Из «Портной лавки семьи Мэн» они вышли вчетвером, но, миновав каменный столб с названием «Хуанчжу», у входа в город остались только брат с сестрой.
Мэн Пэйцзю ушла искать грузчиков и повозку – они должны были встретиться прямо у них дома.
А охранник по фамилии Чжоу, чья задача заключалась лишь в сопровождении до возвращения Жуань Су, попрощался, придерживая рукой меч у пояса, и отправился докладывать.
За городской стеной горный ветер закручивал сухие листья. Прохладный осенний день дышал уютной свежестью. Жуань Су, неся на спине Цинь И, шаг за шагом удалялась от города.
Дорога за городом была на редкость широкой, и на значительном протяжении её покрывала специальная утрамбованная глина. По ней сновали повозки и всадники – поток был не сказать чтобы плотным, но весьма оживлённым.
Фургоны с флагами охранных бюро, хмурые бродяги, похожие на разбойников, и отряды молодцов, направлявшихся в горы охотиться на чудовищ, – на большинстве лиц застыла усталая злоба.
Риск перевозки контрабанды в горах Няньцы таился не только в монстрах. Угроза от себе подобных была едва ли не главной. Однако, добравшись до Хуанчжу, где поручителем выступала «Обитель Странников», можно было немного ослабить бдительность в отношении сородичей.
Брат с сестрой шли по обочине, и многие провожали их взглядами. В конце концов, дети, рискнувшие покинуть Хуанчжу в одиночку, встречались здесь нечасто.
Особенно торговцы людьми – при взгляде на хорошенькое личико Цинь И у них загорались глаза, точь-в-точь как на слиток золота.
Впрочем, на выручку приходила дурная слава Жуань Су. С тех пор как они поселились в Хуанчжу, торговцы живым товаром частенько нацеливались на брата с сестрой – уж больно красивы были оба. И за эти годы Жуань Су перебила их столько, что головы могли бы сложить в небольшой курган.
Поэтому, стоило этим дельцам заметить у пояса Жуань Су её неизменный длинный топор, как они благоразумно отводили взгляд. А самые трусливые, ещё издалека завидев её, разворачивали повозки и спешили убраться с дороги.
Через полчаса, убедившись, что хвоста нет, Жуань Су, наконец, свернула с большой дороги на тропинку, уводящую в глубь гор.
Ветер шелестел ветвями, одежда шуршала о кусты и высокую траву. Жуань Су вдруг покосилась на Цинь И.
Не дожидаясь, пока старшая сестра заговорит, Цинь И тихо ответил:
— Голова больше не болит.
Жуань Су кивнула и снова на него взглянула.
Цинь И опять понял без слов:
— Старый хозяин звал меня из-за вчерашнего. Я сам раскрылся, потому что вчерашнее нападение организовал он…
Ветер, казалось, замер в это мгновение. Шорохи в лесу стихли. Жуань Су застыла на месте, пальцы её, державшие ноги Цинь И, чуть сжались.
— Больно, сестра.
Спокойно произнёс Цинь И и тут же легонько похлопал девушку по плечу.
Задержись он на миг – и ни секунды не сомневался, что она раздробила бы ему ногу.
Жуань Су, испугавшись, поспешно ослабила хватку. Осознав, что едва не покалечила Сяои, она прошептала сухим, надтреснутым голосом, полным раскаяния:
— Про… сти…
Цинь И, впрочем, не придал значения боли. Его это даже обрадовало: Жуань Су давно не теряла контроля. Похоже, старшая сестра снова резко прибавила в силе.
— Не извиняйся, тебе же больно говорить, — голос его звучал успокаивающе, но с ноткой шутки. — Только, сестра, ты, кажется, снова стала сильнее. Тебе нужно привыкнуть. Смотри, в ближайшее время по голове меня больше не бей.
Жуань Су, услышав это, понурила голову, и вид у неё стал ещё более виноватый.
Цинь И мягко остановился на этом и, вернувшись к прерванной мысли, продолжил:
— Короче, с этой ночью пока покончено. Но расслабляться нельзя. Если вдруг со мной что-то случится – беги, не думая ни о чём…
— Нет.
Жуань Су перебила его, чётко выговорив эти два слова, и, обернувшись, хлестнула волосами по лицу Цинь И, едва не коснувшись губами его щеки.
Цинь И чуть отклонил голову. Их носы на миг соприкоснулись. Вглядываясь в близкие чёрные глаза сестры, он не обратил внимания на упрямство в её взгляде и лишь мягко улыбнулся:
— Сестричка, тогда некому будет меня отомстить. Сначала выживи, дождись сил – и тогда вернись и отправь всю его семью ко мне.
Помолчав, Жуань Су отвернулась и едва заметно кивнула.
Цинь И легонько обнял её за тёплую шею, чуть прижался и прошептал на ухо детским, тонким голосом:
— Сестрёнка, не переживай так. Мы же столько раз смотрели смерти в лицо, пробираясь на юг, и всякий раз выкарабкивались, верно?
От щекотки в ухе Жуань Су дёрнулась, но не отстранилась, а молча кивнула.
Добившись своего, Цинь И слегка отодвинул голову и заговорил снова:
— В общем, сегодня в телеге мы с хозяином кое о чём договорились. В ближайшее время он нас трогать не будет.
Жуань Су ничуть не удивилась.
Сяои – самый лучший.
Кем бы ни был враг и какой бы опасной ни казалась ситуация, стоило ему проснуться – и он всегда находил для них обоих путь к спасению.
Детский голосок продолжал звучать у неё над ухом, наполняя спокойствием:
— Когда мы вернёмся домой и разберёмся с этим товаром, завтра попробуй попросить у хозяина книгу по внутренней технике.
До сих пор сила Жуань Су держалась исключительно на её телесных данных. Когда-то, в детстве, Сяои учил её кое-каким приёмам, но и вправду многому.
Впервые увидев, как одним мечом можно нанести десяток призрачных ударов, Цинь И понял, что странные боевые навыки, хранящиеся в его голове, в этом мире – просто посмешище.
Поэтому он вполне осознанно обучил Жуань Су лишь основам: куда бить, чтобы убить с наименьшей затратой сил, куда – чтобы человек мгновенно потерял сознание или способность двигаться.
Раньше он думал о том, чтобы Жуань Су начала практиковать внутреннюю энергию этого мира.
Но в походе с беженцами для этого не было условий. А после переезда в Хуанчжу Цинь И строил планы, однако из-за строжайшего надзора старого хозяина брату с сестрой удалось раздобыть лишь несколько рваных, никчёмных остатков техник.
Всякий раз, как Жуань Су пробовала их практиковать, её выворачивало кровью. В конце концов Цинь И запретил ей продолжать, решив, что лучше положиться на автоматически растущие показатели силы, чем рисковать.
Если бы в один прекрасный день Жуань Су всё же угробила себя тренировками, ему самому пришлось бы в тот же день уйти в горы и жить дикарём. Но теперь ситуация изменилась, и можно было снова взяться за этот план.
Подумав, Цинь И, на всякий случай, добавил:
— Когда вернёмся, я напишу «письмо». Если хозяин снова начнёт отнекиваться, отдашь ему его. Думаю, тогда он предоставит полный свиток с техникой.
…
…
…
Солнце стояло в зените – наступил полдень.
Когда брат с сестрой, ступая по сухим листьям, приблизились к дому, у тропинки, ведущей к их калитке сквозь заросли, уже стояла повозка. Они прошли сквозь шелестящие кусты и, оказавшись перед двором, увидели трёх человек, поджидавших их.
Жуань Су опустила Цинь И у входа.
Мэн Пэйцзю, одетая в светло-зелёное платье с короткой кофтой, сидела на качелях под старым софоровым деревом, закинув ногу на ногу, подперев щеку рукой и откровенно скучая.
Рядом с ней стояла смуглая, низкорослая женщина – очевидно, та самая Мэн Ци.
Заметив вошедших, Мэн Пэйцзю лениво поднялась, потянулась, отчего её изящная фигура стала ещё заметнее, и закатила глаза:
— Ах, наконец-то вы. Вы бы знали, какой этот дядька упёртый: говорю ему, что приехала за товаром, а он твердит, что будет ждать хозяина. Надо было сразу вас с собой забрать.
Тут она перевела взгляд на другой конец двора и проворчала:
— Эй, дядя! Теперь-то можно оценить?
Пэн Цзюнь, оставшийся охранять двор с утра, всё так же стоял у колодца. Позади него аккуратными стопками лежали уже разделанные туши двух шацаней и оружие, изъятое прошлой ночью Жуань Су.
На её тон он ничуть не обиделся. Голос его звучал грубовато, но с улыбкой:
— Госпожа Мэн, я всего лишь соблюдаю порядок.
Пока они переговаривались, Цинь И по привычке огляделся и заметил, что кровавые пятна во дворе кто-то убрал, а кое-где сработали ловушки.
Пэн Цзюнь, проследив за его взглядом, простодушно усмехнулся:
— Снял с шацаней всё ценное, делать было нечего, вот и прибрался у вас, малышня, по-простому.
— А ловушки…
— Госпожа Мэн зацепила, — Пэн Цзюнь скривился. — Решила на качелях покачаться.
— …
Цинь И с лёгким удивлением обернулся. Осенний ветер развевал светло-зелёное платье Мэн Пэйцзю. На ней не было ни пылинки, одежда ничуть не сбилась – всё та же, что и при выходе из лавки.
— Малыш, зачем ты дома понаставил таких опасных штук? Я ведь чуть не погибла, ей-ей!
Прозрачный голос Мэн Пэйцзю донёсся до него, полный жалобы. Она подняла руку, и смуглая женщина тут же вложила ей в ладонь три стрелы. Мэн Пэйцзю поднесла их к глазам, разглядывая слегка синеватые железные наконечники, подошла, взъерошила Цинь И волосы и, протянув стрелы обратно, произнесла:
— Ого, да ещё и с ядом! На, забери, малыш.
Комментарии