В землях удела Чжуншань начал таять первый весенний снег, и дороги превратились в непролазную топь.
Огромный торговый караван, состоящий из более чем сотни отборных коней, медленно втягивался в городские ворота.
Копыта месили талую кашу, вздымая черную грязь вперемешку с прелой травой.
Возглавлял караван Чжан Шипин – богатый чжуншаньский купец, которого судьба уже сводила в округе Чжо с Лю Бэем, Чэнь Мо и остальными.
Эта поездка в провинцию Ючжоу стала для него настоящим чудом.
Он не только заполучил великолепных ючжоуских скакунов, но и привез образцы казенного снаряжения, выменянные у Лю Бэя.
По пути он перепродавал лошадей и доспехи на рынках, и эта ловкая игра принесла ему баснословную прибыль, в десятки раз превышающую вложения.
Настроение у Чжан Шипина было превосходным. Едва оказавшись в городе, он первым первым делом направился к своему покровителю.
Его путь лежал к поместью чжуншаньского циши – Чжан Чуня.
Высокие стены поместья Чжан Чуня выглядели сурово, а перед воротами не иссякал поток повозок.
Хоть Чжан Шипин и считался одним из богатейших людей округи, перед лицом могущественного правителя, в чьих руках сосредоточилась военная и гражданская власть целого удела, он поспешил отбросить купеческую спесь и смиренно склонился в поклоне.
Встретил его Чжао Ю – доверенный слуга и по совместительству управляющий Чжан Чуня.
Чжао Ю, сухопарый мужчина лет сорока, сперва обменялся с гостем дежурными любезностями, но затем резко сменил тон и как бы невзначай спросил:
— Слыхал я, почтенный Чжан, что в этой поездке по Ючжоу вы весьма тесно сошлись с неким Лю Бэем из округа Чжо?
От этих слов сердце Чжан Шипина пропустило удар.
Лю Бэй – всего лишь предводитель деревенского ополчения, известный разве что в пределах своего округа. Как слух о нем мог долететь до резиденции чжуншаньского правителя за сотни ли?
Не смея лукавить, купец подавил тревогу и честно ответил:
— Почтенный управляющий Чжао, мы действительно виделись. Лю Сюаньдэ происходит из императорского рода, он человек благородный и милосердный. К тому же при нем состоит секретарь по имени Чэнь Мо, Цзычэн, весьма смелый и проницательный муж.
Чжао Ю медленно кивнул, отхлебнул чаю и проговорил со скрытым смыслом:
— Господину донесли, что род Чжан из Фаньяна, веками властвовавший в округе Чжо, истреблен Гунсунь Богуем. Говорят также, что Лю Бэй со своими людьми приложил к этому руку и теперь закрепился к северо-западу от Фаньяна. Они распахивают целину, набирают ополченцев… Силы их растут.
— Лю Бэй? Силы растут? — Невольно вырвалось у Чжан Шипина. — Да он же простой деревенский храбрец, у него и тридцати воинов не наберется, как он мог…?
Он не договорил, встретившись с многозначительным взглядом Чжао Ю.
Управляющий тихо поставил чашку и, понизив голос, раздельно произнес:
— Господин считает, что в Ючжоу поднимается ветер. Земли округа Чжо вскоре могут оказаться в самом центре событий. Если представится случай, почтенному Чжану стоит почаще наведываться к этому Лю Сюаньдэ, обмениваясь с ним вестями и товарами.
Спина Чжан Шипина мгновенно взмокла от холодного пота.
Наконец-то он понял.
Его господин, Чжан Чунь, давно враждовал с «генералом-мясником» Гунсунь Цзанем, в чьих руках была военная мощь Ючжоу. Один правил округом, другой ведал войсками – оба были амбициозными героями, и их тайная борьба в землях Ючжоу и Цзичжоу длилась годами.
Теперь, когда Гунсунь Цзань начал жестоко вырезать местную знать, Чжан Чунь насторожился. Ему требовалось выставить на этой шахматной доске свою фигуру, чтобы отвлекать врага с тыла.
А Лю Бэй – человек из того же императорского рода, имеющий за спиной клан и собственное войско, но лишенный официальной власти…
Идеальная «тайная пешка»!
Когда первый озноб прошел, Чжан Шипин почувствовал неописуемое возбуждение. Сам того не зная, он проложил для своего господина путь в Ючжоу!
Этот ход пришелся правителю как нельзя более по душе.
Весть разлетелась быстрее весеннего ветра.
Не прошло и трех дней, как всё купечество Чжуншаня загудело: торговец конями Чжан Шипин баснословно разбогател в северном походе. Он не только пригнал сотню породистых коней, но и получил награду и почетную грамоту от самого правителя округа. Его слава взлетела до небес.
На юге города Чжуншань, в обширном торговом подворье, за широким столом из грушевого дерева сидел другой крупный торговец – Су Шуан. Его брови были слегка нахмурены.
Мерно постукивая пальцами по столешнице, он слушал отчет счетовода о делах караванов.
Су Шуану было под сорок, и он вечно соперничал с Чжан Шипином. Но в отличие от конкурента, опиравшегося на знатные дома, Су Шуан был выходцем из низов.
Лишь благодаря недюжинной смелости и острому чутью он сумел пробить себе дорогу в этом хаосе.
Он не боялся ходить к границам сяньби, ведя опасные дела с варварами. Не боялся гнать коней в северные земли Янь, буквально ходя по краю ножа.
Его трудно было назвать просто торговцем – скорее он походил на амбициозного героя смутных времен.
— …Хозяин, Чжан Шипину в этот раз несказанно подфартило, — счетовод отложил книгу, и в его голосе послышалась зависть. — Говорят, сошелся с теми Лю Бэем и Чэнь Мо из округа Чжо, попал в милость к правителю. Теперь весь город твердит, что он – первый коннозаводчик в нашем уделе.
Пальцы Су Шуана замерли.
— Лю Бэй? Чэнь Мо? — Он словно пробовал имена на вкус, и в его глазах блеснула искра. — Если эти двое смогли пустить корни в Ючжоу, где хищники рыщут на каждом шагу, то это не просто торговый путь…
Узнав новости несколько дней назад, Су Шуан не стал спешить. Он немедленно отправил своих самых верных людей на север, велев всё разузнать.
Вскоре пришел ответ:
Хоть земли, которые Лю Бэй отдал под пашню, глухи и заброшены, в его лагере царит железная дисциплина. Каждому беженцу выдают паек строго по спискам, порядок образцовый.
Но главное – они скупали по окрестным деревням семена и сельхозинвентарь в огромных количествах, причем по самым низким ценам.
Это означало лишь одно…
Они занимались настоящим делом, а не просто сотрясали воздух громкими лозунгами.
— Любопытно, — прошептал Су Шуан, и на его губах заиграла многозначительная улыбка. — В будущем это место станет ключом ко всем торговым путям.
Счетовод, заметив, что хозяин загорелся идеей, поспешил предостеречь:
— Хозяин, нужно всё хорошенько обдумать! У Лю Бэя нет опоры, он зажат между Гунсунь Цзанем и разбойниками с гор Тайханшань. Сегодня он жив, а завтра – кто знает? Если вложимся без оглядки, прогорим до нитки!
Су Шуан медленно встал и подошел к окну.
— Полководцы ставят на кровь, а купцы – на отвагу.
Голос его был спокоен, но в нем звучала непреклонная воля:
— В нынешние времена на спокойной торговле долго не протянешь. Чтобы сорвать большой куш, нужно не бояться делать ход там, где еще нет чужих фигур. Поставить на кон всё!
Он резко обернулся к опешившему счетоводу и отрезал:
— Слушай мой приказ! Немедленно выделить из хранилищ пятьдесят сундуков лучшей шуской парчи, сто ючжоуских боевых коней, три тысячи даней армейского зерна и еще двадцать телег отборного железа!
— Под предлогом «налаживания торговых связей» немедленно отправить всё в округ Чжо и поднести Лю Бэю в дар!
Услышав этот перечень, счетовод побледнел как полотно, едва не выронив счеты из рук.
Он подскочил к хозяину, сорвавшись на крик:
— Хозяин! Нельзя этого делать!!
Он в отчаянии затопал ногами:
— Это же… это почти всё наше ликвидное имущество! Парча и железо – это дары для сильных мира сего, а сотня коней – плод наших вылазок на северную границу! Вы же… вы же отдаете весь наш оборотный капитал в чужие руки!
— А если… если этот Лю Бэй окажется никчемным нищим, которому не суждено подняться? Тогда мы потеряем всё!
— Потеряем всё? — Взгляд Су Шуана стал острым, как бритва, переняв суровую решимость северных земель. Он холодно усмехнулся:
— Когда это я, Су Шуан, боялся проигрыша?!
— Чахнуть над этим добром, дожидаясь, пока нас проглотят сильные кланы или оберет до нитки казна – вот это и есть верная гибель!
— Вели своим людям передать Лю Бэю: такой щедрый дар от рода Су не бывает бесплатным!
— Я требую исключительного права на продажу всего, что произведет их поселение! Будь то зерно, оружие или руда – Су Шуан должен получать всё первым и за семьдесят процентов от рыночной цены!
Счетовод замер, ошеломленно пробормотав:
— Но ведь у него лишь кусок пустоши… разве это стоит такой цены…?
— Сегодня не стоит, а завтра – кто знает.
В глазах Су Шуана вспыхнул фанатичный, жаркий огонь:
— Пустошь сама по себе гроша ломаного не стоит. Но фигура, вошедшая в игру чжуншаньского правителя, мгновенно дорожает в сто крат.
— Скажи моим людям: когда отдадут товар, пусть остаются там. Глаз с них не спускать! Я хочу знать о каждом шаге, который делается на той земле!
Он помолчал и добавил веско:
— И еще. Когда будете говорить с Лю Бэем и остальными, будьте предельно вежливы.
— Передайте: всё это – лишь скромный знак моего почтения.
— После осенней жатвы я лично наведаюсь в округ Чжо!
…
Дни пролетали один за другим.
Лагерь Лю Бэя и Чэнь Мо на пустоши постепенно укреплялся.
Триста беженцев превратились в три сотни ополченцев. Усадьба обрела четкие очертания, и учения там не затихали ни днем, ни ночью.
Впрочем, когда пришла весть, что новый начальник судебного приказа округа Чжо по имени Цзи Сюань едет с проверкой, маневры прекратились.
Обитатели лагеря прекрасно понимали: Цзи Сюань – не просто чиновник, а глаза и карающий меч Гунсунь Цзаня, приставленный к округу.
Через три дня Цзи Сюань прибыл.
На нем было простое, застиранное чиновничье платье. Никакой охраны – лишь молодой писарь.
Лицо его было худощавым, голос – мягким, а во всем облике чувствовалась такая ученая изысканность, что от одного общения с ним становилось легко на душе.
Лю Бэй сам вышел встречать гостя.
При первой же встрече Цзи Сюань первым склонился в поклоне:
— Давно наслышан о добродетели дувэй Лю. Сегодня вижу – молва не лгала.
Он говорил с величайшим почтением, ведя себя так скромно, что даже Чжан Фэй, вечно недолюбливавший книжников, не нашел к чему придраться.
В шатре накрыли скромный стол. Но не успели гости выпить и трех чаш, как Чэнь Мо почувствовал неладное.
Этот человек говорил мягко, но умел задавать вопросы так, что каждое слово с ювелирной точностью прощупывало их границы.
— Слышал я, дувэй Лю пользуется поддержкой местных родов, а недавно собрал более трех сотен храбрецов. Истинный пример того, как люди тянутся к праведному мужу.
— Сейчас генерал Гунсунь очищает Ючжоу от мятежников. Любой доблестный муж может быть призван под его знамена, чтобы послужить родине.
— Не желает ли дувэй Лю послужить государству и перейти под прямое начало инспекции провинции?
Лицо Лю Бэя осталось бесстрастным. Он всё так же изображал добродушного и медлительного простака, со смехом отнекиваясь: мол, сейчас все силы уходят на пашню да заботу о людях, и он не смеет отвлекаться на иное.
Чэнь Мо подхватил разговор:
— Если у господина Цзи будет время, пусть сам взглянет на наши земли.
— Народ трудится не покладая рук, надеясь лишь на урожай, чтобы набить животы.
Он намеренно перевел тему на «нужды народа», завлекая гостя осмотреть обыденную суету неустроенного лагеря.
Цзи Сюань лишь улыбнулся и сложил руки:
— Там, где правят милосердно, сердца людей сами стремятся к порядку. Мне нет нужды смотреть дальше.
— Господин Чэнь искусно наставляет людей. Я восхищен.
Слова его были теплыми, а взгляд – чистым, но Чэнь Мо от этого становилось лишь тревожнее.
Перед тем как покинуть лагерь, Цзи Сюань вдруг остановился. Он оглянулся на свежевспаханное поле, куда только что бросили семена, и негромко, почти с грустью, произнес:
— Господин Цзычэн, если настанет день, когда здесь созреют хлеба и это зерно сможет прокормить уезд и округ, это станет великим благом для всего народа.
Голос его звучал искренне, взгляд был полон участия.
Но глядя в эти бездонные глаза Цзи Сюаня, Чэнь Мо внезапно почувствовал необъяснимый холод.
Прощаясь, Лю Бэй с улыбкой поклонился:
— Господин Цзи проделал долгий путь, а у нас здесь глушь и нищета. Простите, если прием был скудным.
Цзи Сюань ответил поклоном и мягко проговорил:
— Вы слишком скромны, дувэй Лю.
— В трудолюбии народа – залог спокойствия страны. Ваши заслуги стоят целой армии.
Он вскочил в седло и медленно поехал прочь. Его тень в лучах заходящего солнца казалась неестественно длинной.
Облик его был ясен и безобиден, но Чэнь Мо еще долго смотрел ему вслед, ощущая, как внутри всё сильнее бьет набат тревоги.
Комментарии