]
— Департамент Особого Контроля… хе-хе!
Из глубины тьмы донесся хриплый голос.
Глаза, испещренные черно-красными прожилками, во все веки смотрели на Бай Чжоу.
Рот, измазанный черной кровью, растянулся в жуткой, многозначительной ухмылке.
— Ты тоже таракан…
…!!
Бай Чжоу резко проснулся на кровати.
Перед глазами был знакомый потолок… а, точнее, пестрые плакаты, наклеенные на него.
— Проснулся.
Холодный, чуть хрипловатый голос раздался рядом.
Он заставил Бай Чжоу вздрогнуть от неожиданности, но в то же время принес странное облегчение.
— Доброе утро, Ворон.
Бай Чжоу перевернулся на кровати и сел, подняв голову.
Черные волосы водопадом рассыпались по плечам; девушка сидела, прислонившись к подоконнику.
Одна ее нога была небрежно вытянута, едва касаясь кончиком стопы края подоконника, другая согнута в колене. Тонкое запястье лениво покоилось на колене.
Пальцы были расслаблены, свет снаружи едва пробивался сквозь щели в шторах, высвечивая бледные венки на тыльной стороне ладони.
Она слегка наклонила голову, прислонившись к оконной раме; половина лица по привычке скрывалась в тени, но крошечные блики света играли на другой щеке, на шее и на прямых длинных волосах.
Воздух в комнате словно замер, наполненный ленивым, горьковато-сладким ароматом кофе.
— В этот момент Ворон повернулась к Бай Чжоу, и ее прикрытые радужные глаза распахнулись.
Словно резкая вспышка молнии прорезала спальню.
Она тихо спросила:
— Ты готов, Бай Чжоу?
Настал новый день.
28 августа.
Этой ночью Культ Поклонения Крови вторгнется на базу.
А адъютант Хань придет в Обитель Упокоения, чтобы совершить очередную «сделку».
— Таракан…
Бай Чжоу вспомнил свой недавний сон.
Слова того «доктора», встреченного в начальной школе Хэнтань, почему-то всплыли в памяти.
Так вот что он имел в виду…
Только сейчас до Бай Чжоу начало доходить.
Возможно, он накручивал себя.
Но вполне вероятно, что тот «врач», занимавший немалое положение в Культе Поклонения Крови, знал о внутренней кухне этого места.
Тараканы любят прятаться днем в темных местах; это стайные насекомые с довольно стабильной социальной структурой.
А главное – тараканы поедают трупы своих сородичей, потому что это источник качественного белка.
— Как же это похоже на здешний Департамент Особого Контроля.
Так называемые элитные оперативники и высокопоставленные офицеры.
Всего лишь… стая гулей, живущих под землей.
При этой мысли Бай Чжоу глубоко вздохнул.
— Подготовки никогда не бывает много.
— Поэтому, если спрашиваешь, готов ли я…
Бай Чжоу отвечал очень серьезно, и именно из-за серьезности момента он колебался.
Пока событие не наступило, трудно уверенно и радостно крикнуть «Я готов».
Жизнь – это не кулинария; нельзя заранее подготовить все ингредиенты, и даже не всегда знаешь, какое блюдо получится в итоге.
Если давать объективный ответ, то Бай Чжоу признал бы, что на самом деле не готов.
Разрыв в силах между ним и врагом всё еще был непреодолим, а на самой базе могло произойти что угодно – никто не застрахован от случайностей.
Но когда человека собирается сожрать дикий зверь, он не перестает бежать только потому, что у него нет кроссовок.
И уж точно перед лицом опасности он не теряет мужества для последнего боя из-за отсутствия подходящего оружия.
Относительно своих возможностей Бай Чжоу сделал всё, что мог.
Поэтому он ответил:
— Я сделаю всё, что в моих силах.
Делай, что должен, и будь что будет.
Как бы то ни было, он уже проделал этот путь.
Значит… нужно набраться смелости и идти дальше!
— …Неплохо.
Похоже, ответ Бай Чжоу удовлетворил Ворона.
— Кстати, Ворон.
— Что?
— Можно задать тебе вопрос?
— Спрашивай.
Бай Чжоу пригладил торчащий вихор на макушке, который каждое утро упрямо топорщился вверх, и серьезно спросил:
— Почему всякий раз, когда я тебя вижу, ты либо появляешься из ниоткуда самым странным образом, либо сидишь на лентах, либо на подоконнике? Тебе задницу не натирает?
«…»
Ворон хранила ледяное молчание.
… Может, это потому, что так она выглядит круче?
Бай Чжоу пытался понять ее логику, но безуспешно.
Поэтому он уже в шестой раз всерьез предложил:
— Может, всё-таки будешь спать на кровати?
— Я правда могу постелить себе на полу.
«…»
Ворон по-прежнему молчала с холодным лицом.
Но видя искреннюю заботу Бай Чжоу, она в конце концов сухо выдавила:
— Не нужно.
А затем добавила:
— Это не имеет значения.
— Важно другое.
Бай Чжоу моргнул:
— Что именно?
Ворон указала пальцем на ванную комнату:
— А теперь иди в душ. И вымойся как следует.
— А? И в чем тут важность?
Столь резкая смена темы сбила Бай Чжоу с толку:
— С чего бы это? Я же мылся вчера перед сном…
Ворон тут же нахмурилась:
— Сказано – иди, значит, так нужно!
— …Ну ладно.
В конце концов, дело нехитрое.
Бай Чжоу поднял руку и с сомнением принюхался к себе.
Вроде не пахнет.
Только свежий аромат геля для душа.
С коротким щелчком Бай Чжоу скрылся в ванной и старательно запер дверь.
… Вскоре послышался шум воды.
Девушка бесшумно спрыгнула с подоконника.
А затем одним резким движением…
Она распахнула шторы.
Холодный белый свет снаружи залил комнату, один за другим высвечивая плакаты на стенах.
На потолке, на стенах – множество пестрых листов…
Бай Чжоу выпрашивал их у начальника Лю по штуке-две каждый день.
В конце концов, Лю был его единственным источником связи с внешним миром.
Начальник Лю думал, что Бай Чжоу просто хочет получше узнать этот мир, и ему в голову не могло прийти, что парень скрывает за ними следы своих изнурительных тренировок в комнате.
Однако.
Прямо сейчас один плакат, висевший напротив окна, оказался залит светом и словно засиял сам собой.
За ним скрывался след коррозии – результат первого испытания механического копья-ружья, когда Бай Чжоу выстрелил в стену из маленького зеленого флакона.
На самом же плакате был изображен мужчина в лохмотьях, который, раскинув руки, встречал лицом бурю.
— Снизу была подписана цитата:
«Знаешь, некоторые птицы не рождены для клетки. Каждое их перышко сияет блеском свободы».
Ворон в последний раз окинула взглядом тесное общежитие.
В конце концов ее взор остановился на календаре, висевшем у стены.
Сегодня было 28 августа.
Месяц Цзя-Шэнь, день У-Инь.
Благоприятно для омовения.
А также…
Для разрушения старых домов и ветхих стен.
— Иными словами – день, когда рухнут преграды.
…
Наступила ночь.
00:01.
В этой комнате всё еще горел свет, но она давно опустела.
— И-и-и-и!
Пронзительный вой сирены, подобно ревущему призраку, пронесся над территорией Филиала №36.
Вся база Департамента Особого Контроля пришла в движение.
Заранее подготовленные огневые точки на мгновение ожили, а затем снова погрузились в тишину.
Культ Поклонения Крови, отличавшийся завидной пунктуальностью, прибыл точно в срок.
Комментарии