Близился рассвет, воздух был холоден, как вода.
На горизонте затеплилась белая полоса, хотя щербатая луна всё еще висела высоко в небе.
Всего мгновение назад покой лагеря Армии справедливости был нарушен гонцом:
— Срочная весть из уезда! Губернатор Лю Вэй прислал своего посланника!
Не успели слова гонца затихнуть, как со стороны уездного города Чжо донеслись три удара барабана.
Это был сигнал высшей степени срочности для сбора военного совета.
Такая спешка предвещала большие перемены.
Лю Бэй и Чэнь Мо, не теряя ни секунды, отобрали десяток самых надежных телохранителей и верхом покинули лагерь.
Сейчас по главной дороге, ведущей к городу, в холодном лунном свете мчались несколько десятков всадников.
Копыта били по подмерзшей земле, выбивая глухую и дробную дробь.
Лю Бэй, ехавший впереди, был мрачен, а взгляд Чэнь Мо, скакавшего рядом, оставался глубоким и сосредоточенным.
За их спинами воины ехали молча, положив руки на рукояти мечей.
— Цзычэн, что ты об этом думаешь? — Лю Бэй слегка повернулся в седле и спросил вполголоса.
— Три удара барабана, поспешные, но не беспорядочные. Это не похоже на вражеский налет, — спокойно анализировал Чэнь Мо. — Скорее, передача приказа от вышестоящего начальства.
— Раз уездный начальник поднял такую суматоху, значит, распоряжение пришло из самой столицы провинции.
Едва он договорил, как впереди показались очертания городских стен.
В свете факелов у ворот уже выстроился отряд всадников в полном вооружении.
Командир отряда, статный мужчина, держал в руках верительную бирку, подтверждающую власть префектуры. Он ледяным взглядом окинул прибывающих военачальников.
Завидев Лю Бэя и Чэнь Мо, он выехал навстречу и глухо произнес:
— По приказу губернатора господина Лю, я ожидал дувэя Лю и военного советника Чэня довольно долго.
Лю Бэй и Чэнь Мо переглянулись, спешились и вслед за посланником быстро вошли в главный зал управы.
В зале висели тяжелые портьеры, дрожало пламя свечей.
Посланник встал посреди залы с суровым лицом.
Когда Лю Бэй и Чэнь Мо, поприветствовав его, заняли свои места, он громко зачитал приказ губернатора:
— Разбойники из провинции Цзичжоу наступают на запад! Остатки Жёлтых повязок уже пересекли реку Хутохэ и вторглись в южные пределы нашей провинции Ючжоу!
— Генерал Гунсунь уже возглавил основные силы провинции, чтобы встретить врага грудью.
— Однако губернатор господин Лю глубоко обеспокоен безопасностью тылов. Опасаясь, что шайки из гор Тайханшань воспользуются неразберихой и ринутся на юг, он приказывает:
— Каждому уезду немедленно привести в порядок военные поселения и усилить оборону, дабы защитить покой вверенных им земель.
Когда голос смолк, в зале воцарилась недолгая тишина.
Лю Бэй первым поднялся и, совершив глубокий поклон, ответил:
— Я, Бэй, исполню волю губернатора.
Чэнь Мо сидел, опустив глаза, и лихорадочно сопоставлял факты.
«Нападение Жёлтых повязок Цзичжоу на Ючжоу» – это событие действительно упоминалось в хрониках.
А вот о самом губернаторе Гуанъяна по имени Лю Вэй история сохранила лишь краткие штрихи:
Человек трусливый, жадный и за всю жизнь прославившийся разве что умением набивать карманы.
В конце концов он погибнет от рук мятежников, когда падет уезд Цзи.
Чэнь Мо прекрасно понимал, что этот приказ о «защите тылов»…
… был не чем иным, как попыткой трусливого чиновника обезопасить себя, не задействуя собственные войска.
Он просто выталкивал все окрестные отряды уезда Чжо к подножию Тайханшаня, делая их живым щитом для своих богатств.
В этот момент Цзи Сюань, всё это время сидевший среди гостей, тоже поднялся.
Всё такой же элегантный и вежливый, он поклонился посланнику и Лю Бэю, слегка улыбнувшись:
— Раз есть приказ губернатора, мы обязаны его исполнить.
— Под началом господина дувэя Лю дисциплинированные и отлично обученные воины, они могут служить примером для всех нас.
— Если в этот раз удастся истребить горных разбойников и обеспечить покой нашему уезду Чжо…
— …я, Сюань, готов следовать за вами до самой смерти.
Говорил он смиренно и почтительно, но взгляд его был настолько глубоким, что невозможно было понять, что у него на уме.
Когда совет закончился, все вышли к воротам управы.
Там посланник извлек из-за пазухи письмо, скрепленное личной печатью губернатора, и на глазах у всех вручил его Цзи Сюаню.
Цзи Сюань развернул бумагу и прочитал её вместе с Лю Бэем и Чэнь Мо.
Текст был написан высокопарно:
«Дувэю Лю и начальнику судебного приказа Цзи надлежит сообща охранять эти земли, действуя в полном согласии.
Если в горах обнаружатся признаки движения разбойников, следует превыше всего ставить священный долг защиты народа и не пытаться перекладывать ответственность друг на друга.
Тех, кто принесет мир народу, губернатор щедро наградит.
Но те, кто проявит трусость и нерешительность, ответят по всей строгости военного закона».
В письме не было прямого приказа немедленно идти в горы на зачистку.
Однако фраза о «трусости и военном законе» была скрытой угрозой: отказ от выступления будет приравнен к мятежу.
Дочитав, Лю Бэй тяжело вздохнул:
— Господин Лю и впрямь человек крайне осмотрительный.
Чэнь Мо лишь холодно усмехнулся про себя: «Осмотрительный? Скорее, дрожащий от страха».
Это письмо перекладывало всю ответственность на них.
Победим – слава достанется губернатору.
Проиграем – вина падет на «трусливых исполнителей».
Вернувшись в лагерь вечером, Лю Бэй немедленно созвал Чэнь Мо и Чжан Фэя на тайный совет.
Чжан Фэй не выдержал первым и яростно выпалил:
— Этот старик-губернатор – та еще дрянь!
— Сам боится на поле боя выйти, а нас на смерть посылает!
Чэнь Мо же оставался на удивление спокойным. Он зрил в самый корень:
— Старший брат, третий младший брат, этот приказ – пустая формальность.
— Губернатор боится беды как огня и ни за что не рискнет своими солдатами.
— Этим жестом он хочет заставить нас разведать обстановку.
— Если мы очертя голову бросимся в горы всеми силами, то только сыграем ему на руку.
— Если там будет пусто – мы просто потратим силы, разузнавая для него местность.
— А если наткнемся на засаду – нам же и отвечать за поражение.
Лю Бэй помрачнел и согласно кивнул:
— И что ты предлагаешь, Цзычэн?
— Сначала проявим вежливость, а затем будем действовать по обстоятельствам, — поразмыслив, ответил Чэнь Мо. — Завтра мы отправим небольшой отряд разведчиков к подножию гор.
— Наши основные силы пойдут следом, осторожно, шаг за шагом, и встанут лагерем вне гор.
— Если в лесах действительно соберутся крупные банды, тогда мы и подтянем всё войско.
— А если это лишь мелкие шайки – доложим наверх, и приказ губернатора будет считаться исполненным.
Лю Бэй нашел этот план разумным:
— Справедливо. Так мы и приказ не нарушим, и силы сбережем.
На следующее утро, едва забрезжил рассвет, Чэнь Мо лично отобрал тридцать самых опытных бойцов из своего отряда.
Под командованием Тань Цина они выдвинулись к западной границе лагеря, направляясь к входу в ущелье Тайханшань.
Им надлежало следить за всеми тропами.
Перед уходом Чэнь Мо несколько раз повторил Тань Цину:
— Главное – разведка, а не бой.
— Мелкие группы разгоняйте.
— Но завидев крупный отряд, не вздумайте ввязываться, немедленно назад.
— Лучше упустить врага из виду, чем потерять хотя бы одного человека.
Тань Цин принял приказ, и его отряд бесшумно растворился в лесной чаще.
Кто бы мог подумать, что не пройдет и получаса, как к лагерю Лю Бэя не спеша подтянется Цзи Сюань со своей сотней уездных ополченцев.
Солдаты те были одеты кое-как, снаряжение – с бору по сосенке, лица изможденные, но они гордо именовали себя «прибывшими по приказу губернатора для совместной обороны».
Цзи Сюань всё так же лучился любезностью.
Он снова протянул письмо Лю Вэя и мягко проговорил:
— Губернатор господин Лю опасается, что разбойников в горах несметное множество, потому и направил меня в тыл к господину дувэю, дабы вместе хранить покой земель.
— Надеюсь, господин дувэй не побрезгует моей малой и слабой помощью.
Лю Бэю оставалось лишь развести руками – раз тот прикрывался письмом губернатора, пришлось принять его с почетом.
Чэнь Мо стоял поодаль, глядя на это так называемое ополчение, и сердце его сжималось от недоброго предчувствия.
Среди этой сотни больше половины составляли старики и калеки.
Оружие было самым разным: ржавые копья, зазубренные мечи, а кто-то и вовсе приволок мотыгу.
Строй был расхлябанным, воины не попадали в шаг.
Даже знамя уныло висело на кривом древке.
«Если в горах и впрямь встретим врага, эти люди станут не подмогой, а прямой дорогой к разгрому».
Но что на самом деле замышлял Цзи Сюань?
Чэнь Мо не терял бдительности.
В последующие дни марша он намеренно приказал своим людям идти позади ополченцев Цзи Сюаня, выдерживая дистанцию примерно в три ли.
Так он берегся и от разбойников, и от «союзников».
Чем ближе они подходили к горам, тем круче становились тропы, а ветер в лесах – холоднее.
Цзи Сюань же, казалось, ничего не замечал, уверенно держась в седле.
Он весело переговаривался с Лю Бэем, держась в самом хвосте своей колонны, бок о бок с авангардом Армии справедливости.
Поравнявшись с опасным прогалом, Цзи Сюань обернулся и звонко крикнул Чэнь Мо, ехавшему чуть позади:
— Если какие-то слепые разбойники вздумают на нас напасть, я, Сюань, хоть и не годен ни на что, готов первым ринуться в бой, расчищая путь господам.
— Только вот если моё войско дрогнет, прошу господина дувэя Лю и господина Чэня не оставлять нас в беде, ха-ха.
В этих словах слышалась то ли шутка, то ли проба почвы. Лю Бэй лишь смущенно кланялся:
— Ну что вы, господин начальник приказа. Разве мы из тех, кто бросает друзей и нарушает верность?
Чэнь Мо же ограничился вежливой улыбкой и ответил ровно:
— Если господин Цзи действительно проявит доблесть в защите народа, мы без колебаний последуем за вами хоть на смерть.
Он не стал спорить, лишь парой слов – «если действительно» – аккуратно отразил выпад оппонента.
Два отряда шли друг за другом несколько дней, но крупных столкновений так и не случилось.
В лесах мелькали лишь одиночные дозоры врага.
Не успевали они приблизиться, как их настигали стрелы лучников Армии справедливости, заранее затаившихся в чаще.
На телах немногих убитых разбойников виднелось жалкое тряпье, сами они были истощены.
Но у каждого, без исключения, на руке красовалось выжженное клеймо – иероглиф «Ду».
Глядя на этот знак, Чэнь Мо насторожился.
«Отряд Юй Ду… разве не о них пару дней назад писал Харон в чате?»
У самого входа в ущелье местность стала совсем дикой.
Цзи Сюань вдруг отбросил праздность и сам вызвался расставить караулы на нескольких возвышенностях с хорошим обзором.
— Эти высотки позволят нам контролировать тропу, идущую с запада.
— Хоть моих ополченцев и мало, но закрепившись здесь, мы сможем сдержать натиск.
Он командовал своими людьми, даже приказал согнать местных крестьян из окрестных деревень, чтобы те помогли валить деревья и строить примитивные заграждения и рвы.
Лю Бэй, видя такое рвение, в недоумении нахмурился:
— Неужели этот господин Цзи и впрямь так предан службе государю?
Чэнь Мо, стоявший рядом, ничего не ответил.
Рвение – это одно.
Но как бы эти заграждения не оказались выстроены не столько против разбойников, сколько против них самих.
Он не подал виду, но тайно велел Чжоу Цану:
— Отметь на нашей карте каждое место, где Цзи Сюань ставит посты, и сосчитай их караулы.
Ночь легла на горы густой тушью, завыл ветер.
Чэнь Мо стоял на краю лагеря, глядя на далекие огни постов Цзи Сюаня, мерцающие в нескольких ли от него.
Чувство тревоги в его душе становилось всё сильнее.
Пробило два часа ночи. В лесу воцарилась тишина.
Чэнь Мо прилег, не снимая доспехов, но сон не шел. Он прислушивался к каждому шороху ветра и стрекоту насекомых.
Внезапно ночную тьму прорезал странный звук рога.
— У-у-у… у-у… у-у…
Один долгий, два коротких.
Звук шел из лесной глуши на северо-западе – именно там вел разведку Тань Цин со своим отрядом.
Сигнал был резким, отрывистым. Прозвучав трижды, он внезапно оборвался.
Чэнь Мо рывком сел на постели, его зрачки сузились.
Комментарии