— Красавица-моллюск? — Риган нахмурился. Дело принимало скверный оборот.
Эти создания были редким видом морской фауны – крошечные, размером с ладонь, и встречались они крайне редко.
Ведьмаки ценили их за то, что мясо моллюска улучшало родство тела со стихией воды, что было бесценно для определенных магических изысканий.
Однако на красавице-моллюске лежало проклятие.
Говорили, что эти существа священны для Морского народа. Любой, кто отведал их плоти, начинал источать особый запах, который сородичи могли учуять за многие мили.
Риган медлил, вспоминая условия мирного договора, заключенного после последней войны между магами и Морским народом. Там черным по белому было прописано: морские жители имеют право карать любого, кто съест красавицу-моллюска.
Если на борту действительно оказался такой глупец, Риган не мог его защитить, не нарушив условий мира.
— Хорошо. Вы можете прислать кого-то, чтобы найти виновного, но больше никто на корабле не должен пострадать, — наконец сдался маг.
Если кто-то был настолько безрассуден, что съел моллюска перед выходом в океан, это были уже не его проблемы.
Повернувшись к замершему на палубе капитану, Риган приказал:
— Собери всех здесь.
Вскоре по призыву Блэка пассажиры начали выходить на свет.
Конечно, нашлись и те, кто заперся в каютах и отказался выходить – на таких у капитана власти не было.
Дук и Вивиан уже стояли у выхода с палубы, слыша каждое слово.
Юноша с изумлением разглядывал фиолетовых гомункулов, гадая, что же это за магия такая.
Прекрасная морская дева взошла на палубу, оставляя за собой мокрый след от длинного хвоста.
Люди смотрели на неё во все глаза. Матросы, забыв о недавней смертельной угрозе, пялились на её формы, завороженные неземной красотой.
Дева медленно обходила строй, заглядывая каждому в лицо. Когда она поравнялась с Дуком, их взгляды встретились, и у парня на миг помутилось в голове.
Он понял: она что-то проверяет, но как именно – оставалось загадкой.
— Его здесь нет, — пропела она удивительно чистым, звонким голосом и, скользнув взглядом по люку, спустилась в недра корабля.
Минут через пять снизу донесся истошный мужской крик.
Люди на палубе вздрогнули. В этом вопле было столько муки, что кровь стыла в жилах.
Крик не смолкал, становясь всё громче – дева возвращалась.
Вскоре она вновь показалась на свет, а за ней по воздуху плыл златовласый юноша.
Дук вспомнил его: этот парень тоже владел каким-то магическим артефактом, но они никогда не общались.
Тело морской девы теперь было покрыто сотнями тонких синих щупалец, которые впивались в плоть подростка.
Было видно, как под кожей несчастного шевелятся эти отростки, словно пожирая его изнутри.
Дук невольно отступил на шаг, охваченный желанием оказаться как можно дальше от этой «красавицы».
В тело парня вонзилось не меньше сотни щупалец, многие из которых поразили жизненно важные органы.
Любой другой на его месте давно бы скончался, но магия девы держала его в сознании.
Он не переставал кричать, его лицо превратилось в маску нечеловеческой боли.
Одно из щупалец вылезло прямо из его глазницы, продолжая пульсировать где-то внутри черепа.
Оцепенение спало с матросов мгновенно. Те, кто только что пускал слюни на девичью красу, теперь дрожали крупной дрожью.
— Нашелся, — бесстрастно произнесла морская дева. — Мы навеки заточим его душу на дне океана. Такова кара за оскорбление достоинства нашего народа.
Над палубой повисла мертвая тишина. Все молча смотрели, как дева исчезает в волнах, а за ней уходят и остальные воины. Всплески воды возвестили о том, что стая скрылась в пучине.
Риган, видя, что инцидент исчерпан, снова достал пробирку. Фиолетовые человечки один за другим превратились в капли и послушно втянулись внутрь.
Заткнув сосуд пробкой, маг вернулся к себе под палубу под почтительными взглядами толпы.
Дук долго смотрел на черную морскую гладь. Впервые он осознал: в этом мире есть вещи куда страшнее смерти.
Погибшим матросам, чьи тела лежали на палубе, повезло больше – их мучения были краткими.
А этот парень, так и не успев толком ступить на путь магии, обрек себя на вечные пытки во тьме под толщей воды.
Дуку было страшно даже представить масштаб такой боли. Наверное, от этого сама душа со временем должна была исказиться до неузнаваемости.
«Если кто-то когда-нибудь предложит мне этого моллюска, я его самого заставлю его сожрать», – мрачно подумал он.
Когда всё закончилось, люди начали расходиться.
Матросы принялись за привычную работу: смывали кровь и обшаривали карманы мертвых товарищей. Кому-то везло найти пару серебряных монет.
Закончив с «обыском», они поднимали тела и со словами:
— Спи спокойно, дружище, — выбрасывали их за борт.
Всплеск – и еще одна жизнь была стерта океаном.
Никакой скорби не было. Моряки привыкли к такому исходу, это была часть их доли.
— Бедняга Тонс, — переговаривались двое, неся очередное тело. — Сказывал, вернется из этого рейса, скопит деньжат да на Поллине женится. Она ведь ждет его в порту…
Дук не стал дослушивать. Вернувшись в каюту, он попытался унять дрожь в мыслях и снова принялся за тренировку.
Этот вечер наглядно показал ему, насколько опасен мир за порогом его дома.
Без истинной силы ты – пыль, как те матросы, что исчезают в волнах без следа.
Даже великий рыцарь – лишь мелкая сошка.
Тот златовласый парень уже был почти учеником мага, но перед морской девой оказался беспомощным, как младенец.
Дук не хотел такой судьбы. Ни себе, ни Вивиан.
Теперь его желание стать ведьмаком переросло в одержимость. Только магия могла дать силу, способную защитить от подобного ужаса.
Вивиан была потрясена не меньше. Став великим рыцарем в столь юном возрасте, она втайне гордилась собой.
В королевстве Вилла таких воинов можно было пересчитать по пальцам одной руки, а женщин-рыцарей такого ранга и вовсе не знали.
Но сегодня её мир рухнул, явив истинную изнанку.
Она наконец поняла, почему отец был так одержим магией и почему готов был заплатить любую цену, лишь бы его потомки сошли с пути меча на путь чародейства.
Комментарии