Ветер проникал в комнату через окно.
Ло Цинчэнь обернулся, подошёл к окну и уже собрался его закрыть, но на мгновение замер, а затем снова распахнул створки и выглянул наружу.
Снаружи стояла непроглядная тьма и мёртвая тишина.
Лишь в нескольких окнах недалёкого здания ещё мерцал слабый свет – тусклый, размытый, словно несколько призрачных огоньков во мраке, жутких и зловещих.
— У-у-у…
Ночной ветер принёс с собой запах тлена, пробирающий до костей ледяной сыростью.
Ло Цинчэнь невольно вздрогнул и, подняв руку, захлопнул окно.
Взгляд его снова упал на глубокий след от когтей на стене и тёмное, почти чёрное пятно засохшей крови на полу у кровати.
Похоже, город Фармацевтических Людей был ничуть не безопаснее той пещеры, где он побывал раньше.
А возможно, даже опаснее.
Тогда опасность была видна невооружённым глазом – у него оставалось хоть время и возможность подготовиться. Теперь же угроза таилась в темноте, незримая, неосязаемая; неизвестно, когда она ударит.
А значит, здесь нужно быть предельно осторожным.
Он ещё немного поразмыслил, а затем извлёк из-за пазухи, с самого сердца, маленькое знамя.
Краски на его поверхности уже совсем потускнели.
Похоже, Знамя Десяти Душ долго не протянет.
Нужно как можно скорее найти кого-нибудь для починки, иначе душа его сестры исчезнет навсегда вместе с полным разрушением знамени.
— Надо отдохнуть, а завтра зайти в лавку и расспросить.
Масляная лампа в комнате вскоре погасла.
За окном сгущалась тьма.
Слабые огоньки в окнах недалёкого здания, один за другим, тоже угасли.
Весь Терем Ста Ароматов погрузился во мрак.
— Хруст…
Где-то на земле, едва слышно, треснул сухой лист.
В тени, словно призрак, у окна возник чёрный силуэт.
Он замер, прислушиваясь, а затем извлёк из рукава длинную тонкую трубку и бесшумно просунул её в щель между створками.
В комнату, извиваясь, поползла струйка зелёного дыма.
Вскоре она заполнила всё помещение.
— Скрип…
Плотно закрытое окно бесшумно распахнулось.
Чёрный силуэт за окном, не издав ни звука, перемахнул через подоконник и оказался внутри. В руке его блеснул длинный, узкий, холодный клинок.
В комнате было абсолютно темно.
Следов когтей на стене и кровавого пятна на полу уже не было видно.
Однако вздувшееся одеяло на кровати угадывалось отчётливо.
Сжимая в руке нож, он затаил дыхание и шаг за шагом приблизился к кровати. Затем, вытянув свободную руку, медленно откинул одеяло.
Но под ним оказалась лишь подушка.
Сердце его ёкнуло. Он резко развернулся, вглядываясь в окружающий мрак, всё тело напряглось, нож взметнулся вверх. Шаг за шагом он отступал к стене, пока не прижался к ней спиной.
— Тук! Тук! Тук!
Теперь он слышал только бешеный стук собственного сердца.
Минуту спустя он осторожно достал огниво и высек искру.
Тусклый жёлтый свет тут же озарил комнату.
Но во всей комнате, даже под кроватью, не было и следа того юноши.
Он прищурился, убрал нож в ножны, ещё раз взглянул на царапину на стене и пятно крови на полу, затем подошёл к двери, отворил её и вышел. Вскоре он растворился в ночной тьме.
На следующий день.
Когда тёмное оконное стекло озарил свет, Ло Цинчэнь проснулся уже в другой комнате.
Он проверил нити на окне и капкан у двери – всё было в порядке – и лишь после этого осторожно убрал их.
Всё это он принёс с собой из пещеры.
Раньше эти приспособления служили для ловли лесного зверья, теперь же стали его оружием.
Ради безопасности прошлой ночью он перебрался в другую комнату.
В первой комнате на стене были следы когтей, на полу – пятна крови; очевидно, там совсем недавно кто-то умер. Само собой, спать в таком месте он не мог.
— Скрип…
Он распахнул окно. Взору открылся всё тот же серый, сумрачный пейзаж, словно наступил конец света.
— Надеюсь, я ещё увижу солнце… — мысленно вздохнул он и, выйдя из комнаты, собрался отыскать Лавку старого У.
В этот момент как раз из соседней комнаты вышел Чэнь Цзюй. Увидев, что Ло Цинчэнь появился из второй комнаты, он удивлённо замер. — Брат Ло, а разве ты прошлой ночью не должен был жить вон в той, первой комнате? Откуда же…
— Я и впрямь ночевал в первой, — невозмутимо ответил Ло Цинчэнь. — Просто встал и заглянул сюда. А что, брат Чэнь, ты приходил ко мне прошлой ночью?
— Нет, что ты, — на лице Чэнь Цзюя появилась улыбка. — Просто я увидел, что ты выходишь из этой комнаты, и подумал, не перебрался ли ты сюда.
Ло Цинчэнь тоже улыбнулся в ответ:
— Брат Чэнь, я хочу прогуляться по улице. Ничего, если?
— Конечно, — усмехнулся Чэнь Цзюй. — Днём ты волен делать что хочешь, только к ночи не забудь вернуться для обхода. Кстати, обязательно вернись до темноты: сегодня твоя первая ночная смена, опаздывать нельзя.
Ло Цинчэнь кивнул и, не говоря больше ни слова, направился к выходу.
Чэнь Цзюй смотрел ему вслед, и улыбка на его лице медленно угасла. Затем он перевёл взгляд на дверь второй комнаты.
Выйдя из Терема Ста Ароматов, Ло Цинчэнь оказался на улице.
Странно, но сегодня на улице, как и вчера, было довольно людно. Однако и торговцы, и просто прохожие внезапно стали молчаливыми и рассеянными. Опустив головы, с бледными лицами, они, не произнося ни звука, бродили, словно живые мертвецы.
Это было разительное отличие от вчерашнего шума и гама.
Вскоре Ло Цинчэнь понял причину.
Он увидел, что у многих людей перевязаны запястья, а в одной из лавок ученик Секты Укрощения Демонов, держа в руках большую миску, выдавливал кровь из запястья какого-то мужчины.
Рядом, в переулке, лежал бледный, без сознания, старик.
Одетый в чёрный халат мужчина стоял рядом, сжимая в руке нож; казалось, он прикидывал, с какого места начать разделывать это «тело».
— Господин, умоляю, не надо… не выдавливайте так много… — Под голым деревом, стоя на коленях, рыдал и умолял какой-то торговец, а ученик Секты Укрощения Демонов с холодным видом сдавливал его запястье, выдавливая кровь.
Рядом, тоже стоя на коленях и кланяясь до земли, плакал и умолял его ребёнок.
Оказывается, сегодня был «День сдачи крови».
Наблюдая за этими сценами, Ло Цинчэнь вдруг остро ощутил, насколько абсурден этот мир – даже отчаяннее, чем конец света.
У каждого человека-ингредиента в городе Фармацевтических Людей был свой хозяин.
Всё, что было в них, – кровь, плоть, внутренности, трупы и даже сама свобода, – принадлежало их хозяевам.
Хозяин приказывал им умереть – и они должны были умереть.
Словно рабы, словно скот, которого держат для убоя; живут одним днём, и в любой момент их могут забить.
И теперь он сам был таким же.
«У человека-ингредиента только два пути: либо влачить жалкое существование, истекая кровью до смерти, либо, добившись успеха в практике, прорваться на Стадию Смены Крови и стать учеником…» – в голове у него прозвучали слова Чжан Дашаня.
«Если хочешь жить, нужно изо всех сил практиковать…»
Да, нужно практиковать изо всех сил.
Он должен не только сам бороться за жизнь, но и сделать так, чтобы его сестра «жила» вечно.
Больше он не задерживался и двинулся дальше.
Вскоре он нашёл на Северной улице Лавку старого У.
В лавке стояли разрозненные товары, а за прилавком сидел седой однорукий старик и, хмурясь, щёлкал на счётах.
Когда Ло Цинчэнь вошёл, старик даже не поднял головы, лишь холодно бросил:
— Присматривай сам, бери сам, подходи сюда платить.
Осмотрев лавку, Ло Цинчэнь подошёл к прилавку:
— Я хочу починить одну вещь.
Старик поднял голову и окинул его взглядом:
— Починить? Что за вещь?
Ло Цинчэнь оглянулся на дверь – не вошёл ли кто – и лишь после этого осторожно извлёк из-за пазухи, с самого сердца, то самое маленькое знамя.
— Это… Знамя Десяти Душ? — Старик на мгновение опешил, и на лице его отразилось удивление.
Увидев, что тот с первого взгляда узнал этот артефакт, Ло Цинчэнь воспрянул духом и поспешно заговорил:
— Да, это Знамя Десяти Душ. Оно повреждено, и мне нужно его восстановить. И ещё… — он посмотрел на знамя в своей руке, и голос его дрогнул: — …в нём душа моей сестры. Пожалуйста, при починке не повредите её.
Старик протянул руку, взял знамя, внимательно осмотрел его с обеих сторон и, нахмурившись, сказал:
— Это низкоранговый артефакт, починить его не сложно, душе внутри это не повредит. Но эту штуку нужно нести наверх для ремонта, здесь не получится.
Сердце Ло Цинчэня упало:
— Здесь починить нельзя?
«Наверху» старик, конечно, имел в виду ту лестницу и жилища учеников Секты Укрощения Демонов.
Но в его нынешнем положении человека-ингредиента подниматься туда было нельзя.
А время для знамени и души сестры больше не ждало.
— Здесь, в городе Фармацевтических Людей, чинят только обычные вещи, — пояснил старик. — Артефакты тут не ремонтируют. Если у тебя найдутся серебряные монеты, я отнесу это туда и попрошу починить. Дня через два-три спущу обратно.
Услышав это, Ло Цинчэнь поспешно спросил:
— Сколько нужно серебра?
Он достал из-за пазухи кошель – там были все его сбережения.
Старик поднял два пальца и равнодушно произнёс:
— Две тысячи лянов.
Ло Цинчэнь застыл на месте:
— Две… две тысячи?
В его кошельке было всего три ляна серебра.
И даже эти три ляна когда-то в городе Чистых Ключей были немалым состоянием.
Один из этих лянов достался ему от Чжан Дашаня.
— Это же артефакт, — старик, видя, что у парня явно нет таких денег, вернул знамя обратно. — Две тысячи – это ещё очень дёшево. Да и вообще, не обязательно его чинить. Вместо того чтобы заботиться о душе сестры, лучше бы о себе подумал – сколько тебе ещё осталось?
С этими словами он вновь уткнулся в свои счёты, не обращая на посетителя внимания.
Ло Цинчэнь, помолчав, глядя на знамя в руке, поднял голову:
— А нельзя ли подешевле? Или, может… я могу заплатить в долг?
Старик холодно усмехнулся, взглянув на него:
— В долг? Ни ломаного гроша. А насчёт цены… Если не нужно полностью восстанавливать, а лишь слегка подлатать дешёвыми материалами, чтобы оно продержалось ещё полгода-год, – тогда выйдет дешевле. Но меньше, чем восемьсот лянов, я не возьму.
— Восемьсот лянов… — Ло Цинчэнь снова опустил взгляд на свой кошель.
Старик больше не сказал ни слова, лишь махнул рукой, выпроваживая его, и снова принялся щёлкать на счётах.
На душе у Ло Цинчэня было тяжело. Он осторожно убрал знамя и кошель, собираясь уходить.
Где же ему взять восемьсот лянов серебра?
Но тут старик из-за прилавка снова поднял голову:
— Если тебе так уж нужно починить это Знамя Десяти Душ, можешь сходить в ломбард напротив и занять денег. Свою кровь, руку, ногу или, скажем, почку – это всё можно заложить и продать. У нас тут больше всего торгуют кровью или почками. Только тебе придётся заручиться согласием твоего хозяина – ведь всё, что есть у человека-ингредиента, ему не принадлежит.
Ло Цинчэнь, уже взявшись за ручку двери, остановился.
— А и ещё, — добавил старик. — Можешь продать душу. С продажей души согласия хозяина не требуется.
— Сначала заложи душу, а когда умрёшь, они придут и заберут её. Пустят на изготовление раба-духа или на выкармливание демонов. Это, если тебе всё равно, сможешь ли ты после переродиться или нет.
Ло Цинчэнь поднял голову и устремил взгляд вперёд, на серую, безмолвную улицу.
На той улице ломбард выделялся особенно ярко.
Чёрный флаг у его входа, подгоняемый холодным и сумрачным утренним ветром, развевался и хлопал.
Словно призывно зазывал гостей.
Комментарии