Всю ночь напролёт – без устали.
Наутро, едва рассвело, Ло Цинчэнь закончил упражнения, вытер пот со лба и мысленно взглянул на свой прогресс в совершенствовании.
«Укрепление Костей: 70/1000».
Сорок очков за прошлую ночь – и вот уже семьдесят!
Эффект по-прежнему отличный.
И большая часть силы лекарства ещё оставалась в костях.
Эта мощная энергия вновь ясно показала ему, насколько важна кровь.
Неудивительно, что здешние культиваторы не гнушаются никакими средствами, чтобы её добыть.
Выйдя из дома, он невольно обернулся к хижине Чэнь Цзюя. Дверь и окна по-прежнему были наглухо закрыты – так же, как и вчера, будто никто оттуда не выходил.
Он не стал снова стучать, а направился прямиком к задней калитке.
Сегодня ночью им двоим выпало нести ночную стражу; он был уверен, что тот появится сам.
Сначала он заглянул на кухню, перекусил, а затем вышел из «Терема Ста Ароматов».
Улица была всё такой же серой и безлюдной. Прохожие и торговцы, понурив головы, брели с пустыми, потухшими глазами, точно ожившие мертвецы.
Он направился в ту самую лавку крови.
Ему недоставало ещё двух лянов серебра, чтобы выкупить «Знамя Десяти Душ».
За прилавком сидел старик в чёрном халате и листал какую-то книгу. Увидев вошедшего, он на мгновение опешил и, нахмурившись, спросил низким голосом: «Что стряслось?»
— Я хотел бы снова продать кровь.
— Что? Снова?
Старик нахмурился ещё сильнее, скользнув взглядом по повязке на его запястье. Он холодно усмехнулся: «Парень, жить надоело? Только позавчера продал добрую миску, а сегодня снова? Боишься, что кровь не кончится?»
— Мне нужно ещё два ляна серебра.
Старик покачал головой, пристально посмотрел на него и ровно, без тени сочувствия, произнёс: «Предупреждаю сразу: даже если ты не свалишься прямо сейчас, потом можешь слячь от слабости и болезни. А заболеть здесь – то же самое, что умереть. Меня это не касается».
— Я понимаю.
Старик больше не стал спорить. Он достал из-под прилавка нож и ту самую большую чашу, затем подошёл к двери и запер её.
— Только два ляна?
Ло Цинчэнь кивнул, положил запястье на прилавок и ответил: «Нужно ровно два».
Старик не проронил больше ни слова. Взяв его за руку, он осторожно провёл лезвием по уже затянувшейся ранке.
Та снова открылась.
Багровая кровь быстро заструилась в чашу.
Ло Цинчэнь смотрел на неё, и ему казалось, будто всё это происходит не с ним, а в каком-то сне.
Может, оттого, что порезы стали привычными, он почти не чувствовал боли – только неприятный холодок и лёгкое онемение.
— Готово. Два ляна.
Когда чаша наполнилась едва до половины, старик убрал пальцы, сдавливающие запястье, и из-под прилавка выложил на стойку два мелких кусочка серебра.
Серебро звонко стукнуло о дерево и подкатилось к окровавленной руке Ло Цинчэня.
Он убрал монеты, кое-как перевязал рану и, не оглядываясь, вышел из лавки.
Снаружи небо было тёмным, словно ночь.
Зажав в кулаке окровавленное серебро, Ло Цинчэнь вошёл в «Лавку старого У».
Седой однорукий старик дремал, сидя за прилавком. Услышав шаги, он приоткрыл один глаз и усталым голосом проговорил: «Рано пришёл, вещь ещё не вернули. Загляни после полудня».
Ло Цинчэнь достал только что добытое серебро и положил на прилавок. Помедлив, он всё же не удержался: «Старший, с моей сестрой всё будет в порядке?»
Старый У скосился на кровавые пятна на монетах и безразлично ответил: «Почём мне знать? Могу лишь поручиться, что вещь починят. А что до души внутри – скорее всего, с ней всё хорошо».
С этими словами он снова закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.
Ло Цинчэнь ещё раз взглянул на серебро на прилавке, не стал больше докучать старику и, развернувшись, вышел из лавки.
Вспомнив, что ночью ему нужно быть начеку, он не стал бродить по улицам, а вернулся во внутренний двор «Терема Ста Ароматов» и прошёл во вторую комнату.
Он тщательно проверил все средства безопасности, затем лёг на кровать и закрыл глаза.
Сон его был тревожным.
То ли из-за страха за душу сестры, то ли из-за смутной угрозы, которую он чувствовал в этом месте, он то просыпался, то снова проваливался в сон, полный кошмаров.
Очнулся он уже после полудня и, не медля ни минуты, вскочил и выбежал за дверь.
У входа в «Лавку старого У» он столкнулся с девушкой в чёрном плаще; её длинные волосы, цвета красного вина, развевались за спиной. Она мельком взглянула на него и быстро зашагала прочь.
Ло Цинчэнь вошёл в лавку. Не успел он раскрыть рта, как Старый У бросил на прилавок маленькое знамя и сказал: «Ты как раз вовремя. Это „Знамя Десяти Душ“ только что принесли. Девушка, которую ты видел у входа, и есть старшая сестра Чэнь – она чинила знамя. Мастерица по артефактам, из высших».
Ло Цинчэнь торопливо схватил знамя, повертел его в руках, внимательно разглядывая со всех сторон.
Две дыры в центре были аккуратно заделаны – и следа не осталось, разве что заплатки выделялись более ярким цветом на выцветшем полотнище.
Трещина на древке по-прежнему виднелась.
«За восемьсот лянов только это и можно было сделать. Год-полтора, может, и продержится».
Старый У пояснил, словно оправдываясь.
— Спасибо.
Губы Ло Цинчэня дрогнули – ему хотелось снова спросить, хорошо ли душе сестры, но он знал, что ответа не получит. Он лишь коротко поблагодарил и повернулся, чтобы уйти.
Жаль, что он всё ещё не мог увидеть душу сестры.
Когда-то в пещере он осторожно выспрашивал у Тянь Фэна: с какого этапа культиваторы начинают видеть призраков?
Тот ответил: «После „Открытия каналов“, когда искусство души достигнет малого совершенства».
Путь тела: «Закалка Плоти», «Укрепление Костей», «Очищение Крови», «Взращивание Духа», «Внутренняя Сила». Когда все они будут завершены, можно вступать на стадию «Открытия Каналов» и приступать к искусству души. Лишь достигнув малого совершенства, начинаешь видеть души.
Значит, ему нужно упорно совершенствоваться, чтобы как можно скорее достичь «Открытия Каналов» – тогда он увидит сестру.
Даже если это будет лишь её душа, он будет счастлив.
Он не стал задерживаться на улице, сразу же вернулся в «Терем Ста Ароматов», вошёл во вторую комнату и продолжил тренировки.
Когда знамя снова оказалось у него в руках, на душе стало спокойнее.
О долгах он старался не думать – всё равно это ничего не изменит.
Семьсот лянов из ломбарда пока можно было не возвращать.
Даже если пройдёт месяц, никто не убьёт его силой, чтобы забрать душу. Они будут ждать, пока он умрёт сам, и только тогда заберут её.
Ведь он сам, его жизнь и смерть, принадлежит не ему, а Тянь Фэну.
Пока он жив, у него будет возможность выкупить тот закладной договор.
Сейчас нужно было в первую очередь вернуть долг А-Юнь – двенадцать лянов.
В конце концов, она должна заботиться не только о себе, но и о своей семье.
— Шух!
Он отбросил лишние мысли и начал отрабатывать удары.
Свет за окном постепенно мерк.
Когда начали сгущаться сумерки, он собрался и вышел из комнаты.
Дверь хижины Чэнь Цзюя по-прежнему была закрыта.
Сегодня ночью им двоим нести стражу, а его сосед всё не выходит – видно, и впрямь что-то случилось.
— Скрип…
Ло Цинчэнь уже собрался идти в главное здание один, как вдруг дверь распахнулась.
«Брат Ло, ты, верно, меня ждёшь? Хорошо, что не опоздал».
Чэнь Цзюй, улыбаясь, вышел из дома и плотно притворил за собой дверь.
Ло Цинчэнь отчётливо заметил, что правая нога того двигалась как-то неестественно, будто одеревенела.
Тем временем ночь окончательно вступила в свои права.
«Терем Ста Ароматов» погрузился в непроглядную тьму.
Лица обоих расплылись, став неразличимыми.
Комментарии