими кореньями и корой?!
Этот прямой вопрос, словно отравленный кинжал, вонзился в самое сердце.
Чжоу Лян нахмурился и сурово произнёс:
– Когда это я тебя обманывал? Даже если есть хоть малейший шанс, я, как твой учитель, сделаю всё возможное…
– Лицемер! Прекрати эту фальшивую добродетель! Ты на самом деле желаешь мне добра или надеешься, что я, калека, всё ещё смогу отбивать удары твоих врагов и обеспечивать тебе старость?!
Цинь Ле, казалось, впал в безумие.
– Если бы у меня не было хороших задатков и шанса прорваться на ступень Трансформации, ты бы и взглядом меня не удостоил! Разве не потому, что от меня была польза? Какое там "относился как к родному сыну" – всё это чушь! Всё ложь!
Он резко указал на Чжоу Ляна, его голос был пронзительным, в нём смешивались плач и смех.
– К тому же, если бы не ты, разве я бы дошёл до такого?! Если ты действительно желаешь мне добра, то должен был убить Гао Шэна, чтобы отомстить за меня! А не обманывать меня целыми днями этими бесполезными кореньями и корой!
Чжоу Лян смотрел на своего некогда любимого ученика, на которого возлагал такие большие надежды. Каждое слово Цинь Ле было словно шило, вонзающееся в его сердце и заставляющее его кровоточить.
Но Цинь Ле был прав: он стал калекой во многом из-за него.
Сунь Шунь смотрел на совершенно изменившегося Цинь Ле, его голос был сдавленным:
– Младший брат-ученик Цинь…
Чжоу Юй глубоко вздохнула.
– Младший брат-ученик Цинь, мой отец всё-таки твой учитель, как ты можешь так…
– Довольно!
Взгляд Чжоу Ляна, острый как лезвие, пронзил Цинь Ле. Его голос был твёрд и непреклонен.
– Цинь Ле! Ты дерзок и порочен, а сегодня осмелился пойти против старшего. В память о наших былых отношениях учителя и ученика я оставлю тебе жизнь.
Он сделал паузу, каждое его слово было весомо, как свинец.
– Но с этого момента ты больше не ученик Чжоу Ляна!
– Старый лицемер… – губы Цинь Ле скривились в злобной и жалкой усмешке. – Теперь, когда я калека, ты наконец-то сбросил свою маску фальшивой добродетели?
– Мерзавец!
Это последнее слово, словно искра, упавшая в кипящее масло, окончательно взорвало накопившийся в груди Чжоу Ляна гнев и боль!
Он метнулся вперёд, его движения были стремительны, как у призрака! Чэнь Цин едва успел моргнуть, как его обдало порывом ветра!
Железная ладонь, таящая в себе огромную силу, способную расколоть камень, со свистом рассекая воздух, безжалостно обрушилась на грудь Цинь Ле!
Бум!
Раздался глухой звук, подобный удару тяжёлого молота в барабан!
Ладонь Чжоу Ляна плотно прижалась к груди Цинь Ле.
Словно от удара огромным бревном, Цинь Ле отлетел назад и с силой врезался в твёрдую стену. Глухо простонав, он безвольно рухнул на пол, жив он был или мёртв – неизвестно.
– Папа! – вскрикнула Чжоу Юй.
– Учитель! – в ужасе воскликнул Сунь Шунь.
Чжоу Лян медленно отвёл руку. Его грудь тяжело вздымалась, и он, казалось, постарел на десять лет.
Он глубоко вздохнул, с трудом подавляя бушующую в нём жизненную силу. Его голос был усталым и холодным.
– Сунь Шунь, отвези его… домой, – сказав это, он, не взглянув больше на безвольно лежащую фигуру, удалился тяжёлыми шагами.
Взгляд Чэнь Цина был прикован к сгорбленной спине Чжоу Ляна.
В этот момент Чэнь Цин ясно почувствовал, что учитель действительно постарел.
Комментарии