Она была настолько мощной и внезапной, что голова едва не раскололась, будто в мозг вбили раскаленный гвоздь. Это было очень похоже на ту боль, что он испытал в Тумане Знаний, но во много раз сильнее.
Имея прошлый опыт, Бай Чжоу мгновенно опознал источник мучений…
Тот самый обрывок древнего символа, что запечатлелся в глубинах его сознания и никак не желал исчезать.
Если быть точным, по краям древнего знака теперь пульсировало слабое алое свечение.
Этот красный свет, словно червь, вгрызался в символ, пытаясь разъесть его. Выглядело это крайне зловеще.
Но древний знак оставался незыблемым.
Казалось, всё, что удавалось этому «червю» – это лишь пускать слюни на поверхность символа. Однако, не имея возможности навредить самому знаку, он с легкостью терзал разум Бай Чжоу.
Стоило Бай Чжоу сосредоточиться на этом красном свете, как на него нахлынула новая волна боли, сопровождаемая путаным, неразборчивым шепотом, доносящимся будто из невероятной дали.
— Откуда оно взялось? — Бай Чжоу был в смятении.
Когда появилось это проклятое свечение? В Тумане Знаний он его точно не видел. Неужели… тоже увязалось за ним из Мира Отраженных Руин?
— Что случилось?
Размытый силуэт перекрыл свет ламп. Ворон подошла ближе и приложила холодную ладонь ко лбу Бай Чжоу.
Её пальцы задвигались, вычерчивая на его коже странные штрихи.
Поток прохлады влился в мозг, принося облегчение.
— Твоя духовность пробудилась?
Ворон изумленно вскрикнула:
— Ты пробудил Нить Судьбы?!
— Да… я как раз собирался об этом сказать, — Бай Чжоу наконец смог выдохнуть, чувствуя, как по лицу градом катится пот. — Но, кажется, у меня возникли кое-какие проблемы.
Он максимально кратко изложил суть дела, опустив подробности о золотом пропуске.
— Половина древнего символа? Откуда такие знания в Тумане? — Удивление Ворон было редким зрелищем. — Как глубоко же ты забрел? И как вообще туда попал?
Обычно люди осторожно исследуют Туман, а ты будто на буровой установке прорыл путь к самому основанию.
— Нет сомнений, этот красный свет действительно разъедает твое тело.
— Даже ритуал очищения не смог его изгнать… Похоже, у этой дряни серьезные корни.
Ворон добавила:
— Но я полагаю, что это не порождение Мира Отраженных Руин. Это нечто, неразрывно связанное с самим древним символом.
— И как мне с этим бороться? — Слабо спросил Бай Чжоу.
— Сейчас, я попробую его записать, чтобы ты посмотрела…
Собрав последние силы, он повернулся к столу, нашел лист бумаги и обычную черную гелевую ручку.
Ориентируясь на отпечатавшийся в памяти сложный знак, он медленно вывел первый штрих – изогнутую вертикальную линию. Но в то же мгновение…
На кончике ручки вспыхнул знакомый алый свет.
Из-под пера тонкими струйками потекла кровь, мгновенно расползаясь по бумаге зловещими венами.
Бай Чжоу замер: «?»
Лицо Ворон резко изменилось. У сидящего на её плече ворона с шумом распахнулись крылья, и на перьях один за другим вспыхнули мистические символы.
Незримое поле мгновенно раскинулось сетью, накрывая всю комнату.
«Вух!»
Почти одновременно с этим лампы замигали, в комнате поднялся ветер, и из ниоткуда ворвался черный вихрь, пахнущий свежей кровью. В глубине вихря плясали бледные молнии.
Казалось, чей-то яростный дух был потревожен; в пустоте раздался леденящий душу плач и вой призраков.
— Довольно!
Полы её плаща взметнулись. Ворон возникла рядом с Бай Чжоу и накрыла своей ладонью его руку.
— Нельзя писать дальше!
Бай Чжоу и сам не собирался продолжать. Он тут же отшвырнул ручку.
«Кат-кат-кат…»
Ручка покатилась по полу. Аномалии мгновенно исчезли.
Ветер стих, молнии погасли. Лампы перестали мерцать, и призрачный вой смолк.
Следы на бумаге забурлили, словно кипящие чернила, и буква сама собой стерлась, после чего лист вспыхнул и обратился в пепел без следа.
Перо замерло, знак исчез. Мир снова погрузился в тишину.
— Мне трудно сказать, хорошо это или плохо, — в тишине комнаты голос Ворон прозвучал сурово.
Она медленно отпустила руку Бай Чжоу. Развернутое защитное поле пошло прозрачными кругами в воздухе.
— Но если я не ошибаюсь, это могут быть Запретные Знания, которые не принимает этот мир!
— Древние, могущественные, тайные и непостижимые – вот их имена. Я видела лишь неясные упоминания о них в древних фолиантах.
Скрипнув половицами, Ворон медленно отошла в сторону, переступая через кавардак на полу. Голос её звучал глухо:
— Возможно, в эпоху до заката цивилизации у этого знака было великое происхождение, он хранил невыразимые секреты… Но сейчас, спустя бесчисленные века, мир более не позволяет ему существовать.
— Стоит ему появиться или быть использованным, как он подвергается уничтожению со стороны самого мироздания! Что до красного света – это естественная реакция мира, пытающегося стереть его в порошок…
Ворон снова прикоснулась пальцем ко лбу Бай Чжоу, вычерчивая защитные линии. Когда она закончила, юноша снова почувствовал прохладу.
Спустя мгновение, когда красный свет вновь попытался просочиться и терзать Бай Чжоу, холодный поток внутри его разума мгновенно нейтрализовал угрозу.
— Я не могу уничтожить его, лишь защитить твое тело. Но помни: этот обряд нужно регулярно обновлять.
Ворон посмотрела на тяжело дышащего Бай Чжоу крайне сложным взглядом.
В этот миг он показался ей чужим. Кто бы мог подумать, что всего минуту назад этот человек явил миру крупицу легендарных Запретных Знаний? Даже она никогда не сталкивалась с подобным.
А ведь всего несколько часов назад Бай Чжоу был обычным человеком, никем.
Хотя… она всегда чувствовала, что он особенный. Верила в это даже больше, чем он сам. С той секунды, как она поняла, что он способен видеть её, Ворон знала: в нем скрыт талант, о котором он, возможно, и сам не догадывался.
Но даже при этом она не ожидала, что Бай Чжоу, едва выпив её «особое варево» и ненадолго выйдя за дверь, притащит обратно нечто настолько грандиозное!
Под высоким воротником плаща грудь Ворон неспокойно вздымалась.
— Бай Чжоу, мне любопытно.
— Что?
— Я действительно советовала тебе искать золотое свечение… Но никак не ожидала, что ты найдешь этот обрывок запретного символа.
Ворон задумчиво посмотрела на него:
— В Тумане он тоже выглядел как золотые искры?
— Вовсе нет, — Бай Чжоу качнул головой. — Когда я его увидел, это было пламя.
— Пламя?
— Да, похоже на сгусток огня, горящий прямо в воздухе. Только в нем было семь цветов, как в радуге.
Бай Чжоу выдохнул, пытаясь унять сумбур в мыслях.
— Чтобы поймать его, мне пришлось изрядно попотеть.
Закончив фразу, он заметил, что Ворон будто впала в транс.
— Ворон? Ворон! Ты чего молчишь?
— Что-то не так?
— Ничего…
Ворон выглядела отрешенной. Она лишь покачала головой, беззвучно шепча слово «пламя».
— …Просто твои слова напомнили мне одну легенду, о правдивости которой до сих пор спорят.
— Что за легенда?
— Давно, по чистой случайности, мне в руки попал фрагмент древней книги. Там была записана история, полная таинственных метафор.
— О простом человеке, который прошел сквозь туман и нашел искру огня в руинах священного алтаря.
Туман. Пламя. И Ворон, и Бай Чжоу понимали, насколько это созвучно его собственному опыту.
— И что было дальше? — Не удержался Бай Чжоу.
— В самом конце Тумана он нашел разрушенный алтарь богов и похитил оттуда искру, таившую в себе бесконечную мудрость. Никто не знал истинного обличья того пламени… Знали лишь то, что с того дня этот человек перестал быть обычным смертным.
— Он принес этот огонь людям, даруя своим последователям просветление. Так на той западной земле закончилась эпоха невежества. Началась новая эра: экстраординарные, которые прежде были редки, подобно искрам, разгорелись великим пожаром. И в конце концов они воцарились на этой земле.
Закончив рассказ, Ворон замолчала, её лицо выражало глубокую задумчивость.
— Ты действительно необыкновенный, Бай Чжоу.
Помолчав, она снова со вздохом добавила:
— Куда более необыкновенный, чем я думала.
Обычно холодная как лед, Ворон смотрела на запыленного юношу, тщетно пытающегося пригладить вихор на макушке, и взгляд её в свете ламп затуманился.
Особенный Туман. Неслыханное запретное пламя.
Прошлое повторилось в настоящем.
… Однако у этой «кощунственной» истории было продолжение, о котором она умолчала.
Позже у того «обычного человека» из легенды появилось множество последователей и верующих. А века спустя те самые верные последователи почтительно стали называть его Иммануилом, Сыном Божьим, Сыном Человеческим, Царем царей и Господом господствующих, Утренней звездой…
Его звали Иисус Христос.
Тихий вздох, полный сомнений и вопросов, сорвался с губ Ворон.
— Иисусе… — прошептала она.
Неужели… возможно такое сходство?
Комментарии