Глядя на бесконечную ленту чата, Чэнь Мо испытывал непередаваемое чувство абсурда.
Тон старых игроков был преисполнен такой уверенности, будто это нечто само собой разумеющееся… Касалось, что они…
Будто они не имели ни малейшего понятия о том, что такое классический роман «Троецарствие».
«Неужели все ветераны сговорились обманывать новичков?»
Эта мысль едва возникла и тут же была отвергнута.
В этом не было логики. Подобный масштабный обман без какой-либо выгоды лишен смысла.
Даже если допустить такой сговор, среди новичков обязательно нашелся бы хоть кто-то, знающий историю Троецарствия, и этот человек непременно бы возразил.
Оставался лишь один возможный вариант.
В голове Чэнь Мо созрела крайне смелая догадка:
В этом мире под названием Голубая планета игроки «Потока»…
Они вообще не подозревают о существовании истории эпохи Троецарствия!
От этого вывода сердце Чэнь Мо пропустило удар.
Если это правда, то его знание исторического процесса – это величайшее и уникальное преимущество в этом мире.
Подавив волнение, он снова перевел взгляд на интерфейс своего состояния, зафиксировав внимание на графе славы.
Место в рейтинге всё ещё было серым и «заблокированным», но числовое значение отображалось четко:
«Очки славы: 35».
Его начальная слава была не нулевой?
— Так вот какова… цена «дурной славы»? — Прошептал Чэнь Мо.
Он внезапно осознал, что его нынешняя личность – не чистый лист.
— Убил брата Юань Шу, сжег амбары Юаней, да еще и имя свое оставил: «Убийца – Чэнь Мо»…
Эти действия в глазах властей и знати были несомненным и тяжким преступлением.
Но внутри огромной повстанческой армии Жёлтых повязок это стало отличной «рекомендацией», позволившей ему выделиться из толпы.
В смутное время жизнь человеческая дешевле сорняка.
Будь то добрая слава или дурная – любая лучше безвестности.
Быть безвестным – значит не иметь ценности; такого человека в любой момент могут принести в жертву или бросить.
Обладая «дурной славой», он, по крайней мере в глазах военачальника Хэ И, выглядел как «полезный кадр», готовый сражаться и переполненный ненавистью к знати.
Это и был его первый ключ к выходу из тупика.
Уяснив это, Чэнь Мо немного расслабился и начал трезво анализировать свое положение.
Остаться в рядах Жёлтых повязок?
На первый взгляд это казалось самым безопасным, но на деле было крайне рискованным вариантом.
Чэнь Мо лучше любого современника знал, чем закончится восстание Жёлтых повязок.
Это грандиозное крестьянское выступление, охватившее почти всю империю, по сути оставалось предсмертной судорогой неорганизованной толпы.
У них не было единой программы, не было эффективной организации и уж тем более – долгосрочного стратегического видения.
Как только императорский двор опомнится и соберет элитные войска Хань, разгром Жёлтых повязок станет лишь вопросом времени.
В истории этот мятеж не продержался и года с момента вспышки до разгрома основных сил.
Округ Жунань, где он сейчас находился, хоть и был важным оплотом повстанцев, одновременно являлся центром, где сталкивались интересы всех сторон.
Оставаться здесь – всё равно что сидеть на бомбе с зажженным фитилем.
Чэнь Мо окинул взглядом бесчинствующих вокруг солдат.
В их глазах была лишь мимолетная жажда разрушения; они и не догадывались, что тень гибели уже безмолвно накрыла их.
— Значит, нужно как можно скорее покинуть армию Жёлтых повязок.
Чэнь Мо быстро принял решение.
Но куда податься после побега?
Переметнуться к правительственным войскам?
Эта мысль промелькнула и тут же была отброшена.
Он собственноручно убил родственника Юань Шу, сжег зерновые склады Юаней и оставил свое имя на стене.
Клан Юань из Жунани – это «четыре поколения высших сановников», их ученики и бывшие подчиненные повсюду. Это элита из элит конца династии Хань.
Своим поступком он нанес Юаням кровную обиду.
Попадись он в руки правительственных войск, его участь будет куда страшнее смертной казни через расчленение.
Более того, армия Хань того времени была насквозь коррумпирована и раздираема фракционной борьбой – не лучшее место для службы.
Раз Жёлтые повязки и правительство не подходят, остаются лишь те удельные князья и герои, что вот-вот возвысятся в этой смуте.
В сознании Чэнь Мо быстро возникла карта раздела Поднебесной конца Хань.
О Юань Шао и Юань Шу нечего и говорить.
Эти братья хоть и знатны по происхождению, но один нерешителен, а второй – живой мертвец в могиле; ни один не способен на великие свершения.
К тому же, с кланом Юань у него кровная вражда.
Цао Цао? Будущий герой сейчас, скорее всего, всё ещё служит в Лояне в должности илана и пока не проявил себя.
Но проблема в том, что Цао Цао подозрителен по натуре, и бывшему мятежнику будет крайне сложно завоевать его доверие.
Сунь Цзянь? Тигр из Цзяндуна, да жаль, жизнь его будет недолгой.
Лю Бяо, Лю Чжан? Лишь «сторожевые псы у своего порога», не способные на нечто большее.
…
Знакомые имена всплывали в памяти и тут же отметались.
Наконец, его взор обратился на крайний север карты – в провинцию Ючжоу.
Там были два человека, вернее, две силы, к которым ему сейчас выгоднее всего примкнуть.
Первый – это «Генерал на белом коне» Гунсунь Цзань.
Гунсунь Цзань охранял границы, успешно противостоял инородцам, а его Конница Белых Коней славилась на всю Поднебесную.
У этого человека были изъяны в характере, но на начальном этапе он определенно был могущественным властителем.
Что еще важнее, Гунсунь Цзань не происходил из высшей знати, поэтому при отборе талантов он был менее предвзят, и там у Чэнь Мо было больше шансов проявить себя.
Второй же – это тот, кто сейчас служил под началом Гунсунь Цзаня и еще не набрал силу… будущий император Чжао-ле… Лю Бэй!
При мысли об этом имени сердце Чэнь Мо забилось чаще.
По сравнению с другими правителями, Лю Бэй, Лю Сюаньдэ, несомненно был кумиром всех героев, вышедших из низов.
Начав с самого дна, он терпел поражение за поражением, но в итоге основал царство Шу и разделил Поднебесную с Цао и Сунями.
Его непоколебимая воля, умение разбираться в людях и знамя «потомка императорского дома» давали ему непревзойденную притягательность в смутные времена.
Пойти к Лю Бэю сейчас – значит оказать помощь в трудную минуту, это лучшая инвестиция.
Даже если сейчас Лю Бэй ютится под чужим крылом, следуя за ним, по крайней мере, не ошибешься с направлением.
Не говоря уже о том, что Ючжоу исторически была одним из регионов, меньше всего пострадавших от восстания Жёлтых повязок.
— На север! В провинцию Ючжоу!
Чэнь Мо принял окончательное решение.
Сначала найти способ примкнуть к Гунсунь Цзаню и закрепиться в Ючжоу.
А затем искать возможность сблизиться с тремя братьями – Лю Бэем, Гуань Юем и Чжан Фэем.
Определив долгосрочную цель, он перешел к насущному: как в целости и сохранности выбраться из города Жунань, охваченного пожарами.
В городе царила анархия, дисциплина Жёлтых повязок испарилась, повсюду грабили и убивали.
Одиночке пытаться пересечь полгорода и выйти через охраняемые ворота – чистое безумие.
Ему нужны помощники, отряд, способный защитить его и подчиняться его приказам.
Взгляд Чэнь Мо упал на группу солдат неподалеку; на головах у них тоже были жёлтые ленты, но выглядели они какими-то отчужденными.
Они не участвовали в грабежах, а просто молча сидели у полуразрушенной стены, протирая оружие. В их глазах читались оцепенение и растерянность.
Согласно памяти прежнего владельца тела, эти люди, как и он сам, были выходцами из его родной общины.
У них были свои счеты с местной знатью, и к восстанию они примкнули лишь ради выживания и мести.
Прежний Чэнь Мо благодаря своей храбрости в бою и свирепому нраву пользовался среди них немалым авторитетом.
Это и была сила, которой он мог воспользоваться.
Чэнь Мо глубоко вздохнул и, сжимая в руке окровавленный палаш, решительно направился к ним.
— Земляки!
Голос его не был громким, но в нем чувствовались непоколебимая уверенность и сила.
Отдыхавшие семь-восемь человек разом подняли головы и посмотрели на Чэнь Мо.
Возглавлял их коренастый бородач по имени Чжоу Цан.
Конечно, это был не тот самый легендарный Чжоу Цан, а просто деревенский храбрец с созвучным именем.
Увидев Чэнь Мо, он криво усмехнулся, обнажив редкие жёлтые зубы:
— Братец Мо, наконец-то ты здесь! Как ты ловко того щенка из рода Юань оприходовал – любо-дорого смотреть. Прямо гордость за нашу деревню берет!
Остальные закивали, в их словах слышалось искреннее восхищение.
Чэнь Мо проигнорировал их лесть. Его взгляд был острым, как бритва.
— Город взят, месть свершилась. Что дальше делать думаете? — Глухо спросил он.
Этот вопрос заставил воодушевленных было людей мгновенно замолчать.
И правда, что дальше?
Они были всего лишь крестьянами, движимыми ненавистью. Захват уездного центра и убийство врагов исчерпали весь их запас смелости и целей.
Видя их растерянность, Чэнь Мо понял: пора.
— Кто хочет жить – идите за мной.
Он с силой вонзил палаш в землю, раздался тяжелый лязг.
— …Я выведу вас из этого гиблого места. Пойдем на север, искать настоящий путь к спасению.
— На север? — Чжоу Цан озадаченно почесал затылок. — Но военачальник Хэ И говорил, что мы захватим всю Жунань, построим мир Великого Равенства, рай на земле…
— Рай на земле? — Чэнь Мо горько усмехнулся. — Посмотри вокруг. Так, по-твоему, выглядит рай? Погромы, грабежи, насилие… Чем мы отличаемся от тех чинуш и богатеев, что нас гнобили? Мы восстали, потому что жить не могли, а не для того, чтобы стать зверьем почище прежнего.
— Скоро сюда придут императорские войска, и если останемся – нам конец.
Слова Чэнь Мо били не в бровь, а в глаз.
Эти люди были выходцами из низов и сами видели все бесчинства повстанцев после входа в город.
Первый восторг от мести давно сменился горькой реальностью.
В глубине души они понимали: Чэнь Мо говорит правду.
Чжоу Цан немного помолчал, затем хлопнул себя по бедрам и решительно встал.
— Братец Мо, я тебе верю! Говори, что делать – я в деле!
— Да, мы за братом Мо!
— Выведи нас отсюда, брат Мо!
Остальные тоже зашумели, в их глазах появился проблеск жизни.
Может, они и не понимали высоких материй, но верили этому молодому человеку, который вел их на штурм усадьбы и сам зарубил врага.
— Хорошо. Раз верите мне – слушайте приказы.
Распоряжения Чэнь Мо были краткими и четкими:
— Сейчас в городе хаос, это наш шанс уйти. Золото не берем, баб не трогаем. Нам нужны только три вещи: зерно, оружие и кони.
— До темноты мы должны покинуть город и двинуться на север.
Люди дружно отозвались и тут же принялись за дело.
Под командованием Чэнь Мо этот небольшой отряд из восьми человек, словно острый клинок, вонзился в хаос мятежного города.
Действуя быстро и слаженно, они вскоре раздобыли у разрозненных групп мародеров запас сухарей, несколько лошадей и даже сменили лохмотья на вполне крепкие кожаные доспехи.
Наступила ночь.
Зарево пожаров в Жунани всё еще стояло до небес, но крики в городе понемногу стихали.
Им на смену пришли тошнотворные звуки пьяного смеха и приглушенные стоны.
Чэнь Мо вел свой отряд, ведя коней под уздцы, и они бесшумно приблизились к северным воротам.
И как раз в тот момент, когда они собирались проскользнуть наружу в момент смены караула, снаружи донесся стремительный и тяжелый топот копыт.
Казалось, сама земля начала мелко дрожать.
Жёлтые повязки на стенах засуетились, высовываясь наружу.
При свете огней, горящих на башнях, Чэнь Мо отчетливо увидел:
Из темноты, словно приливная волна, накатывал отряд отлично экипированной конницы.
Впереди на ночном ветру яростно билось большое знамя.
На полотнище красовался огромный иероглиф «Цао», выведенный размашисто и грозно.
Комментарии