На следующее утро в лагерь доставили официальное приглашение с печатью управы округа Чжо.
Новый начальник судебного приказа Цзи Сюань устраивал пир в самом знаменитом заведении города – «Башне созерцания гор», дабы отпраздновать свое назначение и заодно приветствовать Окружного воеводу по борьбе с разбойниками Лю Сюаньдэ.
Стоит сказать пару слов об этой башне.
Трехъярусная крыша, резные балки, расписные колонны… Она стояла прямо у пруда, который только-только освободился от ледяных оков весенней оттепели.
Вода прибывала, и по ней расходились легкие кружева ряби.
Из окон верхних покоев, если глядеть на запад, открывался вид на горы Тайханшань, тянущиеся вдоль горизонта подобно темно-синей ширме.
В курильницах внутри башни тлел лучший сандал, а из-за ширм доносились призрачные звуки струн и флейт.
Однако изысканный пейзаж не мог развеять то невидимое чувство удушья, что царило за столом.
Цзи Сюань, по-прежнему в своем скромном платье, был само изящество.
Он то и дело поднимал чашу, смеялся и шутил, но каждое его слово было подобно игле, спрятанной в вате.
Мягко, безобидно – но бьет в самую цель.
— Дувэй Лю во главе своей армии справедливости приютил три сотни беженцев и распахал тысячи му целины. За считанные дни в округе воцарился мир.
— Подобные свершения – удача для нашего округа Чжо и всей провинции Ючжоу.
Он пододвинул чашу с подогретым вином к Лю Бэю и искренне улыбнулся:
— Если бы такие преданные и храбрые мужи перешли под начало генерала Богуя и подчинились приказам губернатора провинции… Разве не смогли бы они тогда в полной мере послужить родине и совершить подвиги, о которых будут помнить в веках?
Он больше не ходил вокруг да около, как при первой встрече, а прямо протянул оливковую ветвь.
Лю Бэй поднял чашу, осушил её до дна и медленно покачал головой:
— Господин Цзи слишком добр ко мне.
— Я лишь простой человек из народа. Всё, что я делаю – ради спасения своих односельчан и защиты родной земли. Не смею и помышлять о каких-то заслугах.
— Что же до подчинения губернатору… Боюсь, моих сил на это не хватит. Сейчас в моем лагере три сотни голодных ртов, и я только и думаю о том, как бы их накормить. Где уж мне отвлекаться на иное?
Он ответил безупречно: и в преданности заверил, и на трудности указал, ловко вернув подачу собеседнику.
Чэнь Мо сидел рядом, не проронив ни слова. Он лишь краем глаза следил за реакцией Цзи Сюаня.
На лице чиновника не отразилось ни тени разочарования или недовольства. Казалось, отказ Лю Бэя был им предусмотрен.
Он лишь слегка кивнул и улыбнулся:
— Дувэй Лю печется о нуждах народа. Это и есть истинное благородство. Я искренне восхищен.
Чэнь Мо внутренне подобрался.
Этот человек вовсе не пытался прощупать почву – ему было плевать, согласится Лю Бэй или нет.
Сегодняшний пир был лишь формальностью, данью приличиям.
Настоящий ход уже был подготовлен.
И действительно, после пары чаш Цзи Сюань сменил тему, обронив как бы невзначай:
— Кстати говоря, в последнее время разбойники у гор Тайханшань стали появляться всё чаще. В округе уже ограбили несколько караванов.
— Чтобы обеспечить покой в округе, власти приказали сформировать новый отряд из военных поселенцев. Его разместят у северо-западного горного прохода.
— Это место как раз соседствует с западной границей земель дувэя Лю. В будущем наши лагеря станут друг для друга опорой и смогут прикрыть друг другу спину.
При этих словах рука Лю Бэя с чашей на мгновение замерла в воздухе, но лицо осталось спокойным и почтительным:
— Это превосходно. Благодарю господина Цзи за заботу.
В душе же его бушевало море.
Поставить прямо под боком отряд «казенных войск»…
На словах – «опора», а на деле – неусыпный надзор.
Пир закончился в фальшивой атмосфере всеобщего ликования.
На обратном пути в лагерь Чжан Фэй уже не мог сдерживаться.
Он с треском хлестнул кнутом по воздуху и разразился руганью:
— Этот Цзи, тигр в овечьей шкуре, сущий подлец!
— На словах – соловей, а за спиной подножки ставит, шпионов подсылает! Сдается мне, братья, лучше бы нам…
— Третий брат, — прервал его Чэнь Мо. Голос его был ровным. — Не горячись. Наш господин Цзи еще не закончил свои приготовления.
Спустя несколько дней действия Цзи Сюаня не заставили себя ждать.
Отряд под знаменем «Окружного ополчения» лениво притащился к месту назначения и разбил лагерь в пяти ли к западу от Лю Бэя.
Правда, на этих так называемых «военных поселенцев» без слез нельзя было взглянуть.
Всего их было около сотни, и состояли они в основном из призванных в городе стариков, калек и беженцев, которые пошли в солдаты от безысходности.
Одеты они были в какое-то рванье всех мастей. Немногие имели подобие кожаных доспехов – засаленные куски кожи, кое-как примотанные к телу пеньковыми веревками.
Оружие же и вовсе поражало воображение: мотыги, палки, ржавые ножи для колки дров…
Настоящего казенного клинка там было не сыскать.
Что же до палаток, то их соорудили из кривых жердей, на которые накинули дырявые камышовые циновки.
Стоило подуть ночному ветру, как лагерь оглашался завываниями, а из всех щелей нещадно сквозило.
Зато лагерь Лю Бэя в пяти ли оттуда являл собой полную противоположность.
Хоть укрепления тоже были из земли и дерева, всё было спланировано четко, а стены выглядели грозно.
В лагере постоянно дымили котлы, и аромат горячей пшеничной каши разносился на версты вокруг.
Три сотни новобранцев, окрепших и подтянутых после дней тренировок и сытной еды, выглядели молодцами.
Их зычные выкрики на плацу гремели на всю округу.
Контраст был разительным, словно небо и земля.
Эту картину, конечно же, замечали купцы и охотники, проходившие по дорогам Фаньяна и гор Тайханшань.
Вскоре поползли шепотки:
— Чудеса, да и только! Это ополчение Лю Бэя больше похоже на регулярную армию, чем сами казенные солдаты!
— И не говори! Посмотри на тех, что в уездном лагере – желтолицые, худющие, вылитые побирушки. А у Лю Бэя воины – тигры да драконы!
Разумеется, эти речи долетели и до ушей Цзи Сюаня.
Однако тот лишь загадочно улыбнулся, ничуть не рассердившись.
На следующий день он лично, прихватив с собой нескольких писарей и мастеров, снова навестил лагерь Лю Бэя.
— Господин Чэнь мастерски правит войском: и народ спокоен, и солдаты в порядке. Нам есть чему у вас поучиться, — Цзи Сюань вел себя крайне скромно, приветствуя вышедшего навстречу Чэнь Мо поклоном. — В моем лагере сплошь старики да немощные, пахать им не под силу.
— Зато в городе есть пара десятков крестьянских семей, знатных мастеров по части пашни. Может, прислать их вам в помощь?
— Объединим силы двух лагерей, так и рук будет больше, и дело пойдет быстрее.
Слова звучали благородно, словно помощь в трудную минуту.
Но в голове Чэнь Мо взвыла сирена.
Эти «крестьяне» наверняка были шпионами, которых Цзи Сюань хотел заслать в их стан.
Стоит впустить их – и у него под боком, в самом сердце лагеря, появятся десятки лишних глаз и ушей.
— Цзычэн глубоко тронут добротой господина Цзи.
Чэнь Мо расплылся в благодарной улыбке и тоже поклонился до земли:
— Однако в нашем лагере заведен свой порядок: вместе пашем, вместе едим, вместе тренируемся.
— Если смешать воинов с обычными крестьянами, дисциплина может пошатнуться, и выйдет только хуже.
Он сменил тему, переведя взгляд на мастеров за спиной Цзи Сюаня:
— Впрочем, мы не смеем пренебрегать вашей заботой. Сейчас нам как раз не хватает рук для постройки хижин и навесов. Если бы господин Цзи мог одолжить нам этих уважаемых мастеров на пару дней, мы были бы безмерно признательны.
Цзи Сюань на мгновение сощурился, и в его глазах блеснула искра.
Он не ожидал, что противник так ловко отвергнет шпионов под видом крестьян и тут же, как ни в чем не бывало, затребует мастеров.
Мастера были здесь для вида.
В отличие от крестьян, они не останутся в лагере надолго и не смогут втереться в доверие к беженцам.
Этим ответом Чэнь Мо не только показал свою независимость – мол, люди нам не нужны, мы сами справимся, – но и ухитрился извлечь выгоду.
Цзи Сюань немного помолчал, а затем широко улыбнулся:
— Что ж, раз господин Чэнь просит, я не могу отказать. Пусть мастера помогут с постройкой.
Так в течение следующих нескольких дней полтора десятка городских плотников и каменщиков под присмотром самого Чэнь Мо строили новые хижины, возводили отхожие места и копали сточные канавы.
Чэнь Мо полностью изолировал их от своих ополченцев, задействовав только на технических работах.
Их кормили до отвала, платили исправно до последней монеты, но не позволяли вступать ни в какие частные разговоры с воинами.
Через десять дней работа была закончена.
Чэнь Мо, как и обещал, вернул всех мастеров с инструментами, а расходы на их содержание возместил зерном, не оставшись должным ни медяка.
Всё было сделано по правилам, придраться было не к чему.
Глядя на уходящий обоз мастеров, Цзи Сюань стоял у своего шатра и тихо вздыхал, обращаясь к свите:
— А этот человек умеет пользоваться моментом и выбивать выгоду. Своего точно не упустит.
Комментарии