Эта сцена заставила Лю Бэя, стоявшего неподалеку, ощутить невольный трепет.
Его второй брат, не имея официального чина, обладал врожденным даром – той самой статью, что объединяет сердца и заставляет людей подчиняться.
Правила были установлены, но Чэнь Мо понимал: эта толпа вчерашних бродяг еще бесконечно далека от звания «армии».
Главное – в их душах еще не была натянута струна дисциплины.
Нужно было одно яркое и глубокое событие, чтобы явить им пример, внушающий трепет.
Случай представился быстро.
Во время дневной тренировки внимание Чэнь Мо привлек рослый детина по имени Ван Шестой.
Раньше он был сплавщиком на реке Хэдун, обладал недюжинной силой и пользовался авторитетом среди беженцев, но из-за этого привык вести себя грубо и своенравно.
На занятиях он не только ворчал сквозь зубы, но и подговаривал товарищей, рассыпая жалобы.
— На кой ляд нам эти пляски с палками?
— Мы сюда пришли землю пахать да хлеб есть, а не головы подставлять почём зря!
Услышав это, Чэнь Мо не рассердился, а лишь усмехнулся.
Он неспешно подошел к Ван Шестому и холодно взглянул ему в глаза:
— В твоих словах есть резон. Раз не хочешь быть воином, значит, и солдатский паек тебе ни к чему.
— С завтрашнего дня твою долю еды будут забирать твои братья, что стоят рядом.
— А ты иди себе, паши землю сам по себе и сам ищи, чем пузо набить.
Ван Шестой опешил.
Он-то думал, что при его силе и положении среди беженцев этот молодой «второй вожак» окажет ему почет и назначит каким-нибудь десятником.
Кто же знал, что тот окажется столь беспощаден.
Остаться без пайка в такое время – это всё равно что смертный приговор!
Простояв в ступоре несколько мгновений, он рухнул на колени:
— Господин, пощадите! Я… я больше не посмею!
— Откуда в армии взялись господа? Я – помощник воевода по борьбе с разбойниками, — сухо бросил Чэнь Мо.
— Что толку в коленопреклонениях? Я не верю слезам, я верю делам.
— Если и впрямь осознал вину, докажи на деле, что готов исполнять приказы.
Он указал на груду камней для фундамента укреплений, каждый из которых весил под сотню цзиней.
— Видишь те камни? Десять штук. Перенеси их к основанию стены, пока горит эта свеча.
— Справишься – вечером получишь лишний кусок вяленого мяса.
— Не успеешь – катись вон из лагеря.
Люди решили было, что это шутка.
Но Чэнь Мо на самом деле велел Чжоу Цану зажечь ароматическую палочку для счета времени.
Ради спасения жизни – или ради того куска мяса – Ван Шестой выложился на пределе сил.
Надрываясь, он раз за разом взваливал на плечи тяжелые глыбы и тащил их к цели.
Когда последний камень занял свое место, детина был мокрым, будто его только что вытащили из реки; он едва дышал и рухнул на землю без сил.
Чэнь Мо подошел к нему, присел на корточки и сам вложил в его руку кусок поджаренного, ароматного мяса.
А затем, чтобы слышали все, произнес:
— Запомните: мой уговор прост.
— Здесь тот, кто слушается приказов, будет сыт и с мясом на столе!
— А тот, кто идет против воли – катится на все четыре стороны!
Все беженцы в лагере впервые осознали, какую мощь таит в себе дисциплина.
С тех пор никто не смел отлынивать от тренировок или оспаривать приказы Чэнь Мо.
Через несколько дней распашка земель дала первые плоды, в лагере воцарился порядок и покой.
Обходя лагерь ночью и видя мирные лица стариков и детей у костров, Лю Бэй не удержался от похвалы:
— Всего за несколько дней три сотни бродяг стали походить на войско. Это всё твоя заслуга, Цзычэн.
Чэнь Мо улыбнулся и искренне ответил:
— Ошибаешься, старший брат.
— Добродетельный – успокаивает народ, мудрый – направляет его.
— Твое милосердие – это корень нашего отряда.
— Я же лишь помог ему дать ростки и листья.
— Не будь твоего знамени справедливости, мои затеи остались бы лишь пустыми хитростями, не трогающими людские сердца.
Лю Бэй лишь качал головой:
— Без тебя, Цзычэн, будь у меня хоть всё милосердие мира, я бы брел впотьмах, не ведая пути.
Они переглянулись и улыбнулись – единомышленники, чьи сердца бились в унисон, полные великих стремлений.
После клятвы в Персиковом саду между ними вновь возникло то самое глубокое доверие.
Однако покой длился недолго.
Спустя несколько дней со стороны уезда Чжо прискакал гонец с новостями:
Новый начальник судебного приказа Цзи Сюань, рекомендованный Гунсунь Цзанем, сегодня прибыл в город.
И через три дня он намерен лично явиться с проверкой на земли поселенцев.
Лю Бэй, услышав это, нахмурился:
— Раз он прислан Гунсунь Богуем, добром это не пахнет.
Чэнь Мо кивнул:
— Главное, что он прибыл слишком быстро и ревностно взялся за дело. У него явно есть цель.
— Либо он станет нашими глазами, либо приехал разведать обстановку.
— Мы только начали вставать на ноги, любая искра может спалить всё дело.
— Так чего мы ждем! — Чжан Фэй, слушавший их, не выдержал и рявкнул:
— Плевать на него! Будет лезть не в свое дело – пришпорю коня да и проткну его копьем!
Чэнь Мо покачал головой:
— Третий брат, убить чиновника легко, да как потом оправдываться перед Гунсунь Цзанем?
— Убьем – значит признаем, что мы бунтовщики и копим силы для мятежа. Это предательство.
— Оставим в живых – боюсь, он свяжет нас по рукам и ногам. Это оковы.
— Мы должны позволить ему прийти, всё осмотреть и уйти восвояси с докладом для Гунсунь Цзаня: «Здесь нет ни амбиций, ни крамолы».
Лю Бэй понимающе кивнул.
Чэнь Мо еще несколько дней назад велел начать возводить земляные валы и сменить флаг «Армии Лю» на «Охрану поселенцев».
Этим он хотел показать, что здесь лишь мирные люди спасаются от голода, а не военный гарнизон готовится к походу.
Он тут же распорядился, чтобы с завтрашнего дня никто из беженцев не занимался строевой подготовкой – все должны быть в поле.
Женщины и дети должны разносить воду в корзинах, мужчины – не разгибая спин махать мотыгами. Нужно было создать картину крестьян, из последних сил бьющихся за жизнь.
Чэнь Мо даже велел Чжоу Цану найти плотников, чтобы те за несколько ночей собрали десятки простых сох и написали на них киноварью: «Дар от рода Лю».
Всё это делалось ради спокойствия господина Цзи Сюаня.
Чтобы тот своими глазами увидел торжество милосердного правления, а не очаг будущей войны.
…
Глубокой ночью Чэнь Мо в одиночестве сидел на бревне у шатра.
У далеких костров беженцы уже крепко спали, изредка слышался сонный лепет ребенка.
Отблески огня играли на их спокойных лицах, вдыхая жизнь в эту угрюмую землю.
Глядя на порядок, созданный его собственными руками, Чэнь Мо ощутил небывалое удовлетворение.
Казалось, это не игра, а живая история.
Тихо открылось окно системы, замигала новая строчка:
[Системное уведомление: Активировано ответвление основного сюжета – «Заселение земель в округе Чжо (скрытое)»]
[Текущие очки славы: +200]
[Изменение влияния: Округ Чжо, отношение части NPC сменилось с «Нейтрального» на «Трепет/Доверие»]
[Получено новое звание: Тот, кто меняет расклад]
Чэнь Мо поднял голову и посмотрел на север.
Ночь была непроглядной, но на самом краю горизонта, казалось, мерцали тусклые алые всполохи.
Там, на границе провинции Цзичжоу, стояли основные силы Жёлтых повязок под началом Чжан Бао.
Должно быть, пожар, зажженный Жёлтым небом, всё же неумолимо подбирался к провинции Ючжоу.
Комментарии